I don't relate to you

С трудом дыша из-за заткнутого чужой ладонью рта, Хёнджин упирался в спинку кровати связанными руками, неестественно выгибая поясницу. Плотные шторы скрывали комнату от лучей яркого солнца, от высоких пальм, а так же от любопытных глаз. Ну, мало ли на 24 этаже кто-то захочет подсмотреть?.. Сынмин резко остановившись, вызвал у нижнего протяжный стон, полный крайней степени разочарования и негодования. Стройные бедра будто судорогой свело, когда Ким так неожиданно для него покинул его тело и вообще отодвинулся.  – Подними ноги. – Раздался властный голос.  Хёнджин не без труда выполнил приказ, едва удерживая ноги в нужном положении. Старший, глядя на то, как дрожит химик, шлепнул его по бедру.  – Старайся лучше или останешься без награды.  Хёнджин тихо всхлипнул, не сомневаясь. За последние полтора часа, что пролетели как полтора дня, Хёнджин уже был на грани столько раз, что сбился со счета, но каждый раз Сынмин обрывал их удовольствие и, как сейчас, останавливался. Заплаканные глаза изведенного парня говорили и умоляли о многом, но никак не о том, чтобы поскорее закончить. И они оба это знали.  Сынмин любил Хёнджина. Любил его изводить и наблюдать за реакцией. Любил награждать и слушать оглушительные вопли, потому как стонами это уже было не назвать. Доверенный едва не до нервного срыва парень брал такие высокие ноты, что иногда казалось, будто еще немного и полетят мелкой крошкой лопнувшие стекла.  Сынмину нравилось. Хёнджину тоже.  – Черт… Смазка кончилась. Отдохни немного, я в ванную схожу за новой. – Несмотря на игру и образ, Ким поцеловал парня в дрожащие губы и скрылся.  На тумбочке так не вовремя завибрировал телефон и короткая надпись «капитан Ли» обеспечила Хёнджину нервный срыв, инфаркт жопы и желание превратиться в пепел.  «Сука! Блять! Только не сейчас! Говнюк белобрысый!» – Пронеслось в голове связанного химика и он перевел испуганный взгляд на дверь в ванную.  « Господи, если ты есть, сука, помоги…» Звонок прекратился. То ли помогла короткая молитва, то ли просто везение, но экран погас. Хёнджин выдохнул и расслабился настолько, что на секунду решил, что внезапно кончил. Хотя ощущения в этот момент были практически такие же.  Настроение трахаться испарилось тут же, но когда он увидел новый бутылек смазки, оно медленно начало возвращаться. Вместе с мыслями о бренности бытия и о том, какой же он еблан. 

год назад

– Генеральный прокурор Хван Хёнджин, поздравляю с получением должности, вы более чем ее оправдываете, получая ее в таком, я бы сказал, юном возрасте. Мои поздравления.  Хёнджин поклонился и, выпрямившись с улыбкой, нашел в толпе присутствующих блондина, нагло сосущего молочный коктейль. Солнечные очки, скрывающие искрящиеся глаза, выражали гордость - Хёнджин уверен. Он кивнул и блондин расплылся в улыбке, точно закатив глаза, но присоединяясь к аплодисментам.  – Первое дело на новой должности и уже пиздец. Хёнджин, только твои таланты притягивают настолько масштабный, тотальный и бескомпромиссный пиздец. – Произнес парень и присосался к коктейлю.  Хёнджин, захлопнув папку с делом некоего Ким Сынмина, тяжело выдохнул и поднялся с кресла.  – Тяжело в работе, легко на пенсии, Феликс . – Ответил Хван и, подмигнув, направился к выходу.  – Если мы до этой пенсии доживем…- пробубнил Феликс и двинулся за ним. 

неделю спустя

– А если серьезно? Как ты планируешь все это провернуть?  – Он любит молоденьких, красивых и симпатичных мальчиков. – Хёнджин похлопал глазками и улыбнулся. - Не ссы, я быстро ему понравлюсь и без труда нарою компромат. Да, не совсем гуманно и законно, в какой-то степени, но это единственный вариант, потому что этот черт никогда не оставляет улик… Красноречивые эмоции Феликса сказали все за него, но он решил дополнить.  – Ты ебнулся! Если он узнает… Боже… Хёнджин, прошу, не надо. Хуй с ним, скажешь, что нет доков, закроют дело за неимением состава и все. Пусть гуляет, а ты, может, до пенсии своей доживешь.  Хёнджин дернул бровью, глядя на друга, как на частого посетителя психушки.  – Не ссы, я знаю, что делаю.

Наши дни

Вибрирующая игрушка внутри химика подсказывала, что нихуя он не знает, что делает. Ну, в буквальном смысле- трахается с тем, кого должен был посадить.  «Просчитался, но где?» Хёнджин вскрикнул, сжимая дрожащие бедра, и вновь разразился слезами. Сынмин сидел прямо напротив и медленно дрочил, глядя на поднятые вверх ноги и сжимающуюся розовую дырочку, из которой с каждым движением дрожащих бедер соблазнительно вытекала смазка. От одного только вида можно было целый район спермой залить, но Ким держался и точно так же оттягивал оргазм, до крови кусая то свои, то чужие губы.  – Сынмин… все… я больше не могу… Тот и не шевельнулся, но обратил внимание на чужую реакцию и эмоции. Даже сейчас он внимательно следил и полностью контролировал процесс.  Хёнджин скосил глаза на включенную камеру и, облизав губы, едва заметно улыбнулся объективу, точно зная, что Сынмин, а может и они вдвоем, будут пересматривать. Закусив губу, он соблазнительно выгнулся и приоткрыл губы; Сынмин усмехнулся его потрясающей актерской игре и умению подать себя.  – Потом вместе полюбуемся. – Произнес Сынмин и мучительно медленно вынул игрушку из задницы парня.  Хёнджин закинул обе ноги на сильное плечо, забыв на хуй о недавних мыслях о работе. Неплохих размеров член, по ощущениям напоминающий камень, плавно вошел в податливое колечко мышц и по комнате прокатились сливающиеся в один два хриплых стона.  – Банан? Или еще рано? – Спросил старший, нежно поглаживая чужое бедро и целуя щиколотки.  – Ты со своими стоп-словами мне скоро мозг сломаешь. – Улыбнулся химик. – Когда мы еще нормально потрахаемся? Постоянно занят, куда-то уезжаешь… Да и я тоже… Сынмин аккуратно убрал его ноги и, наклонившись, поцеловал, поглаживая по щеке.  – Даже когда я нахожусь в другой стране, моя голова забита только тобой, какой бы пиздец ни происходил вокруг.  Хёнджин закусил губу, сдерживая внезапный порыв расплакаться, и потерся своей щекой о чужую.  – Моя… моя тоже… Опять. Снова. И в этот раз ни один, ни второй так и не смог признаться. Сынмин понимал, что с такой работой каждый день мог стать последним. Хёнджин разрывался между чувствами и долгом. И самую малость ненавидел себя за то, что позволил влюбиться. Но сейчас главное не это. Главное, что Сынмин рядом. Такой теплый, родной, сильный. Необходимый. Нужный.  Сынмин, любуясь темно-карими глазами, не сдержался, накрывая чужие губы нежным поцелуем. Химик таял, не в силах вспомнить, когда его в последний раз так целовали. Наверное, никогда… – Сынмин!… Блять! Ананас! Ебаный киви! Сука! Блять! Банан, ебать его в рот! Сынмин громко рассмеялся и возобновил движения, жадно целуя орущего парня и все же доводя его до оргазма. Хёнджин продержался почти два с половиной часа. Сынмин, сжалившись, позволил ему быстро кончить еще два раза и, немного передохнув, отнес обессиленное и обезвоженное тело в ванную, заботливо вымыв, до потери сознания зацеловав, а после уложил в теплую и чистую кровать.  Ранним утром, пока начальник спал, Хёнджин прихватил камеру и тихо покинул номер.  – Джин! Боже, ты жив! Я так рад… - Раздался взволнованный голос на том конце провода. – Я не могу говорить слишком долго. Выкладывай, че там. - Ответил Хёнджин, шагая по мягкому песку. – Надо встретиться.  – Ага, ща я из Майами быстренько на такси доеду… Воцарилась секундная тишина, по ощущениям длившаяся вечность. Хёнджин молчал, борясь с внутренними демонами. Феликс напряжено думал.  – То есть… ты в Майами. Надолго? Он не обижает тебя? Вспомнив то, как именно Сынмин его обижал в номере, Хёнджин стыдливо закусил губу, радуясь, что Феликс не видит его розовые щеки и бегающий взгляд.  – Все в порядке. Но новой информации пока нет. Если узнаю что-то, то позвоню. - Протараторил Хван и сбросил звонок.  Дрожащие пальцы вцепились в камеру, Хёнджин, будто готовясь к выстрелу, выдохнул, фотографируя восходящее солнце и мерцающие волны Атлантического океана.  – Сука! Да как так?! – Пнув камень, Хёнджин запустил пальцы в волосы и тяжело выдохнул, сжимая мягкие пряди волос. – Боже… Пиздееец… Он растер лицо ладонями и сел на песок. Прикрыв глаза, парень лег, слушая шум волн и тщетно пытаясь избавиться от картинок в голове. Одна его часть кричала, что Сынмин хороший. Заботливый, уверенный, в сомнительной сфере, но все же успешный. С ним не страшно даже под дождем из пуль. Другая часть, вырощенная в универе и на работе, орала, что все это не правильно и Ким Сынмин такой же преступник как и те, которых Хёнджин уже закрыл. Чем он лучше?  Классно трахается? Да. Классно целуется? Да. Заботится? Да. Носит на руках? Безусловно.  Но, если поменять фигуры на этой доске и вместо него поставить любого другого бандюгана, что изменится? Хёнджин будет так же переживать и сомневаться? Будет рыдать в ванной и проклинать себя за каждую улыбку и стон? Что-то рядом упало; Хёнджин вздрогнул и открыл глаза. Рядом сидел Сынмин и внимательно смотрел на своего химика. Осознав, что мокрые щеки выдают его состояние с потрохами, но не найдя ответа на вопрос «какого хуя?», Хёнджин приподнялся.  Ким все так же сверлил его взглядом и, стерев холодные от ветра слезы, подсел поближе. Сердце химика билось, как у загнанной лани, но эмоции он держал под контролем. Игра в гляделки затягивалась, напряжение росло, но никто не проронил ни слова и младший, не выдержав, ткнулся макушкой в чужую грудь. Сильные руки тут же сомкнулись на спине, прижимая к себе и укрывая от всего мира. Хёнджин снова проклинал себя за это искрящееся и теплое чувство где-то в животе. Теплое, мягкое, свернувшееся комочком, от которого душа расцветала, а сам парень едва не мурлыкал. «Это неправильно. Так не должно было случиться…» Сынмин усадил его к себе на колени, подняв с холодного песка.  «Что же с тобой происходит? Мой нежный лотос…» Хван поднял голову, с закрытыми газами целуя все, до чего дотянется. Каждый поцелуй приносил ему ненормальное, нездоровое удовольствие, вместе с тем вбивая в сердце гвозди, но он не мог остановиться. Не мог посмотреть в глаза. Не мог признаться. Не мог ни-че-го… «Если он узнает сам, я буду рад, если он меня грохнет… я так больше не могу…» «Что же мне сделать еще, чтобы ты вновь расцвел?.. Что с тобой происходит?..» «Блять, какое же я ничтожество…» «Как же я люблю тебя и переживаю…» – С-Сынмин… Ким обхватил ладонями заплаканное лицо, вновь стирая слезы, и посмотрел в красные глаза. Хёнджин тут же отвел взгляд, от чего старший напрягся.  «Что-то тут не так…» Все внутри химика тряслось и дребезжало, будто бабкин сервиз, что везли в трамвае по угандошенной дороге. Было страшно, катастрофически страшно. Страшно потерять его. Его объятия, его поддержку, заботу, его поцелуи и даже запах. Хёнджин уже не назовет тот день, когда не вдыхал судорожно такой любимый аромат его парфюма. Сейчас это казалось нормальным, естественным. Необходимым. Сынмин был необходимым. Как воздух. Как солнце.  – К-когда мы… вернемся домой? – Тебе не нравится тут? Мы можем хоть сейчас уехать в любую другую страну, кукушонок, только скажи… Хёнджин вновь разрыдался, цепляясь за чужую майку и отчаянно прижимаясь к телу мужчины.  «Боже… что с ним? Я что-то не так сделал?.. Он же хотел в Майами, сам говорил как-то…»  – Н-нет… Я… Мне все нравится… Очень нравится… – Попытался объяснить химик, борясь с внезапно давшем о себе знать рвотным позывом.  Сынмин потянулся к сумке и достал бутылку воды. На немой вопрос ответил: – Я на пробежку вышел… Попил?Повторяй за мной.  Ким взял его руки в свои и, глядя в глаза, медленно и глубоко вдохнул, задержал дыхание на три секунды, выдохнул. Вновь перерыв в три секунды, вдох, три секунды, выдох, три секунды, вдох… Не сразу, но Хёнджин успокоился. Увидев, что ему лучше, мужчина немного расслабился и отвел взгляд, стараясь лишний раз не смущать и не давить.  «Либо я окончательно ебанулся, либо он самый лучший на свете… Скорее всего и то, и другое…»  – Я понимаю, что последний месяц похож на девятый круг ада, поэтому мы с тобой сейчас здесь. Нужна разгрузка, отдых… Но когда мы приедем, пиздец продолжится, и как долго - я не знаю. – Тихо начал Ким, большими пальцами разминая чужие ладони. – Но я обещаю, что бы ни случилось, всегда буду рядом. Всегда защищу. Всегда поддержу. Ты мне… – Я люблю тебя.  Хёнджин резко замолчал. Так же резко, как произнес проклятые три слова, осознавая, что теперь назад пути точно нет.  Встретившись взглядом с мужчиной, Хван сжался, ощущая, как скручиваются внутренности и возвращается тошнота.  «Че я наделал блять, он меня сейчас ебнет и в океан скинет…» – Я люблю тебя, Хёнджин. – Ответил спокойнее Сынмин и, подавшись навстречу, втянул его в долгий нежный поцелуй.  Последний гвоздь в гроб Хёнджина забит.  «Задание успешно провалено…»

____________________

Хёнджин, уворачиваясь от мяча, пытался отбить его, желательно не лицом. Сынмин, смеясь, старался подавать помягче.  «Ебал я ваш волейбол…» – Чаги-я, лови! – Блять!  Хёнджин отбил мяч и растер красные от ударов запястья, но в очень скором времени мяч вновь летел в сторону его лица. Еще капля везения; мяч отбит.  – Сынмин-а, руки болят… – С каких пор ты стал таким неженкой? – С таких, что мы тут второй час торчим. Я пить хочу. И в туалет.  – Совмести приятное с полезным. – Усмехнулся Ким, убирая мяч в сумку.  Хёнджин, вынырнув из-под сетки, схватил мужчину за руку и, заломив, кинул его через прогиб. Приземлившись на горячий песок, Сынмин снес парня ударом по щиколотке и тут же оказался сверху, мягко сжав шею.  – Убит.  Хёнджин быстро нашел его мизинец и, предупреждая, несильно оттянул. Не получив должной реакции он с силой надавил, вынуждая Сынмина отступить и, сдавив горло, толкнул и перевернул обоих.  – Хуй тебе.  Оба в песке, тяжело дыша, они горящими глазами смотрели друг на друга; Сынмин не выдержал первым, притягивая парня за волосы к себе и целуя.  – А, может, тебе? – Он улыбнулся, толкнувшись бедрами в чужие ягодицы.  – Твой член хоть когда-нибудь не стоит? – Закатил глаза химик, специально ерзая.  – Когда тебя рядом нет. – Уже без улыбки ответил старший и, подхватив парня под бедра, поднялся.  Хёнджин успел зацепить сумку и, вися как детеныш обезьяны, улыбнулся, стряхивая песок с волос мужчины.  После душа и отдыха парочка спустилась в ресторан. Хёнджин заказал любимый тост с авокадо и лососем, пасту с креветками и тирамису. Сынмин, скрывая улыбку, заказал стейк с картошкой фри и вино.  – Как ты себя чувствуешь? – Спросил он, стараясь не вызвать подозрений.  Хёнджин тут же понял, зачем тот спрашивает и вспомнил свою утреннюю сцену двухдневной давности.  – Хорошо… Рядом с тобой всегда хорошо. – Честно ответил химик. – В тот день… Я просто распереживался… Все навалилось. И работа, и то, что мы почти не видимся… еще и Ёндо… Сынмин беззвучно усмехнулся, увидев искры в чужих глазах.  – Это ревность? Неужели? – Сынмин отпил из бокала, кусая губы. Заводит.  – Если да, то что? - Бросил Хван, избегая внимательного взгляда. – Вечно крутится рядом с тобой. И так встанет, и так… Со своим кофе ебаным носится… Ким улыбнулся, чувствуя приятное тепло в груди, и накрыл его ладонь своей.  – Мне абсолютно поебать на твоего Ёндо, на его кофе и на то, как, где и когда он стоит. К слову, я ни разу не выпил кофе, что он приносил.  Хёнджин посмотрел на него, щурясь. Сынмин улыбался. Это напрягало. С одной стороны Хёнджин понимал, что ревновать глупо, если Сынмин захочет уйти, он уйдет, но сейчас в ресторане с ним сидит именно он, а не ебучий Ёндо. Рассуждения, конечно, логичные, но… – А вдруг он тебе понравится? Вот если бы ты меня не знал, стал бы с ним спать? Ким мягко рассмеялся, поглаживая его ладонь, но, уже зная ответ, решил промолчать.  – Сынмин?.. Хёнджин напрягся. Мужчина спокойно продолжил есть, старательно подавляя улыбку и зная, что с этим молчанием надо быть осторожнее, ведь крайне велик шанс, что тарелка с пастой откажется у него на голове.  – То есть, блять? Ты бы ему вставил? – Не унимался Хёнджин.  Сынмин поперхнулся вином, но, сдержал напиток внутри, тихо засмеялся и посмотрел на парня.  – Серьезно? Хёнджин… мои последние отношения закончились лет пять назад и за это время я ни с кем не встречался.  – Я не это спросил. Вставлять можно и без отношений.  – Нет, я бы не вставил ему. – Серьезно ответил Ким.  – Почему? – Издеваешься? Видя, что Сынмин больше не смеется, химик замолчал.  – Я влюбился в тебя, как только увидел. Твое ахуевшее лицо на ринге - просто нечто, а то, что ты устроил в машине, добило окончательно. Какой нахуй Ёндо?  – Пак… – Хёнджин заткнулся. Вовремя.  Сынмин выдохнул, чувствуя, как тонкие пальцы касаются его руки, и на секунду закрыл глаза.  – Я люблю тебя. И если я это говорю, то не просто так. Как ты и сказал, вставлять можно без отношений, чем мы с тобой и занимались раньше, но после того разговора на пляже, я думал, мои намерения более, чем ясны.  Увидев, как парень опустил глаза, Ким продолжил.  – Ты нужен мне. Не как дырка для спуска, не как шлюха, удобно работающая на меня и в лаборатории, и в спальне. Ты нужен мне, как человек. Именно тебя я хочу видеть каждый день рядом с собой. Каждый. День. Утром, просыпаясь. Вечером, засыпая. Днем, работая. Если я, блять, говорю это, значит это что-то да значит. Нужно мне было предлагать тебе отношения, если бы я и дальше мог тебя трахать без обязательств?  – Ты прав. Извини. Мне не стоило сомневаться в тебе.  Сынмин, видя грустные глаза, тут же растаял и поцеловал дрогнувшие пальцы.  – Не забивай себе голову ерундой. Мое сердце принадлежит одному тебе. – Улыбнулся мужчина, касаясь чужого бокала своим. – За наше «долго и счастливо».  Хёнджин под звон бокалов улыбнулся, сжимая теплую ладонь. 

____________________

Корея встретила холодным дождем, ветром и серыми многоэтажками. Машина, подъехавшая едва не к самому самолету, быстро довезла до купленных недавно апартаментов и, зайдя в уютное гнездышко, Хёнджин впервые за сутки расслабленно выдохнул.  Душ, чай, теплые объятия, фильм и мягкий диван с горой сладостей и чипсов - то, что нужно. Химик, хмурясь составу йогурта с хрустящими шариками, сдался и, махнув рукой, принялся тихо хрустеть, прикрывая глаза каждый раз, когда тонкие пальцы мужчины забирались в его влажные волосы.  Работа навалилась не сразу, но Хёнджин уже в первый день ощутил всю прелесть послеотпускного пиздеца. Желания работать не было, а сдавать формулы и пробирки надо было.  Сынмин часто заходил. Даже слишком.  – Ты мешаешь мне работать… – Неужели ты прогоняешь меня?.. Хёнджин, поставив пробирку в штатив, развернулся, стягивая перчатки и целуя мужчину.  – Неисправим.  – С ума от тебя схожу. С самого утра со стояком, пощади…– Умоляюще пробормотал Ким, припадая губами к тонкой шее.  Хёнджин схватил его за горло, отстраняя от себя.  – Не сейчас, иначе у меня тоже встанет и вообще все по пизде пойдет. Садись. – Хван толкнул его к свободному столу и, кусая шею, накрыл ладонью твердый пах мужчины, второй рукой дергая ремень.  Естественно, пиздец был неизбежен. В процессе и у Хёнджина кое-где образовалось давление, а потому следующим на колени опустился Сынмин, но так быстро он не отделался. Хёнджин, немного злясь на то, что его отвлекают, взял от этого минета максимум и даже чуть больше.  Успокоившись и приведя себя в порядок, они вернулись к работе. Хёнджин вернулся. Сынмин частично продолжал капризничать и мешаться под ногами. Усевшись в кресло, он закинул ногу на ногу и принялся читать свеженаписанный отчет, который периодически выхватывали и дополняли. Сынмин на его пыхтение улыбался и целовал руки. Хёнджин замолкал и возвращался к работе.  – Если я накосячу, ты будешь виноват.  – Если ты накосячишь, я тебя накажу, а товар продам, но уже в другое место и по чуть более низкой стоимости.  Видя, как дуется химик, Сынмин выставил руки в примирительном жесте, но всю его сущность выдавал игривый блеск в глазах. Хёнджин, заливая стол шипящей пеной, натянул на начальника респиратор и ушел в работу. Сынмин, не сопротивляясь, наблюдал.  – Метиламина поменьше.  Хёнджин недобро сверкнул глазами из-под защитных очков, оставляя комментарий без ответа и, схватив пробирку с красным порошком, отвернулся.  – Красный фосфор. Решил другим путем пойти?  – Я тебе сейчас в лицо кислотой хуйну. Не пизди под руку. Знаешь же, люблю в одиночестве работать.  Сынмин, улыбаясь, закусил губу и, кивнув, стянул маску, поцеловал защитные очки своего химика и исчез.  – Алло? – Хуем по лбу не дало? Здаров, Сынмин-а, минутка-часик есть? – Ебать у тебя время измеряется… Если срочно, то найду.  – Срочно или нет, решай сам, но дело касается ментов. Приезжай в наше кафе, я уже там.  Сынмин, сжав ключи от машины, написал короткое сообщение Хёнджину и вышел из дома.