The Northern Dragon

Глава XXII: Возвращение — Мой принц, — тихо окликнул сир Стеффон Дарклин, — если позволите… о чём вы размышляете? Джон тяжело вздохнул. Ветер хлестал по лицу, забираясь под ворот. Они летели уже второй день, и его Королевская гвардия проявляла достаточно такта, чтобы не прерывать молчания принца, несмотря на его очевидную задумчивость. — Я в порядке, сир. — Должен извиниться, мой принц, но вы сами позволили мне говорить откровенно, если что-то вызывает тревогу. А тревожусь я всерьёз. С тех пор, как мы покинули Винтерфелл, вы не сказали ни слова. — Мысли… переполняют меня, — коротко ответил Джон. — Мысли у вас всегда есть, но, похоже, письмо короля лишь утяжелило ваше сердце. Джон поморщился, но сохранил невозмутимость. Рыцарь был прав: приглашение Визериса на турнир в честь рождения наследника пришло в самый неподходящий момент. Джон не был готов так скоро покидать Север — по плану он должен был оставаться под опекой дяди ещё целый год. Хотя в письме не говорилось, что возвращение в Винтерфелл будет невозможно, Джон понимал: вернуться ему не дадут. Если бы отец, Деймон, настоял на своём, Визерис с радостью положил бы конец его северной жизни, ограничившись лишь извинениями перед дядей. Такой шаг вызвал бы гнев Севера и его Хранителя. Но хуже всего — Джон боялся реакции Кригана. Вина, которую он испытывал из-за гибели Эйвара, вновь ожила в его груди, сжимая сердце железной хваткой. — Мой принц, — голос сира Стеффона стал мягче, почти отеческим. — Прошу, скажите, что вас гнетёт. Я поклялся хранить ваши тайны. — Я думаю о том, что потерпел неудачу, сир, — резко выдохнул Джон, злясь больше на самого себя, чем на рыцаря за его настойчивость. — Я поклялся Эйвару заботиться о Кригане, а теперь бросаю своего четырёхлетнего кузена. — Но ведь король… — Королю не нужно, чтобы я сидел при его жене и помогал мейстеру. Королю не нужно, чтобы я участвовал в этом чёртовом турнире. Королю я вообще не нужен. А вот Кригану — нужен. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и низким рычанием Вермитора. Джон почувствовал, как Призрак ёрзает под его дублетом, и успокаивающе положил руку на щенка. — Он всё ещё не привык к полётам? — осторожно спросил сир Стеффон. — Он их не любит. С того дня, как я нашёл его, я пытаюсь связать нас троих — его, Вермитора и себя — в одну стаю. Их первая встреча прошла удивительно гладко, несмотря на страх Джона, что Бронзовый Гнев может счесть белого волчонка лёгкой закуской. Всё осложнилось, когда Джон впервые попытался поднять щенка в воздух. Призрак так перепугался, что Джону пришлось посадить Вермитора ещё до того, как они набрали и восьмидесяти футов, чем он сильно разгневал дракона. Вторая попытка оказалась не лучше: Джон спрятал Призрака под дублет, но, когда тот вновь испугался, его коготки впились в тело Джона, оставив неглубокие, но кровавые царапины. Начало получилось неудачным. Вермитор пришёл в ярость, что кто-то — пусть даже крошечный щенок — причинил боль его всаднику. Призрак же был только рад выскочить из дублета и улизнуть. Тогда Джон избрал иной путь: он проник в разум щенка, чтобы связать его сознание с собой и с драконом. Бронзовый Гнев, однако, сразу же отверг это, прорычав Джону в лицо, ясно давая понять, что не желает делить их связь с кем бы то ни было. Тогда Джон начал создавать особую, уникальную связь между собой и Призраком — отличную от той, что связывала его с драконом. К его удивлению, это оказалось проще, чем в прошлой жизни: теперь он был опытнее как оборотень, а Призрак — ещё совсем юн. Через эту связь Джон пытался внушить волчонку, что полёт безопасен, что Вермитор — их союзник и часть стаи, и что бояться нечего. Это вновь обретённое доверие позволило Джону поднять щенка высоко в небо, но это не меняло того факта, что Призрак ненавидел полёты и постоянно нуждался в его поддержке. Хуже того, это не объясняло, как его спутник из прошлой жизни оказался в этой. Единственным возможным объяснением этой странности было вмешательство самих Древних Богов — но узнать наверняка было невозможно. — Они словно из двух разных миров, — сказал Джон сиру Стеффону о своём драконе и лютоволке. — Они терпят друг друга, но не могут ужиться без меня. — Похоже на Старков и Таргариенов, — усмехнулся сир Стеффон. Джон фыркнул. — Если мне будет позволено быть столь дерзким, мой принц… — Будьте смелее, сир, и перестаньте каждый раз спрашивать моего разрешения. Это приказ. — Как прикажете. — В голосе рыцаря прозвучало едва уловимое одобрение. — Ты слишком строг к себе, мой принц, и забываешь, что твой кузен дома с отцом, а не заперт в ледяной камере на Стене. Джон снова фыркнул, но уже не так резко. — Я знаю, что ты любишь его так же, как свою сестру по ту сторону Узкого моря, — продолжил сир Стеффон. — Но помни, твой кузен не один. У него есть свой лютоволк, а его отец не просто присматривает за ним — он растит его, учит его быть сильным. Ты уже почти взрослый мужчина, у тебя есть дракон, а значит, ты можешь навестить кузена, когда пожелаешь. Забота о нём не означает, что ты должен оставаться рядом, пока он не станет лордом Винтерфелла. Ты не его королевская гвардия; ты его кузен. — Я… — Джон запнулся, не находя слов. — Ты — принц королевства, — перебил его сир Стеффон, решившись на смелость, позволенную Джоном. — И не просто принц — ты всадник Вермитора. У тебя есть долг перед королём и королевством. Однажды ты женишься, построишь свой замок, будешь править собственными землями. Что же, ты собираешься забрать кузена и растить его сам? Джон опустил голову, признавая поражение. Призрак высунул мордочку из-под дублета и лизнул его в нос, чем вызвал короткий, но искренний смешок. — Я просто… — Чего он хотел? — Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. И чтобы знал, что я всегда буду рядом. — Он знает, — мягко ответил сир Стеффон. — Он любит тебя, и его отец рядом, чтобы объяснить ему, что такое долг. Ты чувствуешь, что предал его, увидев разочарование в его глазах при прощании, но он вырастет и поймёт. Если хочешь быть рядом, будь рядом тогда, когда он действительно в тебе нуждается. Но не опекай его так, как лютоволк опекает своего детёныша. Потому что ты не лютоволк, мой принц. Ты — дракон. Эти слова резанули Джона глубже, чем он ожидал. Сир Стеффон был прав: он был Таргариеном, а не Старком. Он был Сноу, а не Старком. Но, боги, почему всё всегда так сложно? В конце концов Джейхерон Таргариен закрыл глаза, пытаясь примириться с самим собой и надеясь, что сомнения не вернутся в тот момент, когда он окажется уязвим. Сир Стеффон подождал несколько минут, позволяя принцу собраться с мыслями, а затем осторожно сменил тему: — Вы будете участвовать в турнире, мой принц? — Нет. Я не участвую в турнирах. Королевский гвардеец слегка нахмурился. — Я не хочу давить на вас и не берусь указывать, что делать, но вы же знаете, что однажды станете рыцарем? Джон усмехнулся, заметив, что Призрак наконец успокоился. — Я не участвую в турнирах, потому что не хочу, чтобы люди знали, на что я способен. Если когда-нибудь окажусь достоин рыцарского звания, я хочу заслужить его на поле боя — ради благого дела, а не щеголять на турнирном ристалище, как иногда шутит Грибок. Сир Стеффон на мгновение замолчал, а потом на его лице появилась лёгкая, но гордая улыбка. — Сомневаюсь, что твой отец будет доволен таким ответом. — Если он когда-нибудь спросит, почему я до сих пор не рыцарь, клянусь Древними и Новыми Богами, я буду называть его сиром Деймоном до конца дня. Этого должно хватить. Сир Стеффон искренне рассмеялся. За все годы службы королевской семье он ни разу не слышал, чтобы кто-то называл принца-разбойника — «сэром». Он даже представил себе лицо Деймона и тихо воздел глаза к небу, моля, чтобы в тот день его не оказалось рядом с Джейхейроном — сомневался, что сумел бы сохранить серьёзность. Смех оборвался, когда в лицо ударил знакомый запах — резкий, тёплый, давно забытый. Стеффон не чувствовал его почти пять лет. Джон поморщился, когда тот проник в ноздри; под дублетом Призрак заскулил, а Вермитор зарычал, словно выражая своё неудовольствие. — Домой, — с горечью произнёс Джон, когда вдали показались стены и башни Королевской Гавани. Сир Стеффон не сказал этого вслух — да и сам едва мог поверить, что думает так, — но в тот миг он скучал по Северу. (-) (-) (-) — Когда принцесса Нимерия прибыла в Дорн, кого она взяла в мужья? — Мужчину. Фырканье было недостойно леди, поэтому Алисента лишь изящно улыбнулась и закатила глаза, выражая разочарование. — А как его звали? — уточнила она. Дочь Десницы сидела в садах Красного Замка, скрестив ноги; на её правой лежала раскрытая тяжёлая книга, а на левой беззаботно устроилась голова Рейниры. — Лорд какой-то там, — отозвалась принцесса. — Типично, — с ироничной улыбкой подумала Алисента. — Если ты скажешь «Лорд Как-то-так», септа Марлоу придёт в ярость. — Она забавна, когда злится, — заметила Рейнира, пожав плечами и едва заметно улыбнувшись. Но подруга не собиралась оставлять это без ответа, слишком хорошо её зная: — Ты всегда такая, когда волнуешься. — Как — такая? — Неприятная. Рейнира закатила глаза, делая вид, что обвинение ложное, но Алисента продолжила: — Ты боишься, что отец затмит тебя сыном. — Я думаю лишь о матери, — холодно бросила Рейнира, словно разговор наскучил ей. — И я надеюсь, что у отца действительно родится сын. — Ты хочешь, чтобы у него был сын? — недоверчиво переспросила Алисента. — Я хочу летать с тобой на драконах, увидеть великие чудеса за Узким морем и есть только пирожные. — Я серьёзно. — А я никогда не шучу, когда речь о пирожных, — ответила Рейнира своим привычным озорным тоном. — Но если Сиракс тебе не по душе, я попрошу Джейхерона позволить тебе взлететь на Вермиторе, и тогда мы обе сможем исполнить свои мечты. — Рейнира! — вспыхнула Алисента. Всякий раз, когда она пыталась заговорить всерьёз, принцесса нарочно вставляла Джейхерона, чтобы смутить её и уклониться от ответа. — Интересно, станешь ли ты есть пирожное, если он пойдёт с нами? Уверена, ты будешь так нервничать, что решишь — каждый кусочек прибавляет тебе по фунту. Алисента резко встала, и смеющаяся голова Рейниры упала ей с колена на траву. — Куда это ты? — спросила принцесса всё тем же озорным тоном. — В покои! — выпалила Алисента, не скрывая смущения. — Уже поздно. Рейнира прищурилась, заметив, что солнце стоит ещё высоко — было лишь полдень. Она поднялась на ноги, усмехнувшись: — Принцесса Нимерия перевела своих ройнаров через Узкое море на десяти тысячах кораблей, спасаясь от Валирийской державы. Она вышла замуж за лорда Морса Мартелла из Дорна и сожгла флот у Солнечного Копья, чтобы показать своему народу: пути назад нет. Алисента резко остановилась, снова раскрыла книгу и с изумлением убедилась в правоте подруги. Обычно её собственные обширные знания оставляли Рейниру далеко позади, и Алисента, несмотря на юность, тайно гордилась своей эрудицией. Но теперь оказалось, что принцесса её превзошла, и это было унизительно, даже для лучшей подруги. Ей срочно нужно было… Рейнира вдруг шагнула вперёд, вырвала страницу и протянула её ошеломлённой Алисенте, весело подмигнув: — Так ты точно запомнишь. — Если септа увидит, что книга испорчена… — О, к чёрту септу! Глаза Алисенты расширились, она поспешно огляделась и зашипела сквозь смех: — Рейнира! — Септа Марлоу без конца твердит, что дорнийцы — извращенцы и безбожники. Думаешь, она хоть раз откроет эту книгу? Она вообще читает что-нибудь, кроме «Семиконечной звезды»? — Неважно, — с трудом удерживая серьёзность, возразила Алисента. — Если она заметит, что книга испорчена, всё расскажет моему отцу! Твоему, может, и плевать, но моему — нет. Рейнира закатила глаза. — Твой отца… — …может вытер эти задницу. Да, я слышала это уже десятки раз — и это всё ещё не смешно. — Просто потому, что я говорю «задницу», а не «в задницу». В этом-то и вся прелесть! Алисента едва сдерживала улыбку, но Рейнира прекрасно видела её внутреннюю борьбу. — Видишь? — Ты невыносима, — проворчала леди Хайтауэр. — А теперь мне нужно вернуть эту книгу, пока кто-нибудь не заметил пропавшей страницы. — Да оставь её где-нибудь, и слуга отнесёт в библиотеку. — Не могу! Я расписалась в реестре при выдаче. Рейнира удивлённо приподняла бровь: — Кто вообще так делает? — Так делают все, Рейнира. — Кроме меня. — Потому что ты принцесса. Вся библиотека принадлежит твоей семье. — Ты берёшь столько книг, что библиотекарь доверяет тебе и без записей. В крайнем случае скажешь, что это моя вина. С этими словами Рейнира уже отошла.— Не забудь, мы ужинаем вместе! Я не намерена есть одной с отцом. — Да, Рейнира, — обречённо вздохнула Алисента, понимая, что переспорить подругу невозможно. — Зачем я вообще пытаюсь? — пробормотала она вслух. Она направилась в библиотеку, надеясь, что библиотекарь не станет проверять книгу, хотя прекрасно знала — он это непременно сделает. Этот человек ведал королевским собранием знаний, и даже столь преданная читательница, как Алисента, не могла ускользнуть от его неусыпной бдительности. Обвинение Рейниры бросило бы на неё тень — люди пересудят, а слуги Красного Замка могут обвинить её в предательстве принцессы, если она решит сказать правду. Алисента не винила Рейниру за её легкомыслие; для дочери короля подобные вещи были сущей мелочью. И всё же она надеялась, что однажды Рейнира поймёт: её королевские привилегии не распространяются на других. — Отец будет разочарован, даже если я всё объясню, — пробормотала она, теребя пальцы. — Он скажет, что я должна была знать лучше… И он будет прав. Мне действительно следовало знать. Она резко остановилась, когда из-за угла коридора высунулась голова самого очаровательного существа, какое ей когда-либо доводилось видеть. Алисента ахнула, поражённая и тронутая, когда её карие глаза встретились с горящими красными глазами щенка. — О! — вырвалось у неё, и на лице расцвела самая светлая улыбка. — Привет! Откуда ты взялся? Она опустилась на колени и протянула правую руку, но тут же отдёрнула её, заметив кровь на пальцах. Быстро обмотала руку платком, прижала книгу под локоть и протянула левую ладонь. Щенок осторожно приблизился, обнюхал её пальцы и, к её радости, лизнул их. — Ах, какой ты славный, — проворковала она, почесав его за ушком. Щенок перекатился на спину, подставив ей живот. — Как же ты оказался в Красном Замке? Я ведь никогда тебя здесь не видела. — Я привёз его из Винтерфелла, — произнёс незнакомый голос, заставив её вздрогнуть. Алисента подняла взгляд и ахнула при виде трёхглавого дракона на одежде и чёрных волос юноши её возраста, улыбавшегося ей. Она поспешно вскочила, забыв о щенке, который разочарованно заскулил, и неловко пригладила платье. Книга выскользнула из рук, упала на пол и напугала зверя — тот метнулся к ногам своего хозяина. — Мой принц! Я… ой, как мне жаль! — воскликнула она, поднимая книгу. — Я не хотела напугать вашу собаку! «Он вернулся! О боги, никто не сказал мне, что он вернулся!» Джейхейрон усмехнулся, заметив смущение Алисенты, и опустился на колени, чтобы успокоить Призрака. — Это не собака, миледи. Это детёныш лютоволка, — поправил он мягко. — Простите?.. — Лютоволк, — повторил Джейхэйрон, его улыбка осталась такой же тёплой. — Его зовут Призрак. Глаза Алисенты загорелись новым интересом. Она читала о Старках, которых в Эпоху Героев сопровождали лютоволки, но видеть, как Джейхейрон держит рядом столь редкое существо, да ещё такого необычного окраса, казалось ей чудом. В её глазах он словно сам явился героем древних преданий. Собравшись с духом, она снова опустилась на колени и протянула руку. — Прости меня, Призрак, что испугала тебя, — прошептала она с благоговением и лёгкой тревогой. — Ты сможешь простить меня? Альбинос колебался, бросая взгляд на хозяина в поисках ответа. Джейхейрон слегка кивнул, и Призрак осторожно подошёл к Алисенте, позволяя ей снова прикоснуться. Она залюбовалась чистотой его шерсти и загадочной глубиной алых глаз. Казалось, перед ней было создание из сказки. С улыбкой и вновь обретённой уверенностью Алисента поднялась и присела в реверансе, несмотря на прижатую к боку книгу. — Принц Джейхейрон, я рада вновь вас видеть. Она не удержалась и окинула его быстрым взглядом. Её принц стал куда выше ростом, крепче для своего возраста, и те же глаза, что она помнила, светились прежним огнём. Его чёрные локоны, с которыми она так любила играть в детстве, отросли и были зачёсаны назад, а черты лица обрели ещё большую красоту. «Я чувствую себя глупой девчонкой, всю жизнь мечтавшей о принце», — мелькнула мысль, и сердце её забилось чаще. Но этот принц был не мечтой — он стоял перед ней. — Для меня честь, миледи, — ответил он, но его улыбка слегка померкла, когда взгляд упал на её правую руку. — Что случилось? Прежде чем она успела ответить, он взял её за руку и осторожно снял платок. Алисента залилась краской, заметив царапины, нанесённые собственной рукой. Она попыталась что-то сказать, но слова застыли на языке. — Ты всё ещё продолжаешь это делать, — тихо, с печалью произнёс он. Алисента опустила голову, глядя в пол. Стыд обжигал её изнутри. Было достаточно мучительно, что Джейхейрон видел её привычку ещё в детстве, но теперь они уже выросли. У неё не было оправданий. Она почти достигла брачного возраста — и какой лорд пожелает женщину, что калечит своё тело? — Алисента, — мягко сказал он, его голос был полон заботы и тепла. — Я тебя знаю. Что произошло? Она не могла признаться, что причиной стала лишь какая-то книга — он счёл бы её безумной. Она направилась в библиотеку, надеясь, что библиотекарь не станет проверять книгу, хотя прекрасно знала — он это непременно сделает. Этот человек ведал королевским собранием знаний, и даже столь преданная читательница, как Алисента, не могла ускользнуть от его неусыпной бдительности. Обвинение Рейниры бросило бы на неё тень — люди пересудят, а слуги Красного Замка могут обвинить её в предательстве принцессы, если она решит сказать правду. Алисента не винила Рейниру за её легкомыслие; для дочери короля подобные вещи были сущей мелочью. И всё же она надеялась, что однажды Рейнира поймёт: её королевские привилегии не распространяются на других. — Отец будет разочарован, даже если я всё объясню, — пробормотала она, теребя пальцы. — Он скажет, что я должна была знать лучше… И он будет прав. Мне действительно следовало знать. Она резко остановилась, когда из-за угла коридора высунулась голова самого очаровательного существа, какое ей когда-либо доводилось видеть. Алисента ахнула, поражённая и тронутая, когда её карие глаза встретились с горящими красными глазами щенка. — О! — вырвалось у неё, и на лице расцвела самая светлая улыбка. — Привет! Откуда ты взялся? Она опустилась на колени и протянула правую руку, но тут же отдёрнула её, заметив кровь на пальцах. Быстро обмотала руку платком, прижала книгу под локоть и протянула левую ладонь. Щенок осторожно приблизился, обнюхал её пальцы и, к её радости, лизнул их. — Ах, какой ты славный, — проворковала она, почесав его за ушком. Щенок перекатился на спину, подставив ей живот. — Как же ты оказался в Красном Замке? Я ведь никогда тебя здесь не видела. — Я привёз его из Винтерфелла, — произнёс незнакомый голос, заставив её вздрогнуть. Алисента подняла взгляд и ахнула при виде трёхглавого дракона на одежде и чёрных волос юноши её возраста, улыбавшегося ей. Она поспешно вскочила, забыв о щенке, который разочарованно заскулил, и неловко пригладила платье. Книга выскользнула из рук, упала на пол и напугала зверя — тот метнулся к ногам своего хозяина. — Мой принц! Я… ой, как мне жаль! — воскликнула она, поднимая книгу. — Я не хотела напугать вашу собаку! «Он вернулся! О боги, никто не сказал мне, что он вернулся!» Джейхерион усмехнулся, заметив смущение Алисенты, и опустился на колени, чтобы успокоить Призрака. — Это не собака, миледи. Это детёныш лютоволка, — поправил он мягко. — Простите?.. — Лютоволк, — повторил Джейхерион, его улыбка осталась такой же тёплой. — Его зовут Призрак. Глаза Алисенты загорелись новым интересом. Она читала о Старках, которых в Эпоху Героев сопровождали лютоволки, но видеть, как Джейхерион держит рядом столь редкое существо, да ещё такого необычного окраса, казалось ей чудом. В её глазах он словно сам явился героем древних преданий. Собравшись с духом, она снова опустилась на колени и протянула руку. — Прости меня, Призрак, что испугала тебя, — прошептала она с благоговением и лёгкой тревогой. — Ты сможешь простить меня? Альбинос колебался, бросая взгляд на хозяина в поисках ответа. Джейхерион слегка кивнул, и Призрак осторожно подошёл к Алисенте, позволяя ей снова прикоснуться. Она залюбовалась чистотой его шерсти и загадочной глубиной алых глаз. Казалось, перед ней было создание из сказки. С улыбкой и вновь обретённой уверенностью Алисента поднялась и присела в реверансе, несмотря на прижатую к боку книгу. — Принц Джейхерион, я рада вновь вас видеть. Она не удержалась и окинула его быстрым взглядом. Её принц стал куда выше ростом, крепче для своего возраста, и те же глаза, что она помнила, светились прежним огнём. Его чёрные локоны, с которыми она так любила играть в детстве, отросли и были зачёсаны назад, а черты лица обрели ещё большую красоту. «Я чувствую себя глупой девчонкой, всю жизнь мечтавшей о принце», — мелькнула мысль, и сердце её забилось чаще. Но этот принц был не мечтой — он стоял перед ней. — Для меня честь, миледи, — ответил он, но его улыбка слегка померкла, когда взгляд упал на её правую руку. — Что случилось? Прежде чем она успела ответить, он взял её за руку и осторожно снял платок. Алисента залилась краской, заметив царапины, нанесённые собственной рукой. Она попыталась что-то сказать, но слова застыли на языке. — Ты всё ещё продолжаешь это делать, — тихо, с печалью произнёс он. Алисента опустила голову, глядя в пол. Стыд обжигал её изнутри. Было достаточно мучительно, что Джейхерион видел её привычку ещё в детстве, но теперь они уже выросли. У неё не было оправданий. Она почти достигла брачного возраста — и какой лорд пожелает женщину, что калечит своё тело? — Алисента, — мягко сказал он, его голос был полон заботы и тепла. — Я тебя знаю. Что произошло? Она не могла признаться, что причиной стала лишь какая-то книга — он счёл бы её безумной. --- Фрагмент II Но Джейхерион заметил книгу, осторожно вытащил её из-под её руки и раскрыл на порванной странице. — Ты хотела взять вину на себя за Рейниру? — спросил он, прекрасно понимая: любовь Алисенты к книгам не позволила бы ей столь небрежно их испортить. — Нет! — поспешно возразила она. — Рейнира хотела, чтобы я сохранила память о нашем моменте, и предложила мне эту страницу… но я… — Но ведь ты знаешь, библиотекарь осмотрит книгу и доложит обо всём твоему отцу, — закончил за неё Джон. В его голосе звучало раздражение — не к ней, а к её отцу. Он сложил страницу и мягко сунул ей под рукав. — Оставь себе, — сказал он с улыбкой. — А книгу верну я. Она раскрыла рот, собираясь возразить, но он поднял руку, останавливая её. И тогда её взгляд упал на старую ленту, обмотанную вокруг его запястья. — Ты… ты сохранил её? — едва слышно спросила она. Улыбка Джейхериона стала шире. — Первая услуга, оказанная мне… и, признаться, единственная. Алисента почувствовала, как щёки её вспыхнули. Она хотела заговорить, но испугалась собственных слов — и промолчала. Джон осторожно взял её раненую руку и перевязал платком так бережно, что у неё перехватило дыхание. — Но мне пора, — тихо сказал он. — Дядя, король, ждёт меня. Было радостно снова вас увидеть, миледи. Мы слишком долго не виделись. Вы стали куда прекраснее, чем я мог вообразить. Не тревожьтесь: книга вернётся на полку, и у вас не будет из-за неё бед — клянусь. Сердце Алисенты дрогнуло от его слов. Щёки пылали всё сильнее: и от обещания, и от комплимента. Она уже собиралась ответить, но взгляд её невольно метнулся мимо него. В нескольких шагах позади стоял сир Стеффон Дарклин. Губы рыцаря едва заметно дрогнули в сдерживаемой ухмылке, а глаза сверкнули весёлым огоньком, наблюдая её смятение. Стыд захлестнул её: она осознала, как нелепо выглядит — словно глупая девчонка, застигнутая врасплох своим принцем. — Я… я должна идти, мой принц, — пробормотала она, крепче прижимая к себе разорванную страницу. — Отец ждёт меня. Джейхерион слегка нахмурился, но в его улыбке оставалось тепло. — Конечно, миледи. Я прослежу, чтобы книга вернулась, как и обещал. Алисента поспешно кивнула, присела в неловком реверансе под пристальным взглядом сира Стеффона. — Благодарю вас, принц Джейхерион, — прошептала она почти неслышно. Затем развернулась, юбки зашуршали по камню, и она быстрыми шагами скрылась по коридору. Позади ещё донеслось тихое поскуливание Призрака. Её сердце колотилось — не только от близости Джейхериона, но и от страха, что сир Стеффон расскажет о сцене другим рыцарям. Мысль о том, что её станут обсуждать в Красном Замке, была для неё невыносима. Джейхерион провожал её взглядом, его улыбка смягчилась. Он сунул книгу под подмышку и посмотрел на Призрака: тот склонил голову набок, словно задавая своему хозяину вопрос. — Пойдём, Призрак, — мягко сказал Джон. Затем он обернулся к сиру Стеффону, чья ухмылка уже исчезла, уступив место привычной невозмутимости белого плаща. — Ни слова об этом, сир, — сказал Джейхерион лёгким, но твёрдым тоном. — Конечно, мой принц, — ответил Стеффон, хотя едва заметное подёргивание его губ выдало скрытое веселье. Джейхерион зашагал по залам Красного Замка, держа книгу под подмышкой. Призрак бежал рядом, мягко ступая по камню. Даже за толстыми стенами витал в воздухе знакомый смрад Королевской Гавани — напоминание о мире, куда он вернулся. В его голове теснились мысли: о беспокойных руках Алисенты, о суровом взгляде Кригана и о тяжести собственных страхов. Он не прошёл и десятка шагов в сторону библиотеки, как услышал резкий, властный голос из глубины коридора: — Джейхерион. Он остановился, плечи его напряглись. Призрак навострил уши и прижался к его ноге. Джейхерион обернулся и увидел отца — Деймона Таргариена, Разбойного Принца. Тот небрежно прислонился к колонне, и серебристые волосы ловили отблеск факелов. Его фиолетовые глаза, так похожие на глаза сына, скользнули по Джону, задержавшись на щенке лютоволка с лёгким презрением. — Лютоволк в Красном Замке, — с насмешкой сказал Деймон. — Ты притащил дикого зверя в самое сердце логова дракона. Что дальше, мальчик? Медведь? Теневой кот? Джейхерион стиснул зубы, но голос его прозвучал ровно: — Его зовут Призрак, отец. Он не дикий. Он верный… и он мой. Деймон приподнял бровь и шагнул ближе; на его черно-алой одежде ярко блестел трёхглавый дракон дома Таргариенов. — Возможно, он и предан, но всё же это лишь северная дворняжка. А ты — Таргариен, Джейхерион. Всадник Бронзового Гнева. Скажи, зачем обременять себя существом, воющим на луну, когда сам ты повелеваешь небесами? Призрак тихо заскулил, уловив напряжение, и Джон ободряюще положил ладонь на его голову. — Призрак — такая же часть меня, как и Вермитор, — спокойно сказал он. — Кровь моей матери течёт в моих жилах, отец. Её родство со Старками так же важно для меня, как для тебя — огонь Таргариенов. Ты любил её за это когда-то. Не смей унижать того, что она мне подарила. Лицо Деймона дрогнуло, и на миг в его глазах мелькнуло нечто — горечь или воспоминание — при упоминании женщины, которая была его первой и единственной любовью. Он быстро вернул себе самообладание, но взгляд его смягчился, когда он остановился на сыне. Джейхерион стоял высокий, крепкий, шире большинства пятнадцатилетних юношей, чёрные кудри были откинуты назад, а ровный взгляд фиолетовых глаз не дрогнул. Это уже не был мальчик, которого Визерис некогда отправил в Винтерфелл; он стал мужчиной — или почти мужчиной, в ком соединились сила Севера и огонь дракона. Деймон подошёл ближе и положил руку на плечо сына. — Ты стал сильным, Джейхерион, — сказал он тихо, почти благоговейно. — Я горжусь тобой. Эти слова обрушились на Джона, словно удар. В прошлой жизни лорд Эддард Старк никогда не произносил ничего подобного. Долг, честь и любовь определяли его первого отца, но гордость никогда не была сказана вслух. Горло Джона перехватило, он отвернулся, смутившись от тепла, звучавшего в голосе Деймона. Это казалось почти предательством памяти того, кто воспитал его когда-то, но в то же время глубоко тронуло. — Спасибо, отец, — выдавил он хрипло и, прочистив горло, поспешил перевести разговор. — А как королева Эмма? Как проходит её беременность? В глазах Деймона блеснуло что-то — Джон не заметил расчётливого огонька. — Мейстеры говорят, что она крепка, хотя роды ещё нескоро. Двор полон слухов о наследнике — о сыне, которого все жаждут, чтобы продолжить род Визериса. Джон кивнул, не подозревая об истинных мыслях отца. Деймон же тайно надеялся не на сына, а на дочь. Девочка сделала бы вопрос наследия спорным, открыв ему дорогу к престолу брата. Джейхерион же — его идеальный сын, драконья всадник, воин, наследник, о котором мечтал сам Визерис, но так и не получил. Для Деймона Джейхерион был путём к Железному трону, возможно — через брак с Рейнирой, что объединил бы их права и закрепил его власть. — А турнир? — спросил Джон, вырвав отца из раздумий. — Ты примешь участие? Улыбка заиграла на губах Деймона, и к нему вернулось его привычное плутовское обаяние. — Разумеется. Королевство должно увидеть своих принцев во всей славе. И ты должен выйти со мной, Джейхерион. Пусть увидят, на что способен мой сын. Джон слегка улыбнулся и покачал головой. — Я говорил то же самое сиру Стеффону и скажу тебе: я не участвую в турнирах. Когда я встречаюсь с человеком, я хочу, чтобы он боялся меня по-настоящему, а не знал мои приёмы с арены. Деймон рассмеялся — резко, но с одобрением. — Ты говоришь как истинный воин. Но не думай, что сможешь вечно избегать рыцарства, мальчик. Королевство ждёт этого от тебя. — Если ты заговоришь о том, почему я не рыцарь, я начну звать тебя сиром Деймоном, — отозвался Джон с полунасмешкой и вызовом. Смех Деймона стал громче, гулко разнёсся по коридору. — Упрямство у тебя от матери, — признал он, лицо его снова смягчилось. Он чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в сына. — А Рейнира? Ты её уже видел? — Ещё нет, — покачал головой Джон. — Только прибыл. Думаю, она где-нибудь терзает какую-нибудь бедную септу. Улыбка Деймона стала лукавой, и его мысли вновь вернулись к племяннице. Он жаждал, чтобы Визерис назвал его наследником, закрепив трон за ним и его потомками. Брак Джейхейрона с Рейнирой укрепил бы эти амбиции, объединив их права и подчинив династию Таргариенов его воле. Но эти помыслы он прятал глубоко, говоря лёгким, почти шутливым тоном: — Она повзрослела, знаешь ли. Уже не та девчонка, какой ты её помнишь. Тебе стоит её увидеть. Она всё так же полна огня. Джон кивнул, не ведая о замыслах отца. — Я сделаю это, отец. Скоро. Деймон снова хлопнул его по плечу. — Иди и верни книгу, мальчик. А ещё держи своего щенка подальше от придворных. Красный Замок — не место для волков. Джон усмехнулся, почесав Призрака за ухом. — Это лютоволк, отец. И он куда крепче, чем кажется. Деймон уходил, смех его всё ещё эхом отдавался в коридоре, но мысли уже устремились к великой игре престолов, которую он вёл в тени. Джон же, крепко прижимая к груди книгу и ведя Призрака вперёд, ощущал тяжесть отцовской гордыни и собственное смятение, размышляя, как примирить в себе дракона и волка. Он брёл по извилистым коридорам Красного Замка с повреждённой книгой под подмышкой, а Призрак молча шагал рядом. Библиотека могла подождать: вызов от короля был важнее. С каждым шагом тяжесть возвращения в Королевскую Гавань росла; суровые стены и дрожащий свет факелов резали взор после простора неба и суровой прямоты Винтерфелла. Красные глаза Призрака метались по сторонам, настороженно вглядываясь в чужие стены, и Джон положил ладонь ему на голову, стараясь успокоить. У Малого зала стражники расступились, звякнув копьями о доспехи. Внутри, за длинным столом, уставленным свитками и позолоченным кубком, восседал король Визерис; его серебряные волосы мерцали в свете свечей. Тёплый, но усталый взор его оживился при виде Джейхерона, а затем расширился, заметив Призрака. — Клянусь Семерыми, Джейхерон! — воскликнул Визерис, поднимаясь с неожиданной для себя живостью. — Да это же лютоволк! Альбинос, не меньше! Настоящее чудо! Джон поклонился, лёгкая улыбка тронула его губы. — Его зовут Призрак, Ваша Величество. Дар с Севера, из-за Стены. Визерис приблизился; его мантия мягко скользила по полу, а взгляд с восторгом пожирателя редких диковин был прикован к зверю. — Настоящий лютоволк, да ещё столь дивный! Белоснежный, с глазами цвета крови. Певцы сложат о нём песни, помяни моё слово. Ты принёс ко мне во двор кусочек древних преданий. — Он опустился на колени, протянул руку, и Призрак осторожно понюхал её, прежде чем позволить себя коснуться. Король рассмеялся — искренне, глубоко. — Великолепно! Он тебе к лицу, племянник. — Благодарю, Ваша Величество, — ответил Джон почтительно, но сдержанно. Он выпрямился, встретившись с дядей взглядом. — Рад видеть вас в добром здравии. Как чувствует себя королева Эмма? Улыбка Визериса смягчилась, но по его лицу скользнула тень. — Твоя тётя, как всегда, держится стойко. Но её беременности — тяжёлое испытание. — В его голосе слышались и надежда, и усталость, и невысказанная память о прошлых утрат. Джон вспомнил её глаза, какими они были много лет назад, когда он, ещё мальчиком, играл в саду с Рейнирой. Королева глядела на них взглядом, в котором таились зависть и печаль, словно их смех и живость напоминали ей о том, что сама она не могла подарить мужу. — Но на этот раз, — продолжил Визерис, оживившись, — я полон надежды. Мейстеры уверяют, что всё идёт благополучно. Я верю, что она родит мне сына. Джон кивнул, уловив в его словах твёрдую убеждённость, но не догадываясь о мечте, что питала её: о видении мальчика, рождённого для Железного трона. — Молюсь за её здоровье и счастливые роды, — искренне сказал Джон. — Королева достойна радости. Визерис похлопал его по плечу. Прикосновение было тёплым, но тяжёлым. — У тебя доброе сердце, Джейхерон. Твоя мать гордилась бы тобой. Его взгляд смягчился, словно он увидел в юноше и кровь Старков, и кровь Таргариенов. — Семья — вот что главное, не так ли? Ты слишком долго жил на Севере, но это лишь закалило тебя. Ты стал сильным, как твой отец. При упоминании Деймона лицо Джона напряглось. — К слову, о моём отце, Ваша Величество, я встретил его по пути сюда. Он, похоже… жаждет участия в турнире. Визерис усмехнулся, и в его смехе прозвучала тень насмешки. — Деймон всегда ищет случай показать свое мастерство. Зрелища для него — радость, ты ведь это знаешь. Но он горд тобой, Джейхерон. Часто говорит о тебе — о всаднике Вермитора. В тоне Визериса звучала странная смесь веселья и осторожности, словно он куда яснее, чем Джон, понимал природу амбиций Деймона. — Но присматривай за ним, — сказал он, прищурившись. — Твой отец слишком охотно подливает масла в огонь. Джон слегка кивнул, не найдя слов для ответа. Гордыня Деймона всё ещё жгла его изнутри, и слишком резким казался контраст с суровым, молчаливым достоинством Эддарда Старка из его прежней жизни. Он сменил тему: — А Рейнира? Как она? Лицо Визериса просветлело; любовь к дочери сделала его взгляд мягче. — Она по-прежнему полна решимости, как всегда, — сказал он с тихой гордостью. — Но ужасно скучала по тебе. Знаешь ли, иной раз она даже винила меня за то, что я отправил тебя на Север, в Винтерфелл. — Король рассмеялся, но в его глазах отражалась не веселость, а забота отца. — Она выросла, стала молодой женщиной, Джейхерон, и всё же для меня она остаётся маленькой девочкой. Я надеюсь, что ты позаботишься о ней, как всегда. Ей нужна твёрдая рука её кузена. В груди Джона кольнуло острое чувство: воспоминания о смехе Рейниры смешались с тяжестью данного Кригану обещания. — Как прикажете, Ваша Величество, — твёрдо сказал он. — Как и всегда. Визерис вгляделся в него пристально, потом кивнул с удовлетворением. — Хорошо. А теперь взгляни на книгу, которую ты сжимаешь, будто щит, и забери с собой своего чудесного лютоволка. Двор будет в восторге, когда увидит его. — Он пренебрежительно махнул рукой, но улыбка оставалась тёплой. — Мы ещё поговорим, племянник. Джон низко поклонился. — Благодарю вас, Ваша Величество. Он повернулся, чтобы уйти. Призрак шагал рядом, не отставая ни на шаг, а слова короля эхом звенели в его голове. Ожидания Рейниры, хрупкость Эммы, амбиции Деймона и надежды Визериса на наследника сплелись в одну сложную паутину. Джон чувствовал себя в её тенетах пленником — драконом с волчьим сердцем, не знающим, в чём заключён его истинный долг.