I don't relate to you

____________________

Усыпанный мелким камнем берег уходил далеко; сливались с кровавым закатом такие же кровавые волны. По лицу хлестанул порыв ледяного ветра,взлохматив еще утром идеально уложенные волосы. «Что внутри,то и снаружи…» – Подумал стоящий на берегу мужчина и, хмыкнув в ответ на расплывшееся отражение испорченной укладки в воде, щелкнул зажигалкой. Двое мужчин, стоящих позади,как древние статуи, переглянулись и,не проронив ни слова,продолжили лениво осматривать берег,волны,изредка задерживаясь взглядом на редких прохожих. Едкий дым, растворяясь в порывах ветра, казалось, уносил с собой все переживания, грусть, тоску и боль. Садящееся солнце яркими красками добавляло атмосферы. В груди уже привычно щемило,тянуло, ныло и, несомненно, плакало. Плакал и он. Но не сейчас. Темными и холодными ночами, оставаясь наедине с собой и терзающими душу зверями, что вгрызались острыми клыками в сердце и рвали плоть заточенными когтями, будто высекая на истекающей кровью душе далёкое, но не забытое имя. ____________________ – Неплохо, но нет. Не то. – Проворчал с досадой молодой парень. – По ним видно, что работают они дольше, чем я по земле хожу. И пробуют… Стоящие в шеренгу парни никак не реагировали и, на первый взгляд, даже не дышали. – Ну-у-у-у… – Раздалось задумчивое в ответ. – Есть один экземпляр, но с характером. Кусается. – Бан Кристофер Чан, не еби голову… – Еби в рот, верно. – Закончил популярную фразу мужчина. – Эх, Сынмин, не бережёшь ни себя, ни свое сердце. Чан повернулся к парню лицом, бегло пробегаясь взглядом по его телу. Самая обычная белая рубашка, брюки и жилетка, симпатичное личико, чёрные омуты-глаза, разбитая нижняя губа, что особенно привлекала внимание. Сынмин, заметив взгляд, иронично фыркнул. – Тебя ебать не буду, уж прости. Не мой типаж. Чан коротко посмеялся, закусив губу. – Да я сам тебя выебал бы, но… – Молодой мужчина развел руками. – Не сплю с друзьями. Принципы. Сынмин закатил глаза. – Веди своего особенного и мы поехали. Сынмин, сидя на заднем сидении затонированного автомобиля, часто скашивал глаза на сидящего рядом парня, что сохранял хладнокровный образ, не обращая внимания на двух «шкафов», один из которых сидел за рулем. Хладнокровно дрожащие пальцы Сынмин с немым смешком решил не комментировать. Парень молчал. Сынмин с вопросами не лез и, впрочем, не собирался становиться инициатором бессмысленного и, возможно, неуместного разговора. Но,завидев красное пятно светофора и выстроившуюся очередь из автомобилей, он устало прикрыл глаза и тихо выдохнул, по памяти нащупав кнопку поднятия межсалонной перегородки. – Как тебя зовут? – Прошелестел в полумраке голос. Парень слабо дернулся и, глядя на перегородку, сжал ладони, лежащие на коленях, в кулаки. – Хёнджин. Хван Хёнджин. – Холодно ответил он, неслышно сглотнув скопившуюся слюну. – Почему? – Спросил Сынмин. Хёнджин на секунду завис, обдумывая странный вопрос. Что «почему?»? Почему его так зовут? – Почему выбрал такой вид «спорта»? - Пояснив, облегчил ему задачу Сынмин. – Скажем прямо: ты не боец. Судя по синякам и прочим украшениям, пиздят тебя чаще, чем ты моргаешь. Почему не уходишь? – Это имеет значение? – Спросил Хван, пытаясь разглядеть в полумраке лицо собеседника. «Ебёт тебя что ли? Спал бы лучше, чем пиздел.» – Подумал он, увидев закрытые глаза молодого мужчины. – Всё имеет значение. Да и интересно мне, от чего ты так противишься здравому смыслу? Мазохист или просто ебобо? Хёнджин, от чего-то начиная закипать, выпалил то, что в голову пришло: – Ебать тебя это не должно. Если не ушел, значит надо мне это. Секундная тишина, стоившая парню двух кошачьих жизней, нарушилась тихим мягким смехом, а уже в следующую, холодная кожа чужой перчатки сомкнулась на его шее жёстким капканом, лишая возможности вдохнуть. Хёнджин прикрыл глаза, скалясь. Сынмин,сжимая хрупкую на вид шею и чувствуя напряжение чужих мышц под пальцами, опустил глаза на закушенную зубами пухлую губу. «Ёёёёбаный в рот…» - Пронеслось в его голове разрезающее, искрящееся и бьющее током осознание. Хёнджин, внезапно ощутив свободу, закашлялся и, скосив глаза на едва ли не в угол забившегося мужчину, облизнулся. Остаток дороги прошёл в тишине. Хёнджину, готовому к повторению выпада, оставалось только гадать, что происходит в башке у попутчика. Сынмин же старательно делал вид, что все так и было задумано и это абсолютно не странно. – Проводите его. – Приказал Сынмин, выйдя из машины. Хёнджин вышел следом, бросив быстрый взгляд на отъезжающий чёрный Майбах и на его номера. Один из молчаливых шкафов двинулся по выложенной плиткой тропинке к современному пентхаусу. Хван пошёл за ним, рассматривая коротко стриженную траву, подсвеченную крохотными фонариками, тянущимися вдоль тропинки. Белые стены, уходящие в небо, озарялись тем же мягким жёлтым светом, создавая ощущение странного уюта. «Обстановка, не располагающая к подобным мыслям, но они есть. Интересный сдвиг по фазе.» – Подумал Хван, заходя в дом. Перед тем, как ему лёгким толчком помогли зайти внутрь, он увидел стоящий в метрах 500 особняк. «У, сука…» – Пронеслось недовольное в голове Хёнджина, но, обернувшись и увидев, кто его толкнул, дерзость парень проглотил. Сынмин, как ему показалось, с лёгкой ухмылкой шагал позади, голодным взглядом прожигая лопатки. «Да нет, показалось...» В тишине парень считал стук чужих ботинок по начищенному, деревянному полу. Хлопок. Сердце пропустило удар. А зря. Всего лишь включился свет. Хёнджин резко обернулся, едва не впечатавшись в грудь мужчины. – С координацией проблемы? Тебя ещё и по голове били ? – Протянул Сынмин и, обойдя замершего парня, проверил забитый едой холодильник и кивнул самому себе. – С сегодняшнего дня живешь тут. Отдыхай, а завтра я к тебе зайду, пообщаемся. Кивнув мужчинам в строгих костюмах, он ушёл, оставив после себя лёгкий шлейф древесного-цитрусового парфюма и гору вопросов. Мужчины-шкафы надолго тоже не задержались: бегло рассказали где какая комната и удалились. Хёнджин, напоминая котёнка и опасливо озираясь, ещё раз обошёл весь дом и, тихо выдохнув, проверил замки и ушёл в ванную. Выйдя из облака пара в устроенной им адской душевой кабине, из которой едва ли не вырывались языки пламени, парень наспех обтёрся и нырнул в махровый халат, заботливо оставленный неизвестным на полке. Спальня встретила приглушенным светом и мягким матрасом. Хёнджин вдохнул свежий запах кондиционера для белья и, завернувшись в одеяло, прикрыл глаза. «Один, два, три, четыре, пять… пятьдесят шесть, пятьдесят семь… Пиздец, ёбаные овцы…» Хёнджин, злобно сопя, перевернулся на спину и уставился в потолок. Заснуть не получилось. Все мысли были заняты его новым работодателем, который тщательно скрывал подробности о работе, об оплате, и о том, зачем его вообще «выкупили» у Чана. Вспомнив об овцах, которых считал, он представил овцу с головой Сынмина и, хрюкнув, расплылся в улыбке. – Так даже было бы лучше. Тот еще баран. Уснуть все же получилось, но, как ему показалось, как только он закрыл глаза, тут же над ухом услышал тихое: – Просыпайся, спящая красавица. Хёнджин накрылся с головой одеялом, неразборчиво послав несостоявшегося собеседника на три известных буквы. Вторым сигналом будильника сработал знакомый мягкий смех и тот же голос: – Чем дольше ты спишь, тем дольше твоя задница находится без присмотра. – Так и знал. – Буркнул парень и поднялся. Сынмин, крутя между пальцев зажигалку с выгравированным красным драконом, щурясь, осмотрел лохматую голову и торчащие в разные стороны пепельные пряди, игнорируя вопросительно вздёрнутую бровь. – Кукушонок. - Усмехнулся он. – Подъём, доброе утро, намасте, салам алейкум и так далее. Тащи свою тощую задницу вниз, завтрак на столе, у тебя пять минут. Хёнджин проводил взглядом удаляющуюся фигуру, опустил глаза на свой распахнутый халат и, поблагодарив судьбу за то, что самое интересное было прикрыто одеялом, подорвался с постели. Сынмин тем временем расставлял тарелки с едой, чашки и столовые приборы, решив, что к приходу «кукушонка» как раз закончит. Из воспоминаний о прочитанном двумя днями ранее досье его вырвал грохот и очередь отборного мата, высшего, даже премиум-класса. Хёнджин удивленный взгляд проигнорировал и, поднявшись с пола, с гордым видом сел за стол. «Это уже не кукушонок, а самый настоящий орёл. Со словарным запасом шестидесятилетнего сварщика…» – Стараясь не улыбаться, подумал Сынмин и сел за стол. – Как спалось? – Начал он разговор с простого, дабы уже хоть как-то выйти на более важную для него тему. Хёнджин пожал плечами, смотря на острый нож мужчины, разрезающий бекон. Тот же, отметив, что парень не ест, отложил вилку и нож. – Зачем я тебе? – Спросил Хёнджин, выдерживая взгляд собеседника. – Так как ты о себе рассказывать не захотел, я воспользовался своим преимуществом и узнал всё сам. О тебе, о твоей предыдущей работе и о том, что на Чана ты работаешь, только чтобы прикрыть свой зад. Карие глаза по-кошачьи сузились. Улыбнувшись, Сынмин продолжил: – Но твой прошлый работодатель о себе почти всё подчистил. Почти, но не всё. – Дальше что? – Перебил его Хван. – Хочешь, чтобы я занимался тем же? Двести тысяч это как-то слишком мало, тебе не кажется? Тем более, ты привёз меня хер знает куда и, скорее всего, я тут без права на свободное перемещение по улицам. Сынмин, цыкнув, закатил глаза. – Какой ты душный, боже. – Протянул он. – Не перебивай. Жить будешь здесь для общего удобства, работать тоже. Двести тысяч, солнце моё, это то, что озвучил Чан. Был бы он понаглее, я бы отдал больше, так что этот вопрос не ко мне. – Заметив, что парень посматривает на еду, Сынмин взял в руки столовые приборы. – С зарплатой не обижу, но и за косяки отвечать придётся по существу, хотя я надеюсь, что их у тебя не будет. – Еще один дядя, пытающийся захватить рынок… – Задумчиво проговорил Хёнджин, ковыряя вилкой бекон. – Какой у меня процент? – Работаем шестьдесят на сорок. – Тут же ответил Сынмин. Хван, закусив губу, хитро сощурился и кивнул, соглашаясь. – По рукам. После завтрака Хёнджин, пользуясь тем, что мужчина отошёл, загрузил посуду в посудомоечную машину и подошёл к панорамному окну. Блёклая трава была заволочена плотным туманом, стелящимся сквозь пышные ели и укрывающим далёкие горы. Тихие шаги отвлекли от созерцания утренней красоты и, обернувшись, парень наткнулся взглядом на Сынмина, что замер позади него. – Идём? – Спросил Хван. Сынмин, помолчав с секунду, кивнул и, развернувшись двинулся по коридору. Спустившись вниз по скрытой лестнице, они оказались в просторной лаборатории, что занимала половину первого этажа. Вторую половину занимали холодильники, вместе с тем служащие складом. – Всё необходимое оборудование у тебя есть, начиная от колб и пробирок, заканчивая холодильниками с реагентами и прочими веществами. – Подвёл Сынмин, закончив короткую экскурсию по помещению. Хёнджин осмотрел висящий на входе костюм химзащиты и несколько белых халатов, прошелся взглядом по новенькому оборудованию и остановился на чёрных глазах собеседника. Сынмин, смотря в его глаза, мысленно улыбнулся сверкнувшим на дне шоколадного моря искрам. Нравится. Прокашлявшись, Хёнджин первым отвел глаза, от чего-то смутившись. Слишком уж пристальным был взгляд его нового начальника. – Когда я могу начинать работу и над чем? – Хоть сегодня. Список необходимых препаратов на доске. – Кивнув на тёмно-зелёную доску над столом с компьютером, ответил Сынмин. – Если будет что-то нужно, пиши. Хёнджин опустил глаза на протянутый ему телефон и, забрав, кивнул. – Там только мой номер. Пока. Если тебе нужны какие-либо соцсети, я не против. Общайся, смотри видосы и так далее, разве что, о своей работе ты не говоришь направо и налево, это ты и сам знаешь. Развлекайся. Коротко улыбнувшись, Сынмин покинул лабораторию, вновь оставив после себя лишь запах своего парфюма. Хёнджин надел белый халат, едва не скрипящий от собственной чистоты и новизны. Латексные перчатки стянули руки, уползая под манжеты халата. Надев респиратор и очки, парень заглянул в каждый холодильник и, взяв необходимые вещества, принялся за работу. Сидя на заднем сидении несущегося по трассе автомобиля, Сынмин уже минут десять рассматривал экран своего телефона. Безусловно, там было что-то слишком интересное, чтобы прочитать и ответить на сообщения друга. «Минхо, заебёшь…» Перейдя в диалог, Сынмин едва слышно вздохнул, закрывая галерею с одной-единственной фотографией. Сидящий рядом мужчина в костюме, естественно, не прокомментировал фотографию их нового химика. Мало ли зачем боссу в телефоне фотография Хёнджина…