Деревенский блюз

Сынмин и Чонин приехали спустя две с половиной недели. Все это время Феликс словно тень ускользал от Хёнджина, избегая его взгляда и любого случайного взаимодействия. Если их пути пересекались на узкой улочке, Феликс резко разворачивался, делая вид, что не замечает Хёнджина. В один из вечеров бабуля звала братьев на ужин, но Феликс неизменно ссылался на недомогание, и Минхо приходил один, сжимая губы в тонкую линию. Хёнджина это молчаливое избегание ранило, он чувствовал себя отвергнутым и потерянным. Его мысли постоянно возвращались к тому поцелую на крыльце. В его памяти вновь и вновь всплывали мягкие, податливые губы Феликса, их мимолетное, словно искра, прикосновение. Он помнил терпкий аромат арбузного никотина, витавший в прохладном ночном воздухе, и шершавую прохладу деревянных ступенек крыльца. Хёнджин чувствовал, как его щеки заливает предательский румянец, и как странное, волнующее чувство разливается по всему телу, обжигая изнутри. Он вспоминал взгляд Феликса, темный и глубокий, словно бездонный омут, в котором отражались звезды, и его мягкие, податливые губы, которые так сладко было целовать. Он вспоминал тепло его тела, когда они сидели рядом на крыльце, и легкое, почти случайное касание его руки, когда Феликс протягивал ему сигарету,но Хван отказался. Хёнджин закрывал глаза, и перед ним, словно наяву, возникал образ Феликса – его взъерошенные светлые волосы, прямой нос с едва заметной горбинкой, пухлые губы, тронутые лунным светом, и темные глаза, в которых отражалась вся глубина ночного неба.

///

Хёнджин непроизвольно водил вилкой по тарелке, рассеянно глядя на раскачивающиеся в вечернем ветерке ветви старой яблони. Его мысли были далеко, где-то в лабиринтах его воспоминаний и надежд. Они ужинали в саду, в уютной беседке, увитой диким виноградом. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву, окрашивая все вокруг в теплые золотистые оттенки. На столе, покрытом клетчатой скатертью, стояло блюдо с ароматным вишневым пирогом, и дымились чашки с душистым чаем. Минхо о чем-то оживленно беседовал с бабушкой, Ынхе, которая сидела в плетеном кресле и с улыбкой слушала его рассказы. Джисон, расположившись на скамейке рядом с Минхо, внимательно слушал, время от времени смеясь и украдкой поглядывая на Минхо, чьи глаза искрились весельем. – Простите, что перебиваю, – вдруг сказал Хёнджин, привлекая к себе внимание. Он поднял взгляд и посмотрел на Минхо, чьи брови вопросительно изогнулись. – Как там Феликс? Минхо на мгновение замялся, не зная, что ответить. Затем он снова натянул маску безразличия, словно закрываясь от чужих взглядов. – Голова болит, давление, наверное, – пожал он плечами, отводя взгляд. – Ох, бедный мальчик, – вздохнула Ынхе, качая головой. – Меня саму давление мучает, особенно перед дождем. – Она повернулась к Хёнджину, ее морщинистое лицо озарила добрая улыбка. – Джинни, а может, ты сходишь к Феликсу? Отнесешь ему кусочек пирога, он такой любит. Заодно поддержишь мальчика. Хёнджин почувствовал, как внутри него вспыхнула искра надежды, разгоняя туман грусти. – Да! Схожу, – слишком резко ответил он, не в силах скрыть своего воодушевления, отчего даже привстал со стула. Джисон тихонько прыснул со смеху, прикрывая рот ладонью, а Минхо хмыкнул, качая головой и скрестив руки на груди. Бабушка отрезала пару аппетитных кусочков вишневого пирога, положила их на фарфоровую тарелочку с цветочным узором и с улыбкой протянула Хёнджину. Полный решимости и воодушевления, он уверенно зашагал по тропинке, ведущей к дому соседа. Войдя во двор Ли, он постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда он осторожно потянул ручку на себя, и дверь неожиданно оказалась не заперта. Хёнджин прошел в темный коридор, но хозяин дома так и не появился. – Феликс? – позвал он, стараясь, чтобы его голос звучал естественно и непринужденно. – Минхо, ты? – из комнаты вышел Феликс,как потом оказалось из ванной комнаты, удивленно нахмурив брови. На нем было лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер, а другим он вытирал мокрые волосы. Каково же было его удивление, когда вместо брата он увидел того, кого так тщательно избегал. – Какого хрена ты тут делаешь? – недовольно спросил он. А Хёнджин… а что Хёнджин? Он словно онемел, не в силах отвести взгляд от полуобнаженного тела Феликса. Капельки воды, стекавшие с его светлых волос, скользили по гладкой коже торса, блестя в тусклом свете коридора, и исчезали, впитываясь в полотенце на бедрах. Хёнджин почувствовал, как у него перехватило дыхание, и все мысли разом вылетели из головы. – А я… я это… – пробормотал он, чувствуя, как у него пересохло в горле. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе дар речи. – Я пирог с вишней принес. – Спасибо, конечно, но ты не мог бы так откровенно не пялиться? – усмехнулся Феликс, наблюдая за тем, как Хёнджин изучает каждую каплю воды, стекающую по его торсу. – А ты не мог бы одеться? – придя в себя, сказал Хёнджин, но все так же не отводил взгляда. Ли сложил руки на груди и сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. – Это мой дом, хочу – так хожу, а захочу – буду голым ходить, – заявил он, вызывающе глядя Хёнджину в глаза. – Голым говоришь? – Хёнджин тоже сделал шаг навстречу, и теперь их разделяла только тарелка с пирогом в его руках. – А не боишься голым при мне ходить? – А ты маньяк? Или изнасилуешь меня? – Феликс испытывал терпение Хёнджина, намеренно провоцируя его. – Учти, я свою задницу тебе не подставлю. – Поживем – увидим, – прикусил губу Хёнджин, не отводя взгляда от Феликса. – Так и будем здесь стоять? – Кухня там, – Феликс указал рукой в сторону комнаты, – а я сейчас приду. Хёнджин прошел в направлении, указанном Феликсом, и оказался на просторной, но немного захламленной кухне. Вдоль одной стены тянулся длинный деревянный стол, заставленный банками с консервацией и связками сушеных трав. В углу стоял холодильник, обклеенный магнитами с забавными картинками. На подоконнике, заставленном горшками с геранью, лениво грелся рыжий кот. Хёнджин, не дожидаясь Феликса, наполнил чайник водой и поставил его на плиту, ожидая возвращения парня. Вскоре Феликс появился на кухне, одетый в серые шорты и такую же футболку. Он достал из шкафчика две керамические чашки с рисунком подсолнухов. – Чай, кофе, минет? – с лукавой улыбкой спросил он, глядя на Хёнджина. – Я бы не отказался от третьего, но боюсь, ты мне лицо сломаешь, поэтому буду кофе, – усмехнулся Хёнджин, наблюдая, как Феликс достает банку с растворимым кофе. – И правильно боишься, потому что я не педик, – отрезал Феликс, отворачиваясь к столешнице и принимаясь за приготовление кофе. В груди Феликса разлилось странное, противоречивое чувство. Ему было приятно внимание Хёнджина, но в то же время он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Ему казалось, что он играет с огнем, и в любой момент может обжечься. Ему было приятно внимание Хёнджина, но в то же время он себя одергивал, потому что получать внимания от парня, да еще и в таком ключе, было неправильно, опасно, и грозило обернуться чем-то, к чему он не был готов. Чайник на плите закипел, издавая характерный свистящий звук, от которого Феликс вздрогнул, словно выныривая из глубоких раздумий. Он молча налил кипяток в две чашки, поставил одну перед Хёнджином, а сам уселся на соседний стул. Тишину, нарушаемую лишь тихим мурлыканьем рыжего кота на подоконнике, внезапно разорвал громкий чих Хёнджина. Затем еще один. – Ты чего? Заболел, что ли? – обеспокоенно спросил Феликс, глядя на покрасневшее лицо Хёнджина. – Нет, это… – и снова чихнул Хёнджин, – это аллергия. Феликс удивленно вскинул бровь и огляделся, пытаясь понять, на что именно у Хёнджина могла возникнуть аллергическая реакция. – На что? – спросил он, внимательно разглядывая Хёнджина, у которого покраснели глаза и кончик носа. – На кошачью шерсть, апчхи! – выдал Хёнджин, прикрывая рот ладонью. Феликс уставился на Хёнджина, затем перевел взгляд на кота, мирно спящего на подоконнике. Он подошел к нему, осторожно взял на руки, почесывая за ушком, и отнес в другую комнату. Вернувшись, он достал из аптечки блистер с таблетками. – Держи, это лоратадин, – протянул он таблетку Хёнджину, – поможет снять симптомы. Он блокирует действие гистамина, вещества, которое вырабатывается в организме при аллергической реакции. Так что чихать и чесаться перестанешь. Хёнджин послушно принял таблетку, запивая ее глотком кофе. – Спасибо, – кивнул он Феликсу. – Как хоть пушистика зовут? – поинтересовался он, наблюдая, как Феликс убирает аптечку на место. Феликс вернулся за стол, присаживаясь напротив Хёнджина. – Это был Суни, – пояснил он, отпивая кофе, – а в комнате Минхо есть еще Дуни и Дори. Все коты Минхо. – Воу, я понял, что к вам в гости без противоаллергических не приду, – усмехнулся Хёнджин, откусывая кусочек сочного вишневого пирога, – а то рискую превратиться в ходячий чихательный аппарат. – В следующий раз предупреждай заранее, что придешь, я их к Минхо закрою, – пообещал Феликс, подмигнув Хёнджину. – Хорошо, – кивнул Хёнджин, чувствуя, как тепло разливается по его телу от заботы Феликса. В уютной обстановке кухни, наполненной ароматом кофе и свежей выпечки, они наслаждались обществом друг друга, и периодически обмениваясь долгими, многозначительными взглядами. – Я тут хотел кое-что спросить, – наконец начал Хёнджин, нарушая тишину. Феликс кивнул, показывая, что слушает. – Почему ты избегал меня все это время? Феликс замер с кусочком пирога в руке, словно пойманный с поличным. Он не знал, что ответить, как оправдать свое поведение. Он не мог признаться, что боялся своих чувств, которые пробуждались к этому городскому парню, что каждый раз, закрывая глаза, он вспоминал их поцелуй на крыльце, словно это было вчера. Нет, Хёнджину не стоило знать правду, не сейчас. – Тебе, наверное, показалось, – как можно более непринужденно сказал Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал естественно, – чё б я тебя избегал? – Ладно, – пожал плечами Хёнджин, не отводя взгляда от Феликса, – тогда, может, поговорим о том вече… – он не успел договорить, как Феликс внезапно перебил его. – Поцелуемся? – выпалил Феликс, глядя Хёнджину прямо в глаза, словно бросая вызов. Хёнджин не успел ничего ответить, как Феликс уже сидел у него на коленях, обхватив его шею руками. Его губы накрыли губы Хёнджина, словно волна, накрывающая берег. В этот раз Хван не растерялся. Он обхватил Феликса за талию, притягивая ближе, и ответил на поцелуй. Их губы двигались в медленном, чувственном танце, словно исследуя друг друга, а руки крепко держали, боясь отпустить.

///

После ухода Хёнджина они еще какое-то время сидели в беседке, болтая обо всем на свете. Когда пирог был съеден, а чай допит, Ынхе, зевнув, сказала, что пойдет отдыхать, так как за целый день сильно умаялась. – Ты тоже уйдешь? – поинтересовался Джисон, наблюдая, как Минхо собирает грязную посуду. – А что, есть предложения? – вопросом на вопрос ответил Минхо, поставив чашки на поднос. – Мы могли бы остаться здесь или прогуляться по улице, – предложил Джисон, указав пальцем в сторону выхода из сада. Минхо задумался, закусив нижнюю губу. В животе Джисона в это время все сжалось от нетерпения. Ему очень хотелось провести с Минхо еще немного времени. – Хорошо, пойдем прогуляемся, – наконец сказал Минхо, вытирая руки полотенцем. – Супер, идем! – радостно воскликнул Джисон, вскакивая со скамейки и чуть ли не вприпрыжку направляясь к калитке. Минхо добродушно усмехнулся, наблюдая за его ребяческим энтузиазмом. – Почему согласился на прогулку? – спросил Джисон, когда они вышли за ворота и пошли по тихой улице, освещённой лишь лунным светом. – Потому что ты этого хотел и потому что не хотел мешать брату, – спокойно ответил Минхо, засунув руки в карманы джинсов. – А? В каком смысле мешать? – недоуменно спросил Джисон, нахмурив брови. – Я вижу, как он смотрит на Хёнджина, как ведет себя рядом с ним. Кажется, он ему нравится, – сказал Минхо, и его лицо на мгновение исказилось гримасой. – Подожди, – Джисон остановился посреди дороги, – то есть Феликс гей? – Нет... не знаю, – пожал плечами Минхо, – но я видел, как они целовались. – В каком смысле целовались? Когда? Как? – засыпал вопросами Джисон, догоняя Минхо, который уже сделал несколько шагов вперед. – В самом прямом смысле. Мне рассказать тебе, как люди целуются? – усмехнулся Минхо. – Это было у Чана. Я ночью вышел на улицу, а они на крыльце целуются. Я вернулся обратно, чтобы не мешать. – Офигеть, а Хёнджин мне ничего не сказал, друг называется, – обиженно надул щеки Джисон, сложив руки на груди. Для полноты картины не хватало того,чтобы он топнул ножкой. Минхо это умилило. – И… как ты к этому относишься? – осторожно спросил Джисон, пытаясь понять, что чувствует Минхо. Минхо задумался, глядя на темное небо, усыпанное звездами. – С одной стороны, я не одобряю гомосятину, – наконец сказал он, – но с другой стороны, это мой брат. Даже если он гей, он не перестает быть моей семьей, единственным близким мне человеком. Поэтому, если твой друг делает его счастливым, я поддержу эти отношения. Хотя меня воротит от одной мысли об этом, – добавил он с легким отвращением в голосе. Джисон кивнул, но ничего не ответил, погрузившись в свои мысли. – Чего притих? – спросил Минхо, привыкший к болтливости Джисона. – Обдумываю твои слова, – ответил Джисон. – И что надумал? – поинтересовался Минхо. – Что ты хороший брат, – не задумываясь, ответил Джисон, – а еще очень красивый. – Джисон, не надо, не трать свое время зря. Я не такой, как ты, меня парни не интересуют, – прямо сказал Минхо. – А я тебе что, предлагал свою кандидатуру? – с иронией спросил Джисон, выгнув бровь. – Я просто сделал тебе комплимент. – Ты тоже симпатичный, – ответил Минхо, и на лице Джисона расцвела широкая улыбка,словно солнце выглянуло из-за туч. Им было комфортно идти рядом, наслаждаясь тишиной ночи и обществом друг друга. Они чувствовали себя свободно и непринужденно, словно давние друзья, которые понимают друг друга без слов. Лунный свет серебрил их лица, а легкий ветерок шелестел листвой деревьев, создавая уютную, почти волшебную атмосферу. Джисону было немного грустно от слов Минхо, что он его не интересует. Но он не подал виду, стараясь насладиться их прогулкой и каждой минутой, проведенной рядом с ним. Он понимал, что не стоит торопить события, и что главное – это то, что они сейчас вместе, и им хорошо.

///

– Думаешь, одного ящика пива хватит? Нас восемь пацанов и Мари с подружками, но они толком не пьют,, – рассуждал Чанбин, задумчиво почесывая затылок. – Думаешь, надо два? – вопросительно глянул на него Чан, сидя за рулем старенькой машины. Чанбин кивнул, уверенно сложив руки на груди. – Лучше перебдеть, чем недобдеть. А то знаем мы этих голодных до халявы. Чан усмехнулся и кивнул в ответ. И они с Чанбином поехали в местный магазинчик за еще одним ящиком пива, предвкушая веселый день на природе. Молодежь собиралась на берегу небольшой речки, протекавшей неподалеку от деревни, чтобы отметить приезд Сынмина и Чонина. Они быстро распределили обязанности: кто-то отвечал за мангал и дрова, кто-то поехал закупать алкоголь, а готовка вкусных закусок легла на плечи Мари. Чтобы ей не было скучно, она позвала на помощь своих лучших подружек, и теперь на их с Чаном кухне царила веселая суета. Такие закуски, как аппетитные бутерброды с различными начинками, легкие овощные салаты в пластиковых контейнерах и отварной молодой картофель с зеленью девочки приготовили заранее, еще дома. Минхо с самого утра колдовал над мясом, маринуя сочные свиные ребрышки и куриные бедра для шашлыка по своему фирменному рецепту. А Феликс, стараясь не отставать от остальных, испёк свои знаменитые шоколадные брауни, аромат которых разнесся по всей округе. Было решено вещи перевезти на стареньком автомобиле Чана, а самим идти до речки живописной лесной тропой. Поэтому часть необходимых вещей – мангал, шампуры, палатки, пледы и сумки с продуктами – загрузили в багажник и на заднее сиденье машины. Феликс тут же увязался вместе с Чаном, придумав на ходу приличную отмазку, что он будет приглядывать за вещами, пока остальные не подойдут. На самом же деле Феликс просто не хотел идти пешком, предпочитая комфортную поездку. Вещей набралось столько много, что складывалось ощущение, будто они собираются в недельный поход, а не на пикник на одни сутки. – Все, жди здесь, я сейчас привезу оставшиеся вещи, и мы придем, не скучай, – сказал Чан, выгрузив часть багажа на берегу. – Крис, а ты можешь второй ходкой Хёнджина привезти? – небрежно бросил Феликс, делая вид, что осматривает привезенные вещи. – Зачем? – удивленно спросил Чан, захлопывая дверцу багажника. – Нууу, он мне поможет все расставить, пока вы будете идти, – снова придумал Феликс на ходу нелепую отмазку. На самом деле он просто хотел побыть с Хёнджином наедине, воспользоваться возможностью и поговорить с ним без посторонних глаз. – Хорошо, я привезу его, – пожал плечами Чан, не заподозрив подвоха. Он завел старенький автомобиль и скрылся из поля зрения за поворотом лесной дороги. Вскоре вернулся Чан, доставив оставшиеся вещи и, самое главное, Хёнджина. – У вас есть минут тридцать, громко не шалите, а то всех зверей напугаете, – подмигнул он с хитрой улыбкой и, махнув рукой, уехал, поднимая клубы пыли на лесной дороге. – О чем это он? – пожал плечами Хёнджин, недоуменно глядя вслед уезжающей машине. – Намекает на то, чтоб ты громко не стонал, – расхохотался Феликс, не отрываясь от разгрузки вещей. Хёнджин почувствовал, как его щеки заливает краска. В его воображении живо возникла картина того, как прямо здесь, на расстеленных покрывалах, на природы, они с Феликсом предаются плотским утехам . Он мысленно одернул себя, легонько хлопнув по щеке, чтобы выбросить из головы эти слишком откровенные фантазии. Ли тем временем деловито раскладывал все привезенное. Он расстелили на траве несколько ярких пледов и покрывал, создавая уютную зону отдыха. Ящик с пивом Феликс ловко привязал веревкой к толстой ветке дерева, свисавшей над рекой, и осторожно опустил его в прохладную воду, чтобы напитки оставались холодными. Еда, приготовленная дома Мари и ее подругами, была аккуратно разложена в переносном термохолодильнике, чтобы сохранить свежесть в жаркий летний день. Хёнджин ловко разложил складной мангал, закрепил ножки и, отряхнув руки, опустился на мягкое покрывало, блаженно вытягивая ноги. Он залюбовался открывшимся перед ним видом: извилистая речка, лениво несущая свои воды, зеленые кроны деревьев, шелестящие на легком ветерке, и голубое небо с редкими пушистыми облаками. Рядом с ним бесшумно приземлился Феликс. – Красота какая, – невольно вырвалось у Хёнджина, его взгляд скользил по живописной панораме. – Это ты про меня? – лукаво улыбнулся Феликс, повернув к нему свое лицо, тронутое лучами солнца. Хван перевел взгляд на него, внимательно рассматривая его лицо. – Ты тоже очень красивый, – тихо проговорил он, задерживая взгляд на россыпи мелких веснушек, словно золотая пыль, рассыпавшихся по его щекам и переносице. Щеки Феликса тронул легкий румянец, и Хёнджин нашел это очень забавным, невольно улыбнувшись ему. – Чё ржешь? – шутливо ткнул его локтем в ребра Феликс, стараясь скрыть смущение. – Просто ты очень милый, когда смущаешься, – Хёнджин нежно заправил светлую прядку волос Феликсу за ухо, чувствуя под пальцами шелковистость его локонов. – Грабли убрал свои, иначе сейчас ебну, – проворчал Феликс, но в его голосе не было и тени злости. В противовес своим же словам, Феликс нырнул в объятия Хёнджина, крепко сцепляя свои руки за его спиной и кладя голову ему на плечо. Хван тут же обхватил его за талию, прижимая ближе к себе, и устремил взгляд на мерно текущую речку. – Ты такой двуличный, Феликс Ли, – пробормотал Хёнджин, чувствуя тепло чужого тела рядом, – то говоришь, что побьешь меня, то липнешь ко мне. – Ой, еще скажи, что тебе не нравится, – Феликс легонько боднул его подбородком в плечо. – Вторая часть, где ты липнешь ко мне, мне нравится больше, – признался Хёнджин, нежно чмокнув его в макушку. Волосы Феликса пахли чем-то сказочным, теплым и таким родным, словно воспоминание из далекого детства. Парни обнимались, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и журчанием реки, и теплом, исходящим от тел друг друга. Феликс вдруг зашевелился и отстранился, серьезно заглядывая в глаза Хёнджину. – Я просто запутался, поэтому веду себя так противоречиво, прости, – прошептал он и легонько чмокнул Хёнджина в кончик носа. – Всю свою жизнь я жил с мыслями, что таким, как… педикам, не место в этом мире. Все вокруг твердили, что любить кого-то своего пола – это грех и болезнь. Поэтому я даже мысли не допускал о том, чтобы обратить внимание на парня. Но потом приехал ты, и мой мир словно перевернулся с ног на голову. Мне очень сложно все это принять. Хёнджин внимательно слушал его, нежно поглаживая его ладони своими большими руками. Затем он прислонился своим лбом к его лбу, чувствуя тепло его кожи. – Все нормально, – тихо произнес он, – мы живем в мире, где такую любовь часто осуждают. Но разве любить кого-то это грех? Будь то девочка или парень, какая разница, если это настоящее чувство? – он прикрыл глаза, наслаждаясь близостью Феликса. – Просто… пацаны не поймут, и за такое можно знатно получить в лицо, – с тревогой в голосе пробормотал Феликс, снова легонько коснувшись губами носа Хёнджина. – Я сомневаюсь, что кто-то посмеет пойти против тебя, – уверенно ответил Хёнджин. – Помнится мне, ты говорил, что у тебя черный пояс по тхэквондо. – Это да, но это не помогает мне принять то, что я… пидор, – Феликс отстранился, но Хёнджин, обхватив его за талию, снова притянул к себе. – Фу, не говори так, – мягко упрекнул Хёнджин. – "Пидор" звучит слишком обидно. – Прости, – вздохнул Феликс, – но все же мне страшно. Я не хочу терять то, что происходит между нами, мне безумно приятно твое внимание, но я также боюсь потом страдать, когда ты уедешь. – Успокойся, – ласково сказал Хёнджин, нежно проводя пальцами по его щеке. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас есть только мы. – И он снова поцеловал Феликса, на этот раз более уверенно и глубоко, словно пытаясь этим поцелуем развеять все его страхи и сомнения.

///

На улице стояла изнуряющая жара. Палящее солнце нещадно припекало синюю макушку Джисона, и по его лицу и шее струились обильные капли пота. – Когда мы уже придем? Я устааал, – ныл Хан, еле переставляя ноги и плетясь самым последним в компании. Впереди шагал Минхо, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Минхо, можешь воды дать? Ли молча обернулся, достал из своего рюкзака початую бутылку прохладной воды и протянул ее Джисону. Он наблюдал, как парень жадно припал губами к горлышку, делая большие глотки. Минхо невольно засмотрелся на то, как двигался его кадык, и отчего-то ему самому стало еще жарче. – Спасибо, – немного отдышавшись, Джисон вернул Минхо наполовину опустевшую бутылку. Минхо внимательно осмотрел Джисона, заметив его покрасневшее лицо и влажные от пота волосы. Он кивнул сам себе, словно приняв какое-то решение, затем достал из рюкзака светлую бейсболку, принадлежавшую Феликсу, и молча надел ее на голову Хана. – А… зачем? – удивленно спросил Джисон, поправляя кепку. – Чтоб не было солнечного удара, пошли, – коротко ответил Минхо, забрал с его плеча тяжелый рюкзак и, не дожидаясь ответа, пошел вперед, задавая темп. Джисон быстро догнал Минхо и, подстроившись под его шаг, пошел рядом. Время от времени он украдкой поглядывал на Минхо, любуясь его мужественными чертами лица. Его взгляд скользил по четкой линии челюсти, остромым скулам, прямому носу и тонким, чувственным губам, тронутым легкой задумчивостью. Темные глаза Минхо, обычно такие пронзительные, сейчас казались немного рассеянными, устремленными вдаль. Его темные волосы слегка растрепались от ветра, что придавало его образу небрежную привлекательность. – Красивый, – тихо прошептал Джисон, надеясь, что Минхо не услышит его признания. Но Минхо услышал. Уголки его губ едва заметно дрогнули в легкой ухмылке, но он ничего не сказал, продолжая смотреть вперед. Шумная компания впереди, возглавляемая Чанбином и Чаном, о чем-то оживленно беседовала. Сынмин, жестикулируя руками, рассказывал о трудностях жизни в общежитии и о том, как непросто совмещать работу с учебой, и все внимательно слушали его истории, то и дело прерывая смехом.

///

До полянки, залитой солнечным светом, добрались все изрядно уставшие после долгой прогулки по лесной тропе, но переполненные предвкушением веселого отдыха на природе. – А чё вы палатки до сих пор не поставили? – удивленно поинтересовался Джисон, оглядывая небольшую расчищенную площадку. – Вы тут больше получаса торчали, и ничего не сделали, я в ахуе, – театрально возмущался парень, картинно всплеснув руками. – А мы откуда могли знать, где именно вы хотите их поставить? – закатил глаза Хёнджин на наигранное негодование лучшего друга. – Может, кто-то хочет подальше от всех спать, в тишине и уединении, наслаждаясь звуками леса, а не вашим храпом. – Так, прекратить споры, – властно вмешался Чан. – Давайте лучше распределим, кто где с кем спит, пока еще светло. Нас двенадцать человек, а палаток всего три, и они не резиновые. Я сплю с Мари, это понятно, – он нежно обнял свою девушку за талию, – еще два добровольца? – Руку тут же подняла одна из подруг Мари – Черен, высокая стройная девушка с короткой стрижкой. – И Чанбин, – добавил Чан, кивнув на своего лучшего друга, который уже устроился на поваленном дереве, лениво жуя травинку. Хёнджин повернулся в сторону Феликса, бросив на него вопросительный взгляд, безмолвно спрашивая: "Ты со мной?" Тот, встретив его глаза, едва заметно кивнул, пряча смущенную улыбку. – Мы с Феликсом, – объявил Хёнджин, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. – Я с вами, – тут же подал голос Джисон, не желая оставаться в стороне от своих друзей, и протиснулся между ними. Внезапно девушка с ярко-рыжими волосами, собранными в высокий хвост, кажется, ее звали Юми, подбежала к Джисону и, схватив его за руку, кокетливо произнесла, игриво глядя ему в глаза: – Чур, я сплю с Джисоном! Парню стало неловко. Его щеки слегка порозовели, а глаза забегали по лицам окружающих в поисках поддержки или хотя бы намека на то, как ему следует поступить. И наконец он остановил свой взгляд на Минхо, словно утопающий, цепляющийся за соломинку. – Прости, Юми, но с Джисоном сплю я, – неожиданно вмешался Минхо, подходя к ним с невозмутимым видом. Джисон довольно улыбнулся, чувствуя благодарность к Минхо, а Юми, кажется, надула губы, бросила на парня обиженный взгляд и, фыркнув, отошла в сторону к оставшим ребятам. – Вот и отлично, – Чан хлопнул в ладоши, – Бин и Хо за мной, установим палатки. Упомянутые парни кивнули и направились чуть дальше от места привала, выбирая ровную площадку под палатки. – Мы с Феликсом тогда займемся мангалом, – сказал Чонин, подхватывая тяжелый мешок с привезенными дровами. Ликс охотно согласился ему помочь, последовав за младшим к месту, где уже стоял разобранный мангал. Хёнджин почувствовал легкое разочарование от того, что Феликс ушел заниматься другим делом,а не остался рядом с ним. Но тут его внимание привлек Джисон, который, подмигнув, сунул ему в руки запотевшую бутылку пива. Они сделали по несколько освежающих глотков и, переглянувшись, направились помогать девочкам, которые раскладывали на расстеленных покрывалах принесенные с собой закуски и одноразовую посуду. Сынмин, который предусмотрительно захватил с собой портативную колонку, подключил к ней свой телефон, и вскоре полянка на берегу реки наполнилась веселыми ритмами музыки и оживленной болтовней.

///

Время на берегу реки летело незаметно, наполненное смехом, шутками и беззаботным весельем. Хёнджин, стараясь не привлекать лишнего внимания, "держал" Феликса всегда где-то рядом с собой – то невзначай коснется его плеча, то незаметно переплетет их пальцы, то шепнет что-то на ухо, вызывая у Феликса смущенную улыбку. Ликс в свою очередь старательно прятал покрасневшее лицо за бутылкой пива, делая вид, что увлечен разговором с кем-то другим, но Хёнджин чувствовал, как тот нет-нет да и украдкой бросает на него быстрые взгляды. Юми, несмотря на явное предпочтение Джисона компании его друзей, не теряла попыток подкатить к нему, то и дело оказываясь рядом и затевая непринужденные разговоры. Однако каждый раз на помощь Джисону приходил Минхо. Он вмешивался в их беседу под каким-нибудь максимально глупым предлогом или просто отвлекал Джисона, увлекая его в другой разговор, причем реагировал на навязчивое внимание девушки как-то уж слишком остро, с едва заметным раздражением в голосе. – Может, в волейбол сыграем? – предложил Сынмин, отложив в сторону недопитую банку пива. Все тут же поддержали его идею, с энтузиазмом делясь на команды. После недолгих споров сформировались две сборные: в одну вошли Чан, Мари, Чонин, Феликс, Джисон и Джулия, одна из подруг Мари. Во второй оказались Чанбин, Хёнджин, Минхо, Юми, Черен и сам Сынмин. Игра в волейбол разгорелась на берегу реки, словно маленькая война, полная азарта и веселых криков. Мяч ярко-желтой молнией взмывал в воздух, отражая лучи солнца, и каждый его удар сопровождался взрывом смеха и подбадривающих возгласов. Чан, с присущей ему энергией, ловко отбивал даже самые сложные подачи, его мускулистые руки уверенно направляли мяч в сторону противника. Мари, изящная и проворная, удивляла всех своими точными и выверенными пасами, словно дирижируя игрой своей команды. Чонин, несмотря на свой юный возраст, демонстрировал невероятную прыгучесть, взлетая над сеткой, чтобы эффектно заблокировать удар соперника. В команде противников Чанбин брал напором и силой, его удары были мощными и неожиданными. После нескольких напряженных и захватывающих партий, когда пот уже струился по вискам, а дыхание стало прерывистым, все, разгоряченные азартом игры, с радостными криками бросились к прохладной реке. Минхо и Чан, словно два сорвавшихся с цепи щенка, с гоготом и воплями наперегонки забежали в воду, поднимая целые каскады сверкающих брызг, которые весело разлетались во все стороны, осыпая берег мелкими каплями. К ним тут же присоединились Чанбин, с Сынмином и Чонин, затевая шумную возню, брызгаясь и ныряя, словно стайка выдр. Феликс и Хёнджин, переглянувшись, отказались от этой бурной затеи и остались сидеть на берегу рядом друг с другом, наслаждаясь присутствием друг друга и наблюдая за резвящимися в воде друзьями. Девушки тем временем отправились на неспешную прогулку вдоль берега, собирая разноцветные полевые цветы и плетя из них простые, но очаровательные венки. Джисон входил в воду очень осторожно, словно ступая по тонкому, ненадежному льду, тщательно контролируя каждый свой шаг. Он побаивался поскользнуться на мокрых, покрытых слизью камнях и неожиданно уйти под холодную воду. Добравшись до глубины, где прохладная речная вода уже приятно освежала и доходила ему до груди, он остановился и просто стоял, с удовольствием ощущая легкое течение и наблюдая, как остальные парни весело играют в салки, брызгаются и ныряют, оглашая окрестности своими радостными криками и визгами. Он совершенно упустил из виду Минхо, закрыв глаза и подставив лицо ласковым, уже не таким жарким лучам начинающего садиться за горизонт солнца, наслаждаясь последним теплом уходящего дня. А Минхо тем временем бесшумно, словно подводная тень, подплыл к нему сзади и неожиданно, крепко схватив за ноги, утащил ничего не подозревающего Джисона под воду, а затем быстро отплыл в сторону, наблюдая за его реакцией. Хан, вынырнув, с шумом выдохнул и начал отчаянно барахтаться, пытаясь удержаться на плаву, но из-за паники то и дело уходил с головой под воду, глотая противную речную воду. Это увидел сидящий на берегу Хёнджин. – ДЖИСОН НЕ УМЕЕТ ПЛАВАТЬ! – заорал во все горло Хван, вскакивая на ноги и забегая по колено в речку, его лицо исказилось от ужаса. Минхо, который находился ближе всех к барахтающемуся Джисону, испугался не на шутку. Осознание опасности словно ледяной волной окатило его. Он, словно молния, рассекая воду, доплыл до парня, схватил его под руки и рывком вытащил на поверхность. Хан, находясь в состоянии паники, словно испуганная коала, крепко прижался к Минхо, обвивая его руками и ногами. Ли, чувствуя, как дрожит все тело Джисона, крепче прижал его за поясницу к себе, а щекой ласково прислонился к его мокрой голове. – Ты почему не сказал, что не умеешь плавать? Зачем вообще в воду полез? – голос Минхо дрожал, выдавая его собственный испуг. Его сердце колотилось с удвоенной скоростью. – Я… пр… прости, – зубы Джисона стучали,а тело била мелкая дрожь после пережитого стресса. Минхо нежно поглаживал его по спине, пытаясь успокоить. – Ты меня очень напугал, – прошептал Хо, и Джисон что-то невнятно ответил ему на ухо. Хан готов поклясться чем угодно,но он отчетливо ощутил прикосновение теплых губ Минхо к своему мокрому плечу. – Прости, я просто хотел пошутить, я не думал, что так получится, – виновато пробормотал Минхо, все так же крепко держа Джисона на руках, и медленно двинулся к берегу. – Все в порядке, не вини себя, – еле слышно пробормотал Джисон, уткнувшись лицом в плечо Минхо. На берегу их уже ждал Феликс с большим махровым полотенцем, которое он тут же бережно накинул на дрожащего Джисона. Минхо осторожно отцепил от себя Хана и поставил его на влажный песок, кутая в теплое полотенце. И в который раз за сегодня Минхо совершил неожиданный поступок – нежно прижался своими губами ко лбу Джисона, а затем своим лбом коснулся его лба, заглядывая ему в глаза с неподдельной тревогой. – Больше так не делай, говори, если чего-то боишься или не умеешь, – нежно сказал Минхо, его голос звучал мягко и заботливо. А все остальные, наблюдавшие за этой сценой, были немало удивлены таким проявлением чувств со стороны обычно сдержанного Минхо, но тактично промолчали. – Иди переоденься, – Минхо проводил его до их палатки,чтобы тот переоделся в сухую одежду.

///

Солнце, уставшее за долгий день, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в невероятную палитру красок. Багряные, оранжевые и нежно-розовые оттенки плавно перетекали друг в друга, отражаясь золотом в спокойной глади реки. Джисон, укутанный теплым пледом, наконец-то пришел в себя, хотя легкая дрожь еще пробегала по его телу. Все старались не напоминать о случившемся, словно это был мимолетный кошмар, который лучше поскорее забыть. Парни развели небольшой костер прямо на земле, сложив сухие ветви и поленья в небольшую пирамиду, и вскоре веселое пламя уже лизало ночное небо, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся. Все уселись вокруг теплого костра. Хёнджин по-прежнему не отходил от Феликса, то и дело переплетая их пальцы. Но теперь и Минхо не отпускал Джисона дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Он уселся на землю, широко разведя ноги, и бережно усадил между ними Хана, обнимая его за талию и кладя свою голову на его макушку. В свете костра в его глазах плескалось какое-то новое, непривычное тепло. Минхо решил хотя бы на этот вечер отпустить себя и дать волю этим внезапно вспыхнувшим, таким запретным чувствам. Джисону было невероятно приятно такое открытое внимание Минхо, которого он так долго и тайно добивался. Неужели для этого нужно было чуть не утонуть? Он тихонько засмеялся своим мыслям, удобнее устраиваясь спиной на его груди. – А хотите, я на гитаре сыграю? – предложил Чанбин, похлопав себя по коленям. – О, а давай! – с энтузиазмом согласился Сынмин. – Ван момент, – Чанбин поднялся со своего нагретого места и неспешно направился в сторону палатки. Вскоре он вернулся, держа в руках старенькую акустическую гитару. Устроившись у костра, он тронул струны, извлекая нежную мелодию, и Сынмин тут же подхватил, тихонько напевая слова. Вечер под мерное потрескивание дров в костре и звуки гитары проходил в удивительно уютной и душевной атмосфере.