I don't relate to you

Хёнджин забежал в какую-то комнату и захлопнул дверь. Включив фонарик на телефоне, он осмотрелся, бегло скользя взглядом по пыльным шкафу с книгами, дивану и столику. Подперев дверь диваном, он вошел в следующую комнату, где уже почти не было слышно рева бензопилы.  Привалившись к стене,он положил руку на грудь и, чувствуя под пальцами гулко бьющееся сердце, прикрыл глаза, медленно выдыхая.  15:29 Хёнджин-и Сынмин блять Какого хуя? Ты где? Сынмин оставил собеседника без ответа, даже не прочитав сообщение. Решив, что у кого пистолет, за того беспокоиться не стоит, химик двинулся дальше, а стимулом для побега стал грохот мебели и визг бензопилы, кажется, по чему-то железному.  Влетев в следующее помещение, что напоминало какую-то пыточку, Хёнджин тихо пискнул.  На железном столе были разложены хирургические инструменты, окровавленные бинты, и перчатки. На полу валялся небрежно сброшенный халат. Так же в крови.  Железный запах бил не только в нос, но и по глазам; заставляя себя сделать шаг, парень подошел к столу, брезгливо поморщился и взял скальпель.  Сынмин, поглаживая большим пальцем холодный металл пистолета, медленно крался вдоль стены, прислушиваясь к каждому шороху.  Хёнджин, ворвавшись в следующую комнату и влетев в чье-то тело, завизжал и отскочил, выставляя скальпель перед собой.  Узнав по визгу, кто перед ним стоит, Сынмин опустил пистолет и медленно выдохнул.  – Джинн-и, это я, успокойся… Хёнджин на секунду притих, а потом ужарил мужчину в грудь.  – Еблан! Куда ты меня привез?! Почему за мной гоняется такой же еблан, но с бензопилой?! – Не ори. Это квест. – Спокойно произнес Сынмин и убрал пистолет.  – Квест?! А пистолет тебе зачем тогда?! – Затем, что я только что понял, что это квест. Мне пришло приглашение, в котором был указан только адрес. После твоего короткого, но очень эмоционального рассказа до меня дошло. – Пояснил Сынмин и аккуратно взял парня за руку. – Не бойся и не волнуйся, я с тобой.  Хёнджин в полумраке комнаты нахмурился и вырвал свою руку из его мягкого захвата, фыркнув.  – Еблан.  Следующим помещением оказался какой-то подвал. Спустившись по ступенькам вниз, парни остановились и, включив фонарики на телефонах, разошлись по сторонам, осматривая грязные халаты, скомканные газеты, разбитую посуду и сантиметровую пыль на всех поверхностях.  – Сынмин?.. Мужчина обернулся на голос и посветил в сторону химика, смотрящего на грязный матрас в пятнах крови в углу комнаты. Хёнджин носком кроссовка пнул толстую цепь и поёжился от звука брякающих колец.  – Миленько. – Заключил Ким. – Пойдем дальше… Подойдя к железной двери, мужчина дернул за ручку, но она не подалась. Хёнджин, осмотрев дверь, тихо вздохнул и обернулся на звук щелчка.  – Че?.. В смысле?..  Дверь, в которую они только что вошли, заперлась. Хван посмотрел на Сынмина,на вторую дверь и коротко посмеялся.  – Если мы тут умрем, я тебя убью. – Проворчал парень, стараясь не паниковать, и подошел к двери поближе, надеясь отыскать, как и чем ее можно открыть.  Над головой загорелся таймер с обратным отсчетом и раздался механический голос из скрытых динамиков: – У вас есть час, чтобы отыскать подсказку и открыть дверь. По истечении времени комнату заполнят пары серной кислоты. Удачи.  Комнату озарил слабый свет. Слабый, но его было достаточно, чтобы увидеть всю палитру эмоций, отобразившуюся на лице Хёнджина.  Парень захлопнул рот и, не взглянув на Сынмина, принялся осматривать помещение.  – Пиздец, и как должна выглядеть эта ебаная подсказка?! Сынмин риторический вопрос оставил без ответа и, закусив губу, стал искать подсказку в другой части комнаты.  На стене, обклеенной бежевыми обоями в ряд висели четыре картины с изображенными на них животными. Хёнджин встал напротив и, бегло осмотрев зайца, медведя, волка и лису, отвернулся.  Сынмин, наклонившись, осматривал ряд кнопок чуть выше плинтуса, но так и не придумал, для чего они могли бы пригодиться.  Хёнджин, постукивая указательным пальцем по губам, стоял напротив картин, о чем-то активно размышляя. Если бы Сынмин убавил громкость своего кряхтения, можно было бы услышать, как крутятся шестеренки в хвановской голове.  – Не самое подходящее время, чтобы любоваться живописью, тебе не кажется? - Подал голос выпрямившийся босс.  – Ты там симфонию старости исполнял вроде, продолжай, не обращай на меня внимания. - Усмехнулся Джин и подошел к картинам поближе.  Сынмин на его колкость закатил глаза и,сложив руки на груди, оперся спиной о стену, наблюдая за тем, как парень тянутся к картине с медведем.  Хёнджин поочередно снять картины и разложил перед собой. Осмотрев полотна, парень первой повесил картину медведя, затем лису, волка и зайца.  Комнату разрезала тишина и смешок Сынмина.  – Перфекционист доволен? – Отвали. - Буркнул Хёнджин и нахмурился.  Спустя еще несколько секунд раздался тихий щелчок механизма и с плачущим скрежетом открылась дверь. Таймер над головой Хвана погас и неживой голос из динамика сообщил: – Поздравляю с прохождением испытания. Добро пожаловать в следующее.  Хёнджин ехидно улыбнулся удивленному лицу мужчины и нырнул в открывшуюся дверь. Не сдержавшийся Сынмин, испытывая нестерпимый зуд в ладони правой руки, отвесил сочный шлепок по не менее сочной заднице Хвана.  Предсказуемо, младший заворчал, но уже через секунду послушной куколкой был прижат к стене, с наслаждением отдавая всего себя в поцелуй.  Руки Сынмина вовсю огораживали изящные бока и талию, изредка, но демонстративно опускаясь к бедрам. Хёнджин медленно плавился, напрочь забыв и о квесте, и об окружающем мире; эпицентром вселенной для него сейчас был Сынмин: его губы, гладкая кожа щек, шеи, обнаглевшее пальцы, властно сжимающие ягодицы тающего химика.  Целуя его горячую шею, Хёнджин поменял их местами, с ухмылочкой вжав мужчину в стену; Сынмин, улыбаясь, откинул голову, с такой же ухмылкой скосив на него глаза. Его пальцы сжали чужую талию, рывком прижимая податливое тело к себе.  Ткнувшись своим пахом в чужой, Хёнджин резко выдохнул и распахнул глаза, глядя на мужчину, как на самый желанный объект во Вселенной.  – Не хочешь поискать укромный уголок? - Промурыкал Ким, прикусывая ушко химика.  – Учитывая, как тут закрываются двери и врубается таймер, я бы не стал рисковать. - Ответил Хван, скользя ладонью по его груди. - Как думаешь, тут есть камеры? – Хочешь порадовать какого-нибудь вуайериста? - Хмыкнул тот, с протяжным тихим мычанием поглаживая выгнутую поясницу.  Хёнджин коротко посмеялся и, откинув голову, сильнее прижался к мужчине, мелко дрожа от возбуждения. Сынмин, сквозь ткань брюк сжимая чужой член, укусил открытую шею, заставляя химика протяжно застонать.  – Мы продолжим, как только выберемся отсюда. – Хриплым от желания голосом произнес босс, продолжая целовать такую желанную шею химика, не в силах оторваться.  Хёнджин, едва не поскуливая, приложил немало усилий, чтобы отлипнуть от мужчины, напоследок поцеловав в губы.  – Все, прекрати, у меня уже живот ноет. - Проворчал нервничающий от неприятных ощущений химик и, сжимая пальцы, убрал от себя руки старшего. Сынмин, повинуясь, не без сожаления убрал руки и пошел за парнем, любуясь его задницей без зазрения совести.  Следующим помещением оказалась детская комната с милыми игрушками, розовой постелью, куклами и бабочками, приклеенными к стене с фотографиями девочки лет пяти. В целом это выглядело бы очень мило, если бы не было забрызгано кровью.  Хёнджин прошел вглубь комнаты, прикрывая нос рукавом. От металлического запаха хотелось опустошить желудок. Под ногами что-то мерзко чавкнуло, все его тело от напряжения и красок фантазии вытянулось струной. Опустив глаза, он понял, что звук издал пропитанный кровью плюшевый ковер.  – Мерзость. - Констатировал Ким и остался стоять у двери, не желая пачкаться.  Удача обошла его стороной, как только толстая железная дверь закрылась, толкнув Сынмина внутрь комнаты. Синхронно закатив глаза, парочка прослушала очередное послание и принялась искать подсказку.  На этот раз быстрее сообразил Сынмин, отыскав ее в одной из детских книжек и введя слово на сенсорной панели.  – О, неужели твой мозг на что-то еще годится, кроме лабораторных опытов? - Улыбнулся Хёнджин и убежал в открывшуюся дверь.  – Неужели твои ноги способны не только раздвигаться, но и бегать? - Бросил ему с улыбкой Ким и пошел следом.  Хёнджин где-то в глубине коридора ответил смехом, послав его на три известных буквы. Ким ответил, что не станет занимать его законное место и с видом победителя последовал за ним. Зайдя в просторный зал, судя по всему, для каких-то тренировок, оба осмотрелись. Хёнджин сделал несколько шагов и почувствовал острую колющую боль в бедре. Покачнувшись, он попытался схватиться за стену, но, не удержавшись, рухнул на пол. То же произошло и с подлетевшим к нему Сынмином. Первым очнулся Хенджин и, пытаясь разлепить глаза, застонал от легкой боли по всему телу. Зрение расплывалось, сфокусироваться на чем-то возможности не представлялось, но Хван пытался, затуманенным транквилизатором мозгом понимая, что что-то тут не так. Рассмотрев впереди силуэт мужчины, сидящего на стуле со связанными руками, Хёнджин замер, узнав в нем Сынмина. Дернувшись, но без ожидаемого эффекта, он осознал, что тоже связан. Сердце начало колотиться, влажные от волнения ладони сжались в кулаки; подсознание подкинуло недавний монолог под заголовком «брать с собой оружие или не стоит?». Протяжно вздохнув, химик снова дернулся, злясь на самого себя. Что случилось? Почему они здесь? Что за квест такой с транквилизаторами? Вопросов было слишком много; Хёнджин злился на свою беспомощность и на то, что не смог помочь старшему. Сынмин, будто чувствуя, с тихим болезненным стоном поднял голову, оглядываясь и щурясь. Размяв связанные конечности, мужчина осмотрел себя, затем парня. – Ты что-нибудь видел? Слышал? Хёнджин отрицательно мотнул головой; тело ломила усталость, мозг превратился в вязкий комок соплей, мучила жажда. Ким осмотрелся еще раз, подмечая тянущиеся от стульев к стене цепи, но не успел он развить мысль, как цепи начали натягиваться и стулья медленно, со скрежетом, поползли к стене. Хёнджин в одну сторону, Сынмин в другую. – Че за ебень? - Крикнул Хван, обернувшись на высунувшиеся из стен циркулярные пилы, смотрящие ровно в их затылки. Цепи, наматываясь на скрытую в стене катушку, остановились, оставив между стульями и пилами расстояние длиной в метр. Парни медленно выдохнули и напряглись, услышав уже знакомый голос из динамика: – Любовь… какое прекрасное чувство, дарящее людям крылья. Любящий человек способен на великие дела… на жертвы… Диски циркулярной пилы, находящиеся позади вас, режут абсолютно все с той же легкостью, что нож масло. Кто из вас принесет себя в жертву ради другого? Способны ли вы вообще на жертвы и великие дела ради любви? – Псих! Отпусти нас! - Вновь закричал Хенджин, дергаясь на стуле. Сынмин неотрывно смотрел на припадок химика, зависнув на бегающих глазах, взлохмаченных волосах и трясущихся руках. Хван резко замолчал и опустил голову. Минута показалось вечностью. Он медленно понял голову и посмотрел на мужчину, что сидел у противоположной стены и выглядел каким-то слишком спокойным. – Это все еще часть квеста? Сынмин безразлично мотнул головой. – Не думаю. – Тогда какого хуя ты такой спокойный?! – Сорвался парень и дернулся. Раздался тихий щелчок; оба затихли и замерли. Загорелся таймер, дающий влюбленным всего пять минут. Хёнджин напрягся всем телом, смотря на Сынмина. «Как же не хочется умирать, но еще сильнее мне не хочется, чтобы умер ты…» Сынмин дернулся, увидев блестящие дорожки слез на чужом лице и, почувствовав, что его ничего больше не держит, подскочил со стула и побежал к парню, но добрался он только до середины комнаты. В шею вонзился металлический ошейник; Ким оступился, но не упал и, закашлявшись, обернулся на натянутую цепь. Хёнджин медленно поднялся и, поняв, что наручники больше не сдерживают и его, подбежал к мужчине, но между ними все еще было расстояние, позволяющее лишь коснуться друг друга ладонями. – Прости меня, Джинни… Если бы я только знал…. Я бы ни за что тебя не привез сюда… – Прошептал Сынмин, сжимая тонкую ладонь своего химика. Хёнджин сделал еще небольшой шажок, чувствуя, как давит ошейник и, сморгнув слезы, коснулся его щеки, с грустной улыбкой вытирая прозрачную каплю. – Ты ни в чем не виноват. Отцепив от себя намертво вцепившуюся ладонь, Хван шагнул назад. Затем еще и еще, пока не дошел до диска циркулярной пилы. – Стой!.. Что ты делаешь?!.. Хёнджин не ответил, меланхолично рассматривая с бешеной скоростью крутящийся диск. «Вены? Слишком долго. Горло? Неудобно… Или… Если пристроиться боком?…» – Хёнджин! Хван не реагировал, обдумывая наиболее быстрый и удобный вариант. Сынмин, резко выдохнув, будто от удара под дых, развернулся и подошел к своей пиле. Хёнджин, услышав звон его цепи, развернулся. – Сынмин… Тот, будто нехотя, повернулся и, сцепившись взглядами, они простояли так еще десяток секунд, безмолвно разговаривая о чем-то своем. О чем-то слишком личном. О чем-то, что каждый из них так желал и боялся сказать вслух. Пискнул таймер, огласив, что осталась минута. Сынмин повернулся к вращающейся пиле, его примеру последовал и химик, без раздумий упав навстречу острым зубцам. Сынмин, казалось, в тот же миг умер, увидев на белой стене кровь и лежащего на полу парня. Пилы куда-то исчезли, вероятно, то был еще один механизм, позволяющий их прятать. Ошейник больше не сковывал дыхание, организм мужчины с этим справлялся сам. Не дыша, он подошел к телу химика и упал на колени рядом, чувствуя как бегут обжигающие щеки слезы. – Джинни… Сынмин коснулся его плеча, уложил парня на спину и замер. На его теле не было ни единой раны, за исключением царапины на плече. Тяжело дыша, Ким приблизился к нему и заметил, как парень дышит. Видимо, задел лезвие, когда оно уже заходило в стену… Хёнджин, похожий на сову, из которой недоделали суп, оторвал голову от пола и уставился на мужчину. Глядя друг на друга и хлопая глазами, они просидели-пролежали секунд десять, но Хван отмер быстрее и с визгом накинулся на своего начальника, крепко обнимая. До тех пор, пока не почувствовал боль в плече. Зашипев, он ослабил хватку, посмотрел на рану и вновь перевел взгляд на Кима. – Ты как?.. Ты не ранен? Сынмин, покрывая поцелуями его лицо, промычал отрицательный ответ и, услышав щелчок открывшейся двери, поднял своего химика на руки и понес к выходу. Сидя на столе под ярким светом лампы, Хёнджин молча терпел боль, пока Сынмин, проделывая ювелирную работу, зашивал его порез аккуратным косметическим швом. – Откуда такие таланты? – Сдерживая болезненное шипение, спросил Хёнджин.  – Сам догадаешься? – Ответил вопросом на вопрос Ким и, услышав, как дрогнул чужой голос, замер.  Коснувшись губами красноватый кожи над порезом, Сынмин оставил несколько невесомых поцелуев, катастрофически боясь сделать ему больно, но понимая, что без шва никак не обойтись.  – Получая ранения, я зашивал себя сам. Не в больницу же идти при моем образе жизни… - Тихо добавил мужчина, закончив накладывать шов, и оставил поцелуй ниже пореза.  Хёнджин запустил пальцы в его волосы, легонько потянув к себе и накрыл его губы нежным поцелуем, поглаживая щеку.  – Я… – Хёнджин запнулся, активно обдумывая чуть не сорвавшиеся с губ слова, и отвел глаза в сторону. - Я приготовлю ужин. Сынмин, на секунду опустив глаза, кивнул и, собрав инструменты, помог ему спуститься со стола.