The Northern Dragon

Глава 13: Принц Драконьего Камня Вермитор был одним из самых быстрых драконов на свете: огромный, но не старый, тяжёлый, но сильный. Он преодолевал большие расстояния за короткое время. Они с Джоном почти достигли Белой Гавани менее чем за день, но тот решил обойти город стороной и разбить лагерь. Принц не хотел привлекать лишнего внимания — он не мог тратить время на приёмы у лордов, как это было, когда он путешествовал из Королевской Гавани в Винтерфелл. Несмотря на свой титул и дракона, Джон оставался в глазах многих всего лишь ребёнком, сбежавшим из дома своего дяди, чтобы бродить по дикой местности. Его поступок казался, мягко говоря, скандальным — при дворе не замедлили бы сказать, что он всё больше становится похожим на своего отца. Его отец… Джон действительно любил Деймона Таргариена. Он гордился тем, что был сыном Принца-Разбойника… несмотря на его дурные привычки. Но Джон был зол. И он точно знал, почему. Любовь не мешала ему осуждать отца за глупость и высокомерие. Произвести на свет бастарда — уже достаточно опрометчиво. Признать его официально — опасно. Но подарить ему яйцо дракона?.. Это было чистым безумием. Деймон слыл блестящим воином и искусным наездником на драконе, но как дворянин — имел весьма сомнительную репутацию. Он был завсегдатаем кабаков и борделей Блошиного Конца, знакомцем мошенников, шлюх и игроков в трущобах Королевской Гавани. Джон понимал, что если бы он был Джоном Сноу, он бы презирал такого человека. Но Джейхерон Таргариен… Как он мог быть его отцом? Странно, но Джона никогда особенно не волновало, был ли его отец распутником, головорезом или даже тираном. Для него он просто был отцом. Любящим. Джон знал это — и любил его за это. Но была и другая причина его гнева — причина, за которую он цеплялся так же крепко, как за застёжки на своём дублете. Принц ждал подходящего момента. У него была цель — спасти брата или сестру. И потому он ждал. Он ждал, пока не нашёл ручей, из которого могли бы напиться и Вермитор, и Эйвар, и он сам. Когда они приземлились, Джон спешился и осмотрелся, чтобы убедиться, что поблизости не видно ни домов, ни дыма. Это место было пустынным. Идеальным. Эйвар спрыгнул на землю и снял с плеча сумку с припасами, которые он успел украсть на кухне перед их уходом. — Ну что… — сказал он, копаясь в сумке. — Хочешь хлеб или солонину? Он не заметил удара — почувствовал его только, когда кулак Джона врезался в лицо. Эйвар рухнул на землю, ошеломлённый неожиданной яростью принца. Но тот не остановился. Он бросился на кузена, прижал его к земле и начал избивать. С руками, зажатыми под коленями Джона, Эйвар не мог защититься. Удары сыпались один за другим, превращая его лицо в кровавую маску. Джон остановился только потому, что понимал: ближайший мейстер, которого они встретят, будет на Драконьем Камне, а до него — два дня пути. Удовлетворённый, Джон поднялся и достал из сумки буханку хлеба. Эйвар тем временем сплёвывал кровь на землю. — Зачем это было нужно?! — взревел он, вскакивая на ноги. Джон ответил холодным взглядом. — Ты предал меня, — просто сказал он. — Я доверил тебе важную информацию, а ты использовал её, чтобы вырвать у меня обещание. Джон небрежно откусил хлеб. Эйвар поднялся, но Вермитор мягко, но решительно прижал его обратно к земле, толкнув мордой. Бронзовый взгляд дракона заставил ублюдка замереть от страха. — Оставь его, Вермитор, — приказал Джон. Дракон подчинился. Взмахнув крыльями, он взмыл в небо, отправившись на поиски ужина, подходящего для создания его размеров. Эйвар остался лежать на земле, а Джон спокойно продолжил есть. Ублюдок вскочил, дрожа от ярости. Его фиолетовые глаза метали молнии в сторону Джейхейрона. — Трус! — выплюнул он. — Ты ничто без своего дракона! — А ты — ничто вообще, — спокойно ответил Джон. — Ты был прав: мне следовало тебя послушать. — О чём ты говоришь?! Что, чёрт возьми, ты ожидал от меня?! — Брата, — горько произнёс Джон, вспоминая Робба, Брана, Рикона, Сэма, Грена, Пипа. — Но твои слова — всего лишь ветер. В конце концов, ты просто ублюдок. Как сам и говорил. Слова не должны были задеть Эйвара. Но они задели. Впервые со смерти первого брата он почувствовал, как в груди болезненно ёкнуло. Он замер, подавленный, а Джон отвернулся от него с ледяным презрением. — Это неправда, — наконец выдавил Эйвар. — Я сделал это ради своих братьев и сестёр. — Нет, — отрезал Джон. — Ты сделал это потому, что ты — грёбаный трус. Потому что ты воспользовался мной, когда я был слаб. Потому что у тебя был рычаг — имя и власть твоего отца. Ты сделал это, потому что боишься доверять. Потому что слишком слаб, чтобы заслужить что-то по-настоящему важное. Ты просто ублюдок, которому повезло родиться от женщины, которую его отец действительно любил. Он воспитал тебя. А ты? Ты слишком эгоистичен, чтобы уважать его уроки. Ты прячешься за своим статусом, чтобы вести себя как дерьмо — потому что тебе нравится быть дерьмом. Ты боишься быть честным и справедливым, потому что слишком горд, чтобы отбросить своё эго. Ты хочешь, чтобы твои братья и сёстры были теми, кем сам боишься стать. Чтобы оправдать то, кем ты уже стал. Джон ожидал, что Эйвар взорвётся — закричит, бросится на него, обвинит во лжи. Но ублюдок просто стоял, ошеломлённый. Его окровавленное лицо походило на жалкое пугало. — Я не… Я… Нет! — пролепетал он, но сам не верил в собственные слова. Джон молча отвернулся и лёг на землю, готовясь ко сну. Он ждал возвращения Вермитора, чтобы не опасаться нападения. Он больше не доверял своему кузену. И больше не обманывал себя: он хотел обрести брата, а получил лишь мальчишку, который использовал его, как игрушку. Он бросил взгляд на Эйвара. Тот стоял в ступоре, лицо его было мертвенно бледным. Он походил на труп, умерший от шока. Наконец, ублюдок прошептал: — Ты не прав. Я хочу лучшего для своей семьи. — Тогда почему ты ведёшь себя как дерьмо? Я ведь тоже твоя семья. А ты использовал меня. Эйвар не знал, что ответить. И на мгновение Джон подумал, что тот вот-вот скажет, что они — не семья. — Я… я… Глядя на то, как он бормочет, Джон внезапно вспомнил, что перед ним всего лишь мальчик. Принц почувствовал укол вины… но остался глух к нему. — Я… думал, что ты используешь меня, — признался Эйвар. Его глаза были полны сожаления, и это поразило Джона. — Я думал… что ты дрессируешь меня, как собаку. Что хочешь, чтобы я сражался с твоими врагами, пока ты будешь прятаться за спиной дракона. Я думал… что ты сделал всё это, чтобы использовать меня Он вытер кровь с лица, но раны продолжали кровоточить — Джон ударил слишком сильно. Лёгкий щипок обернулся глубоким порезом. — Зачем ещё ты стал бы тренировать ублюдка? Зачем учить меня, как обращаться с южанами? Зачем звать на этот чёртов Юг? Я… я не знал… — Всё, чего я хотел, — это друга, — ответил Джон. Его голос оставался холодным, лишённым сострадания. — Всё, чего я хотел, — это брата. Извинится ли он? Поверит ли ему Джон, если он это сделает? Возможно. Возможно, всё сложилось бы иначе… если бы не возвращение Вермитора. Дракон приземлился с полным брюхом и оленем в пасти, дым всё ещё поднимался от обожжённой туши. С тех пор Эйвар хранил молчание. Он молча достал солёную говядину и ел, не произнеся ни слова. Джон наблюдал за ним, борясь с раздражением и усталостью. Он хотел что-то сказать, но сдержался. Когда ужин был окончен, Джон встал и подошёл к кузену с банкой целебного бальзама — тем самым, который дал ему мейстер Алим, когда понял, что эти двое не проживут и недели без драки. Эйвар не сказал ни слова. Он не поблагодарил. Даже не взглянул на Джона, пока тот осторожно мазал его изуродованное лицо. Он был недвижим, как камень. В ту ночь Джон уснул, прижавшись к боку Вермитора. Перед тем как сомкнуть глаза, он бросил последний взгляд на Эйвара. Хотелось сказать ему: «Иди сюда», предложить лечь рядом, к теплу. Но ублюдок лежал, отвернувшись, закутавшись в плащ, спиной к принцу и дракону. Ни одна ночь не была тише в жизни обоих Джонов. (-) (-) (-) Отто Хайтауэр нервничал. Несмотря на тысячу человек, которых он привёл с собой, несмотря на полномочия, дарованные ему самим королём, несмотря на опыт Десницы и престиж его имени и Дома — Отто не чувствовал той уверенности, что сопровождала его при отъезде из Королевской Гавани на Драконий Камень. Деймон Таргариен совершил измену: он украл из Драконьего Логова яйцо, намереваясь положить его в колыбель своего бастарда. Кощунство, предательство традиций королевского рода. И всё же у Деймона оставался дракон — грозный и могучий. А его светлость утратил своего в тот день, когда впервые оседлал его. Теперь, оглядываясь на свой замысел, Отто осознавал: это была скорее авантюра, чем продуманный план. Принц либо подчинится воле своего брата, либо восстанет — и кто сможет его остановить? Лорд Корлис? Леди Рейнис? Дракон Деймона делал его одним из самых опасных людей в Семи Королевствах. Какой прок от законов богов и людей тому, кто верит только в огонь? Когда он и его отряд поднимались по длинной извилистой тропе, ведущей к замку, Отто заметил тени, выныривающие из густого утреннего тумана. Он остановился и безмолвным жестом приказал людям замереть. Затаил дыхание. Улыбка Деймона Таргариена всегда раздражала его, но сегодня она казалась особенно дерзкой — худшей из всех, что он видел за годы, проведённые в столице. Принц жонглировал украденным яйцом, будто это была не более чем игрушка. Золотые плащи, сопровождавшие его, выглядели так, будто жаждали битвы. А женщина… Боги. Серебристоволосая, с бледной кожей, выставлявшая напоказ беременный живот под тканью платья. Шлюха или нет, бастард или нет — но Деймон не будет казаться чудовищем, если станет защищать женщину, носящую его ребёнка. — Добро пожаловать на Драконий Камень, Отто, — произнёс Разбойный Принц. Тон его был слишком приветлив, чтобы быть просто уловкой. Он и впрямь, казалось, был рад его видеть. Отто никогда не позволял себе терять самообладание. — Твоя оккупация этого острова подошла к концу, — провозгласил он. — Оккупация? Я — наследник короля. Драконий Камень по праву принадлежит мне. — Король не провозглашал тебя Принцем Драконьего Камня. У тебя нет прав на этот остров, — холодно ответил Отто. — Ты должен вернуть яйцо, распустить войско, изгнать эту женщину и немедленно покинуть Драконий Камень по воле Его Светлости. — А где же наш король, Отто? — перебил его Деймон, делая вид, будто всматривается за спину Хайтауэра. — Я его не вижу. — Его Светлость не снизойдёт до того, чтобы участвовать в этом жалком фарсе, — фыркнул Отто. — Это позор, Деймон. Ты так отчаянно добиваешься внимания, что прячешься, словно кастрированный бродяга? Но попытка вывести принца из себя провалилась. Деймон ответил спокойно, даже равнодушно: — Я лишь соблюдаю традиции своего дома. Так же, как мой брат соблюдал их в отношении своей дочери, и как я — в отношении своего сына много лет назад. — Эти традиции касаются законных детей королевской крови, а не бастардов, рождённых от шлюхи. — Она не такая уж и обычная, — усмехнулся Деймон и положил руку на её живот. Женщина задохнулась от прикосновения. Отто было достаточно. — Это отвратительно! — воскликнул он. — Каждым своим дыханием ты оскверняешь своё имя, свой Дом и правление брата! — Мой брат не может зачать достаточно сыновей со своей королевой, чтобы укрепить власть и продолжить род, — хладнокровно ответил Деймон. — Я лишь дополняю его силу и авторитет. — С бастардом на драконе?! Ты не просто унижаешь себя и своего короля — ты угрожаешь самому корню их власти! Раздавая драконов, как семя, ты сеешь хаос. Сколько времени пройдёт, прежде чем дюжина твоих отпрысков прибудет в Королевскую Гавань, чтобы предъявить права на Железный Трон и сжечь наследие Завоевателя?.. Могучий рев, достойный самых свирепых чудовищ, когда-либо бродивших по земле, прервал Десницу и разнёсся по холмам и скалам Драконьего Камня. Даже Деймон перестал ухмыляться — он поднял голову в изумлении. Вермитор прорвал облака и туман, окутывающие остров, и предстал перед всеми во всей своей грозной славе. Бронзовый Гнев пронёсся по небу, потрясая воображение солдат городской стражи и людей Хайтауэра. Его рев вновь раскатился над тропой, и Отто вместе со своими спутниками отступили на шаг — достаточно, чтобы дракон мог приземлиться, и два мальчика, которых он нёс, смогли сойти. Увидев сына, Деймон улыбнулся так, как Мисария никогда прежде не видела. И когда она поняла, кто этот мальчик, то с затаённой надеждой подумала — улыбнётся ли он так же, когда на свет появится её ребёнок? Джейхерон Таргариен был недоволен. Отто Хайтауэр прибыл на Драконий Камень с целой тысячей человек, словно собирался начинать войну. Но что значила эта тысяча по сравнению с Караксесом и Вермитором? Когда Кровавый Змей вынырнул из гор, чтобы присоединиться к Бронзовому Гневу, юный принц почувствовал себя могущественнее, чем когда-либо прежде. И всё же Десница теперь выглядел менее обеспокоенным, чем всего несколько минут назад. Джейхерон не знал, что Отто считал его более рассудительным и покорным, чем отца. Он надеялся, что мальчик прислушается к доводам и примет волю короля. — Принц Джейхерон, — поприветствовал он. — Рад вас видеть. Однако разве вы не должны были оставаться в Винтерфелле до своих шестнадцати лет? — Так и было, — ответил Джон. — Но я услышал, что мой отец готовится встретить на свет моего брата и решил прийти, чтобы поприветствовать его. Я точно не ожидал увидеть вас, лорд Десница… и уж тем более — армию за вашей спиной. Объясните, пожалуйста, что происходит? Отто обвиняюще указал на Деймона, чья усмешка уже вернулась. — Твой отец украл яйцо дракона из Драконьего Логова без разрешения Его Светлости и намеревается вручить его своему бастарду, ещё до рождения. Его Светлость приказал вернуть яйцо, очистить Драконий Камень и изгнать свою любовницу. И, как ты прекрасно знаешь, воля короля — закон. Джон стиснул зубы. Всё это было… скверно. Ему было всё равно на яйцо или сам замок. Но если Мисарию изгонят, её ребёнок погибнет. А этого он не мог позволить. — Лорд Десница, яйцо будет возвращено. Что до моего отца — как принц дома Таргариенов, он вправе оставаться на Драконьем Камне, пока не начнёт войны. А он её не начнёт, — сказал Джейхерон. Он не оборачивался, но знал, что отец притворяется, будто обдумывает сказанное, лишь для того, чтобы раздражать Хайтауэра. — Леди Мисария не должна страдать от нашей вражды и платить за чужие ссоры. — Заслуживает она того или нет — не имеет значения, мой принц. Король приказал изгнать её, и воля Его Величества абсолютна, как вам известно. Отто подал знак одному из своих людей — высокому рыцарю в цветах Дома Хайтауэров. Джейхерон отметил, что это не был один из сыновей Десницы. Вероятно, кузен. Или просто человек, служащий ему. — А теперь, мой принц, вы ещё не взрослый мужчина. Это значит, вы находитесь под ответственностью своего дяди. Я сомневаюсь, что он позволил вам покинуть Винтерфелл по доброй воле. А значит, вы сбежали — нарушив волю стража и подвергнув сомнению власть обоих ваших опекунов. Это серьёзное преступление. Поэтому вы обязаны проследовать с нами в Королевскую Гавань, чтобы предстать перед Его Величеством. Сир Аарон, сопроводите принца на корабль. Вермитор тут же зарычал на рыцаря, заставив того сделать шаг назад, но Отто остался невозмутим. — Мой принц, отзови своего дракона. Сир Аарон действует по моей воле. Если Вермитор убьёт его, ты понесёшь ответственность за смерть порядочного человека. Этого ли ты хочешь, мой принц? Джон сжал кулаки. Если Вермитор убьёт человека без реальной причины, у Визериса не останется выбора — ему придётся изгнать племянника в Эссос. Это, в свою очередь, запустит цепь событий, которые Джон не сможет контролировать: Север будет крайне недоволен его поведением и обвинит дядю в неспособности обуздать его. Джон навсегда окажется заклеймён как варвар, а все его планы рухнут. Его станут называть «Мейгором в процессе становления». С горьким вздохом Джон дал знак Вермитору успокоиться, и Бронзовый Гнев, хоть и неохотно, подчинился. Когда сир Аарон приблизился, Джон уже размышлял о следующем шаге. Он знал: сможет убедить дядю Визериса оставить Мисарию в Вестеросе хотя бы до рождения ребёнка. Но Отто и Деймон оставались непредсказуемыми факторами. Джон помнил, что в прошлой жизни Деймон исполнил волю Визериса и изгнал Мисарию. Если он будет медлить с убеждением дяди, ребёнок может быть потерян, и Джон не собирался этого допустить. Когда сир Аарон подошёл ближе, Джон с трудом сдерживал желание обернуться и поискать глазами поддержку отца. Но он знал: если покажет себя потерянным мальчишкой, который умоляет о помощи, Деймон будет разочарован. И Джон отказался позволить этому случиться. Он был так погружён в мысли, что не заметил, как сир Аарон схватил его за плечо. Лишь когда Эйвар ударил рыцаря кинжалом в запястье, Джон вернулся к реальности. Сир Аарон закричал от боли, ошеломлённый клинком, воткнутым в его предплечье. Глаза Джона расширились от ужаса, и он отступил, когда рыцарь обнажил меч. — Ты мелкий ублюдок! — взревел он, но Эйвар оказался быстрее. Воспользовавшись замешательством, он плюнул мужчине в глаз, чтобы ослепить его, затем схватил кинжал Джона и подпрыгнул, вонзив клинок в горло рыцаря. Когда он вытащил лезвие, струя крови ударила ему в лицо. Эйвар проигнорировал это и выдернул из запястья сира Аарона другой кинжал. Сир Аарон потерял сознание за минуту до смерти. Всё это время свидетели оставались парализованными от ужаса перед жестокостью Эйвара. Бастард из Винтерфелла уставил свой пурпурный взгляд на Десницу короля и заговорил прежде, чем Отто успел отдать приказ об аресте: — Я Эйвар Сноу, незаконнорожденный сын лорда Рикона Старка. И вы ошибались, лорд Десница. Мой дядя одобрил решение моего кузена покинуть Винтерфелл ради спасения брата, чтобы тот мог родиться. Он поручил мне присматривать за принцем Джейхероном от своего имени. Это значит, что у вас не было власти над принцем дома Таргариенов. Это значит, что ваш рыцарь не имел права поднимать руку на принца крови — преступление, караемое отсечением руки согласно королевскому закону. Я лишил его жизни за то, что он обнажил меч против принца, за что полагается смерть. Он указал пальцем на Отто Хайтауэра: — Вы, лорд-десница, превысили свои полномочия. И хотя я всего лишь бастард, я сомневаюсь, что король дал вам право издеваться над своим племянником. Взгляд Джона задержался на безжизненном теле сира Аарона, затем он с тревогой посмотрел на Эйвара, который выглядел так, будто собирался расхохотаться. Но первым засмеялся Деймон, стоявший за их спинами. Его хихиканье быстро переросло в искренний, неудержимый смех, который раздражал как Отто, так и самого Джона, теперь зажавшего переносицу рукой, пока отец держался за живот от хохота. — Достаточно! — выкрикнул Джон. — Лорд Десница, яйцо будет вам возвращено. Что касается остальных ваших требований: мой отец — лорд-командующий Городской стражи. А значит, воины обязаны защищать своего предводителя. Чтобы распустить эти силы, король должен лишить моего отца его титула. Если этого не произойдёт, мой отец волен распоряжаться своими людьми по собственному усмотрению. Что касается леди Мисарии… Джон бросил взгляд назад, на беременную молодую леди, дрожащую от страха. Она выглядела едва ли старше, чем Санса, когда он видел её в последний раз. — Она будет изгнана с Драконьего Камня, но только после рождения ребёнка, — сказал Джон. — Сейчас она слишком беременна, чтобы путешествовать. Она может потерять ребёнка, а я знаю, что мой дядя не захочет оказаться с кровью на руках, будь то законнорождённый или бастард. Сообщите его светлости, что и мой отец, и леди Мисария выполнят приказ короля и покинут Драконий Камень, как только ребёнок родится. Глаза Отто Хайтауэра потемнели от ярости — такое выражение Джон впервые видел на лице Лорда-Десницы. Но ещё более тревожным было то, что его взгляд был направлен не на Джона, а на Эйвара. — Вот тебе, Отто! — воскликнул Деймон, бросив яйцо со всей силы в сторону Десницы. — Передай привет моему брату! Отто едва поймал яйцо, метнул гневный взгляд на Принца, а тот лишь ответил ему самодовольной ухмылкой. Молчание длилось больше полуминуты, прежде чем Отто Хайтауэр, сжав зубы, признал поражение. — Будет сделано! — бросил он наконец. Он задержал последний взгляд на Эйваре, который ухмыльнулся в ответ, подражая улыбке Деймона. Затем Отто подал знак своим людям поднять тело сэра Аарона и, дождавшись, пока оно будет закреплено, развернулся и исчез в тумане. Джон дождался, пока их не скроет туман, прежде чем с тревогой взглянуть на кузена. — Ты сумасшедший. — У тебя был план? Или моё вмешательство оказалось необходимо? — спокойно спросил Эйвар, давая вопросу повиснуть в воздухе. Затем, чуть улыбнувшись, добавил: — Я не «просто ублюдок». И я сдержал обещание. Просто… жаль, что мне пришлось так вытянуть это из тебя. Джон молчал секунду, затем тяжело вздохнул. — Я не прошу прощения за то, что избил тебя… Но рад, что теперь мы лучше понимаем друг друга. Эйвар фыркнул: — Не уверен, что мы действительно понимаем. И, кстати, ты ошибался. — Он кивнул в сторону лужи крови. — Я не почувствовал облегчения. Совсем наоборот — я хотел продолжать. Глаза Джона расширились. — Это крайне тревожно, Эйвар. — Более тревожно, чем твои сны? — с насмешкой парировал Эйвар, оборачиваясь к Мисарии. — Не могу поверить, что это оказалось правдой. Джон проследил за его взглядом и с облегчением улыбнулся, увидев выпирающий живот женщины. Он сделал это. Он изменил историю. К ним подошёл Деймон, взъерошив тёмные кудри сына. Эйвар опустил голову и плотно сжал губы. — Какой приятный сюрприз, — заявил Деймон, бросив взгляд на Эйвара. — Где ты откопал этого полезного ублюдка? Джон сдержал дрожь, но Эйвар позволил себе презрительную ухмылку, бросив на кузена дерзкий взгляд. — Он затеял драку. — Я не… — начал было Джон, возмущённый, пока не вспомнил, что действительно вызвался сразиться с Эйваром на второй день своего пребывания в Винтерфелле. — Ты прав, я действительно начал эту драку, — проворчал он неохотно, а затем повернулся к отцу: — Отец, это Эйвар Сноу, мой незаконнорожденный кузен. Он… мой хороший друг. Пока Эйвар закатывал глаза, Деймон молча рассматривал его. — Если вам интересно, что случилось с моим лицом, мой принц… — Эйвар махнул большим пальцем на Джона. — Его кулак. Вот что случилось. Когда Разбойный Принц удивлённо поднял брови, Джон нахмурился. — Ты это заслужил, и ты это знаешь, — пробормотал он в оправдание. — Возможно, — согласился Эйвар, — но я вернул долг. Теперь не терпится снова выйти с тобой на тренировочную площадку. — Правда? — рассмеялся Джон. — Сомневаюсь, что твой отец позволит нам хотя бы одну чёртову луну вернуться туда, особенно после того, как ты убил человека. Вопреки тому, что ты сказал, он никогда не позволял нам покидать Винтерфелл. — Да, но он промолчит. Я отправил ему сообщение и всё объяснил. Глаза Джона едва не вылезли из орбит. — Что ты сделал?! — Хотел бы ты, чтобы он прислал за нами всадников и воронов? — защищался Эйвар. — Он наверняка будет в ярости, и мы, вероятно… — Ладно, хватит вам обоим, — перебил их Деймон, хотя Джон понял, что тот явно веселился. — Лорд Старк держал вас луны, подождёт ещё несколько дней. Давайте поужинаем с моей прекрасной леди. Полагаю, этот ублюдок знает, как правильно есть. — Зависит от того, что ты подразумеваешь под «правильно», мой принц, — ухмыльнулся Эйвар. — Я видел, как Джон ел грязь без всякого изящества. — К утру ты сам будешь лакомиться грязью. — Это мы ещё посмотрим. Деймон сдержанно усмехнулся, схватил Мисарию за руку, не удостоив её даже взглядом, и направился обратно в замок. Его мальчик рос так быстро… Скоро и следующий наполнит его сердце гордостью — он это знал.