The Northern Dragon

Глава 12: Сон Буря. Это была буря — худшая из всех, что он когда-либо видел. Сильнее дракона, яростнее самого подлого из людей, разрушительная, как сама гибель Валирии. Джон стоял на корме скромного эссоского судна, цепляясь за штурвал, будто за последнюю надежду на жизнь, пытаясь удержать курс сквозь бушующее море и ураган, разрезаемый молниями. Он был промок до нитки, его одежда Ночного Дозора отяжелела от воды и едва помогала держать равновесие. Его взгляд упирался в волны, рассекаемые носом корабля. Он пытался не слышать крики страха и стоны Белого Червя, обвившегося вокруг яйца. Нет — яиц. Яиц Черного Дракона. Тряска усиливались. Море поглотило судно, Джон потерял контроль над штурвалом, который с силой ударил его в бок. Но он остался на ногах, и, оттолкнув штурвал, чтобы вернуть управление, с ужасом увидел, как червь и яйцо покатились по палубе. Чешуя и дерево столкнулись с хрустом — тело червя размозжилось, ослабив хватку, и он врезался об мачту. Яйцо же продолжало путь к носу. В этот миг на них обрушилась волна, выше и мощнее всех прежних, словно хищная птица. Лодка взмыла по гребню, яйцо остановилось на вершине бушприта, а затем со страшной скоростью скатилось вниз. Застрявший у штурвала Джон только разомкнул глаза, когда увидел, как яйцо ударяется ему в лицо. Но вместо того чтобы сломать ему нос, как сделало бы настоящее яйцо дракона, оно разбилось, как стекло. Его лицо залило кровью. И тогда Джон увидел: из яйца выпал детеныш. Не дракон — настоящий младенец. Он ударился о палубу, закричав от боли и ужаса. Джон потянулся, чтобы схватить его за ногу, но тот оказался слишком далеко. Новая гигантская волна накрыла их обоих, унося в пучину. (-) (-) (-) Джейхерон Таргариен проснулся в холодном поту, бледный, как смерть. Черты его лица были искажены ужасом. Он лихорадочно оглядывался вокруг, пока, спустя секунд пятнадцать, не понял, что это был всего лишь кошмар. Измученный и все еще дрожащий, он опустил голову на подушку, но тотчас отпрянул — постель была мокрая от пота. Понимая, что сна больше не будет, Джон встал, оделся, надел сапоги и вышел из комнаты, чтобы охладиться в ночном северном воздухе. Рассвет был близок, но тьма еще держалась. Джон взял факел и начал бродить по замку без цели. — Стой! Кто идет?! — раздался голос стражника, нацелившего на него копье. — Это всего лишь я, — спокойно ответил Джон, поднеся свет к лицу. — Мой принц? — удивился стражник. — Что вы здесь делаете? Кошмар приснился? Джон не захотел подтверждать догадку. — Просто не хочу больше спать, — соврал он. — Вышел подышать свежим воздухом. — Хотите навестить своего брата-близнеца? Джон поморщился. Стража и слуги, казалось, уже договорились называть его с Эйваром «фиолетовыми близнецами». Его кузен однажды даже пнул стражника за это прозвище. — Он уже проснулся? — Он никогда не спит долго. Пугает слуг — прячется в темноте, и те принимают его за призрака. — Боги… Призрак… — вздохнул Джон. Как же он по нему скучал. — Где он? — В библиотеке, кажется. Мы видели свет, когда проходили мимо. Обычно он там не один… — Наверное, решил работать в одиночку, чтобы сбежать от моих уроков, — слабо усмехнулся Джон и кивнул. — Спасибо… эм… — Аларик, мой принц. Когда-то — лорд Винтерфелла. — Спасибо, Аларик, — сказал Джон и пошёл дальше. Поднимаясь по лестнице, он думал о своем сне — о том, что видел, и что привело его в такой ужас. «Это что-то значит», — думал он. — «Я не знал, что в яйце, но уже боялся. Значит, знал… в глубине. Это что-то символизирует. Но я не помню… А червь… Когда я видел червя, способного привлечь мое внимание? Ни у кого в Семи Королевствах нет червя на гербе…» У входа в библиотеку он повесил факел, но, увидев темноту внутри, взял свечу с ближайшего стола, зажёг её и двинулся вглубь между высокими полками, переполненными книгами и свитками. Найти Эйвара оказалось легко — свет его свечи выдал его местоположение. Его незаконнорожденный кузен сидел за столом в углу, подальше от проходов и кабинетов. — Что ты здесь делаешь? — спросил Эйвар, бросив в сторону стопку пергаментов вместе с тем, на котором только что писал. — И тебе доброго утра, — с легкой улыбкой ответил Джон и сел рядом. Эйвар проигнорировал приветствие. — Ты уже много лун здесь, но ни разу не просыпался в такую рань. Что происходит? Кошмар приснился? Джон поморщился. — Кошмар, — повторил Эйвар, взглянув на потолок. — И ты пришел ко мне, чтобы я утешил тебя, как няня? — Нет, — Джон покачал головой. — Я подумал, что ты можешь помочь. Эйвар нахмурился. — Помочь с чем? Заснуть? — Понять, что значил сон. Удивительно, но в глазах Эйвара мелькнул интерес. — Ты зелёновидец? — Возможно, — солгал Джон. — У Таргариенов тоже бывают вещие сны. — Ага. — Эйвар снова утратил интерес. — И что же было настолько ужасного в этом сне? Джон рассказал ему всё, заменив чувство страха на стремление спасти яйцо и ребенка — иначе Эйвар смеялся бы над ним до самого рассвета. Ублюдок откинулся на спинку стула. — Может, ты зачнешь червя, а он снесет яйцо, — усмехнулся он. Джон не оценил шутки. — Тебя так раздражает, что я пришел за советом? — Тебе следовало пойти и разбудить мейстера Алима, попросить вина для сновидений. Это просто чертов сон, Джон. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — Я чувствую, что это важно. Все мои сны — важны. Эйвар посмотрел на него с презрением, в котором, однако, таился и страх. Джон с трудом удержался, чтобы не дать ему пощечину. — Я знаю, это звучит безумно… — пробормотал он. — Но… — Знаешь что? — перебил Эйвар, уставший от разговора. — Я помогу. До самого рассвета. Но, независимо от того, к чему мы придем, ты будешь мне должен — и немало. — Благодарю тебя, — буркнул Джон, без всякой искренности. — Не стоит, — таким же тоном отозвался Эйвар. — Итак… твой сон. Что тебя так вдохновляет в черве? Джон напрягся и нахмурился. — Почему ты так зацепился за червя? — Потому что он не вписывается, — просто ответил Эйвар. — Яйцо дракона, младенец, корабль — всё это понятно. Ты это уже видел или пережил. Но червь? Какого дьявола он делает возле драконьего яйца? Эти слова повергли Джона в пучину недоумения. Эйвар был прав — он никогда не видел Белого Червя. — Есть ещё корабль… и шторм, — добавил он после паузы. — Я никогда не плавал в шторм, да и к рулю в жизни не прикасался. — Зачем, если у тебя есть дракон? — пожал плечами Эйвар. — Что, по-твоему, означают яйцо и ребёнок? Это ведь единственные части сна, в которых ты уверен. Джон задумчиво прижал руки ко рту, пытаясь собраться с мыслями. — Ну… в Доме Таргариенов есть традиция: класть яйцо дракона в колыбель новорождённого. Считается, что если дракон вылупится, связь между ним и ребёнком будет особенно крепкой. — Вермитор не вылупился из твоего яйца. — Нет, — кивнул Джон. — Моё яйцо так и осталось глухим… но оно было чёрным. Как-то, что было во сне. Эйвар чуть приподнял бровь. Похоже, он был не так уж безразличен, как делал вид. — Знаешь… как бы мне ни хотелось думать, что Белый Червь — это твой член, такой вялый, что даже девку как следует не оплодотворит… — он усмехнулся. — Но, возможно, червь символизирует нечто иное. Низкое происхождение… может быть, ты зачнешь ребёнка от шлюхи из Блошиного Дна? Джон отпрянул от такой мысли, в ужасе. Эйвар громко рассмеялся, увидев его реакцию. — Только не говори, что наш благородный принц никогда не заглядывался на шлюх. — Я никогда не стану отцом бастарда, — резко ответил Джон. Но тут же осёкся, вспомнив, с кем разговаривает. Эйвар лишь пожал плечами: — В отличие от твоего отца, — сказал он с издёвкой. И вот тогда Джон понял. Его глаза расширились от ужаса. Он совсем забыл о ней… Как мог забыть? Он, мальчишка, мечтавший о рыцарях и героях, никогда не обращал на неё внимания. Даже мейстер Лювин не упоминал её. Лишь однажды он наткнулся на имя в «Смерти драконов» архимейстера Гилдейна. Мисария… Мастер над Шептунами при принце Деймоне. — О, нет… — Прозрение? — съязвил Эйвар, всё ещё заинтересованно наблюдая. Но Джон уже его не слышал. — Белый Червь… В Королевской Гавани была женщина, так её называли враги. Шлюха. Эйвар нахмурился, то ли раздражённо, то ли с восхищением: — Серьёзно? Ты хочешь сказать, что собираешься обрюхатить эту шлюху? — Не я! — с жаром возразил Джон, возмущённый его тоном. — Ты не понимаешь! Это не мой ребёнок… это мой брат! Мой отец оплодотворил её! Тишина. Во взгляде Эйвара читалось смятение, приправленное тревожным очарованием. Пламя свечи в его руках отражалось в фиолетовых глазах, делая их особенно глубокими и мрачными. Джон вздрогнул. Эйвар глубоко вдохнул, но выражение его лица не изменилось. — Ты понимаешь, что это был всего лишь сон? — спросил он ровно. — Я спрашиваю не просто так. Я боюсь, что ты сделаешь что-то глупое. Джон с силой ударил кулаком по столу. — Ты не понимаешь! Она беременна! Она потеряет ребёнка! Моего брата! — И какого хрена ты собираешься делать?! — голос Эйвара грянул, как гром, и Джон отшатнулся. — Блядь, Джон, даже если ты прав — что ты собираешься делать?! Полетишь в Королевскую Гавань? И что потом? Ты не мейстер. Что ты вообще можешь сделать, чтобы предотвратить выкидыш? В лучшем случае ты просто будешь наблюдать. А если ты ошибаешься? Если она не беременна, и ты сбежишь из Винтерфелла из-за грёбаной мечты — ты понимаешь, чем это обернётся? Ты опозоришь моего отца, ты его подопечный, ты не можешь просто брать и делать, что вздумается! Тебя больше не примут в Винтерфелле, всё королевство сочтёт тебя сумасшедшим! Поэтому я повторяю: что ты собираешься делать?! Джон молчал. Он не мог признаться, что знал — знал, что Мисария потеряет ребёнка, когда будет пересекать Узкое море. Только теперь он вспомнил об этом, истолковав свой сон. Но как объяснить это? Он поднимет целый скандал, сбежав из Винтерфелла на драконе, чтобы просить Деймона не изгонять Мисарию. И выслушает ли его вообще дядя? Скорее всего, он его накажет. Нет… Единственный, кто мог его услышать — это его отец. Деймон. Он не станет смеяться над сном. Он примет его всерьёз. И он спасёт ребёнка. Это всё, что имело значение. — Ты прав… — наконец пробормотал Джон. Эйвар тут же нахмурился. — Но ты всё равно собираешься это сделать, да? Джон поморщился. Его кузен знал его слишком хорошо, чтобы врать. — Я должен. — Этот ребёнок будет бастардом. Взгляд Джона метнулся к нему — удивлённый, почти обиженный. Эйвар усмехнулся, глядя в пол. — Да, да. Очень мило это слышать именно от меня. — Именно. Эйвар покачал головой, улыбнулся и посмотрел на Джона с чем-то средним между весельем и восхищением. — Так ты действительно собираешься унизить моего отца ради какой-то мечты? — Я не собираюсь его унижать. Я собираюсь спасти своего брата. — Ты сумасшедший. Джон резко встал. — Мне плевать, что вы думаете. Мне плевать, что думают все! Я спасу своего брата! Он резко развернулся, но Эйвар схватил его за запястье. Джон попытался вырваться, но тот рывком повалил его на пол. Принц дёрнулся, но Эйвар оказался сильнее — он прижал его к полу библиотеки. На его лице появилась тревожная, почти весёлая улыбка, от которой у Джона по спине пробежал холодок. — Вот что произойдёт, кузен, — прошипел Эйвар, склонившись ближе. — Я пойду с тобой. Только затем, чтобы убедиться, что тебя не убьют, и чтобы лично проследить, чтобы ты вернулся в Винтерфелл и встретил гнев моего отца, если весь этот твой маленький побег окажется пустой тратой времени. Но если ты прав… если этот ребёнок настоящий, и ты, отправившись на Юг, действительно спасёшь его — тогда я захочу кое-что взамен. Джон стиснул зубы, ярость закипала в нём. Он рванулся, но хватка Эйвара была железной. — Ты кусок дерьма, — выплюнул он. — Ты болтун, — с холодной яростью отозвался Эйвар. — Думаешь, я позволю тебе унизить моего отца просто так? Без всякой компенсации? Выслушай меня, Джейхерон, иначе я не отпущу тебя. Более того, я прослежу, чтобы отец вовремя вмешался и не дал тебе натворить глупостей. — Чего ты хочешь? — прорычал Джон. — Обещание, — процедил Эйвар сквозь зубы. — Взаимное обещание. Джон замер. Он ожидал, что Эйвар, бастард, потребует золота, титулов, привилегий… но он должен был знать лучше. После их разговора у кузницы было ясно — Эйвар заботится лишь об одном. — Пообещай мне, — сказал тот, — что если со мной что-нибудь случится, ты позаботишься о моём брате или сестре. О любом, кого родит моя тётя. Это включает защиту их прав на Винтерфелл. Взамен, если ты умрёшь или окажешься не в силах защитить своего брата или сестру — я обещаю, что сделаю это за тебя. И если всё это окажется чепухой, если твой сон был всего лишь бредом — ты всё равно сдержишь своё обещание. — Мы договорились? Джон выдохнул. Он знал, что проиграл. — Да!. — Поклянись. И он поклялся. (-) (-) (-) Рикон Старк понял, что что-то пошло не так, сразу же, как только заметил пустое место своего сына за утренней трапезой. Не сказав ни слова, он встал из-за стола и направился на поиски сына и племянника. Но увиденное у ворот только усилило его беспокойство. Вермитор взмыл в небо — прямо от входа в замок. Это было совершенно нелепо. Джейхерон никогда не вызывал дракона так близко к стенам — он предпочитал идти к нему сам, пешком, через лес. Нахмурившись, Рикон подозвал одного из стражников. — Почему дракон был у самых ворот? — резко спросил он. — Мой племянник всегда идёт к нему сам. Это что, новая привычка? — Он сказал, что его животное было взволнованным, милорд, — ответил страж. — Сказал, что должен немедленно оседлать его, чтобы успокоить. Это не имело смысла. — Ах да, — добавил охранник, порывшись в сумке. — И твой ублюдок велел передать вот это, милорд. Он протянул свёрнутый лист бумаги. — Сказал, что ты просил его показать результаты его… «упорной работы» перед завтраком. Извинился за своё отсутствие и сказал, что должен сопроводить принца — убедиться, что тот и его дракон не заблудятся в здешних краях. Глаза лорда Винтерфелла сузились. — Что что шутка?.. — пробормотал он, разворачивая записку. Но в глубине души он уже знал — это была не шутка. Отец, Джону приснился пророческий сон. В нём он, как женщина (да, именно так), забеременел от своего отца и потерял своего незаконнорожденного брата. Звучит безумно — я знаю. Но он поверил в это. И теперь собирается взлететь на своём чёртовом драконе и рвануть на юг, будто это простая прогулка, а не возможное предательство. Поэтому я иду с ним. Чтобы убедиться, что он не погибнет, и… возможно, чтобы взять вину на себя, если он окажется прав. Я знаю, ты считаешь меня безрассудным. Но я бы сделал то же самое для ребёнка, которого носит твоя Леди Жена. Я не знаю, чем всё это закончится. Не знаю, что он собирается делать. Не знаю, сработает ли всё это. Но я сделаю так, чтобы он остался жив. Я сделаю так, чтобы этот брат или сестра — если они существуют — тоже выжили. И если мне это удастся, Джон поклялся, что защитит моего ещё нерождённого брата или сестру. Он поклялся защищать то, что им по праву принадлежит. Твой сын, Эйвар Рикон перечитал письмо несколько раз, просто чтобы убедиться, что отвратительная орфография Эйвара не искажает фактическое содержание сообщения. Убедившись, что понял всё правильно, он колебался. Его первой реакцией было зареветь от злости на мальчиков за то, что они делают, что им вздумается, попирая его авторитет как Хранителя Севера, дяди и отца — словно это был пустяк. Мятежные мальчики были сложными, мятежные Таргариены — намного хуже. Всё из-за их проклятых летающих ящеров. Он слышал истории об Эйрее Таргариен, которая сбежала от своей матери на самом Чёрном Ужасе. И не мог даже представить, какую катастрофу эти два идиота могут вызвать на Юге. Каким же болваном был его племянник, чтобы действовать так безрассудно — из-за какого-то сна. Рикон громко выдохнул. Ему нужно было успокоиться. Он был Хранителем Севера. Ему нужна была холодная голова. Он поднял глаза — и увидел, как Вермитор исчезает в облаках. Неожиданная волна печали накрыла его сердце, когда он вспомнил двух мальчишек, боровшихся в пыли у Богорощи. Он вспомнил свою молитву. Вспомнил, о чём просил. Его суровое лицо чуть смягчилось; в нём отразились замешательство и печаль. — Это работа Богов? — пробормотал он. — Они наделили моего племянника способностью спасти своего брата? Если я держу его здесь, рядом с собой… спасёт ли он и моего ребёнка? Он снова перечитал письмо. Вздохнул. Эйвар исполнял свой долг перед семьёй — так, как его и учили. Его всё равно ждёт наказание — суровое. Но он сделал это не для себя. А Джейхерон… Рикон молился за него. Молился, чтобы его сон был видением, а не бредом. Молился, чтобы этот ублюдок был настоящим. Если это правда — он простит его. Он будет нуждаться в нём. Если нет — Джейхерон больше никогда не ступит на северную землю. В этом он поклялся. — Пусть Древние Боги хранят вас двоих, — пробормотал он.