Вдумчивая страсть

Первое, что услышала Мира, сквозь утреннюю дрему, – это переливы музыки ветра. Первое, что увидела Мира, – это расслабленное лицо Фонга, лежащего подле нее на кровати. Первое, что почувствовала Мира, – жар смущения, обжегший щеки. Приятная нега в теле говорила о хорошем сне, что казалось ей удивительным, учитывая события последних дней: После уточнения места встречи, которым по итогу оказался отель «Калифорния», Мира и Фонг заселились туда, выбрав номер, на одном этаже с Жозе Порла. Один на двоих. С двуспальной кроватью. Даже сейчас, лежа возле Фонга, Мира находила это решение немного странным и поспешным, даже учитывая их признание в чувствах. Следующие несколько дней прошли в сборах: подготовка оружия, повторение и уточнение плана, разработка путей отхода, выбор маскировки. И бесконечные моменты-напоминания об его-ее чувствах. Например, оставленные ему записки на столе, когда он возвращался поздно в номер, и Мира уже спала в номере, или заправленный его пальцами локон перед выходом на миссию. А потом настал час X, и все покатилось к чертям. Сначала все шло гладко: они успешно проникли в номер Порла и поставили там жучки. В назначенный срок Жозе встретился с партнерами в номере – Мира особенно хорошо запомнила один приторно сладкий голос, – и они начали обсуждать дела, разбивая деловой разговор пошлыми шуточками. Потом кто-то пошутил про глупых и строптивых малолетних недотрог, которые только и хотят, что раздвинуть свои ножки и следующее, что Мира помнила губы Фонга, шепчущие ее имя. Его рука сжимала когтистую лапу ее демона. Красный костюм был разорван и на плече багровели капли крови, – кажется, то была небольшая царапина, но все же – а за Фонгом, в миллиметре от ее когтей, она увидела перепуганное лицо Жозе. И, ослабев, рухнула на пол. Потом повыскакивали охранники и люди Фантома – им с Фонгом чудом удалось убраться с места событий. Он не сказал ей ни слова в духе «я говорил, ты еще не готова». Петляние по улицам и закоулкам Гонконга в попытках скрыться от людей Жозе заняло чуть более получаса. Они затормозили в узком переулке, зажатые между двумя высокими зданиями. Рядом красноватым сетом горела вывеска какой-то забегаловке. Мире показалось, что она впервые вздохнула полной грудью – и тут же задохнулась, когда Фонг аккуратно притянул ее к себе и поцеловал. Страстно и обжигающе. Должно быть тогда в его душе, вопреки обыкновению, была буря, пусть внешне он выглядел разве что взволнованным. Ближе к утру, бросив автомобиль в том самом переулке, они добрались до дома Фонга на такси, вернее до ближайшего коттеджного поселка, откуда еще час шли пешком, и затем получили отборную порцию брани от Макарова, переволновавшегося из-за звонка Жозе. К счастью, он быстро сменил гнева милость. Потом они с Фонгом сидели в столовой, пока она, выпотрошив аптечку, обрабатывала ему рану она. Та и впрямь оказалась неглубокой царапиной. Она помнила почти дословно их разговор. – Полный провал, – резюмировала Мира. – Мы живы – это уже успех, – усмехнулся Фонг, чуть кривясь от раны оставленной ее когтем на плече. – Похоже, отвык я от боли. От много отвык. Занималась заря. Небо, подсвеченное желто-розовой палитрой, постепенно набирало краски к линии горизонта, но густой туман продолжал клубиться во дворе плотными облачками. Стояла легкая, звенящая тишина – вот-вот и начнется жизнь. – Забавно, столько проблем, но так спокойно на душе, – сказал Фонг, смотря в окно на желто-розовые всполохи облаков. – Люблю раннее утро. Мира затянула повязку, сложила медикаменты в аптечку и замерла в нерешительности, боясь спугнуть что-то неуловимое в этом чудесном умиротворенном моменте. Без «до» и «после». Именно «сейчас» в тишине этого дома вместе с Фонгом она чувствовала себя лучше и легче, чем за весь прошедший год. Ее взгляд скользнул по лицу Фонга, задержавшись на его губах. Первые лучи солнца заглянули в окно кухни, озолотив стены и подсветив его профиль. – Это лучшее утро за этот год, – призналась Мира. – Это лучшее утро за последние несколько лет, – согласился Фонг. И тогда Мира, наклонившись, легко коснулась его губ. Фонг ответил, усадив ее на стол. Глубокий, спокойный почти вдумчивый поцелуй внезапно стал горячее и настойчивее. Губы Фонга переместились на шею. Прикосновение пальцев под кофтой, горячие ладони на ее груди откликнулись внизу живота приятным жаром. Он целовал ее неспешно и в тоже время страстно. Огладил внутреннюю сторону бедра, побуждая ее прижаться к нему. Мира смутно помнила, как они дошли до кровати, как она сжала простынь, когда он медленно вошел в нее, срывая то ли стон, то ли вздох с ее губ. Но Мира хорошо запомнила его фразу перед тем, как она провалилась в сон: – Это лучшее утро со дня проклятия. А может и дольше… – Проснулась? – спросил Фонг, выдергивая Миру из воспоминаний. – Сейчас уже третий час дня. Мира потянулась и села на кровати. Легкий ветерок из приоткрытой балконной двери приятно холодил разогретое тело, снимал остатки дремы, погружая в не радужную реальность. Мире же хотелось чуть подольше задержаться в этой уютной неге – думать о проваленной миссии, Боссе и будущих проблемах семьи ей совсем было не в радость. Мысли же о скором отлете она избегала особенно старательно, гнала прочь из головы. Она перевела взгляд на Фонга: он все еще лежал на спине, по пояс укрытый одеялом, и смотрел куда-то вдаль. Ей бы хотелось знать, сходятся ли хоть в чем-то их мысли сейчас. – Мира, когда мы вместе, я чувствую себя счастливым, – внезапно сказал Фонг, и Мира почувствовала, как сжалось сердце. – Я хочу спросить, чувствуешь ли ты что-то родственное этому? Чувствуешь ли ты то, что могло бы быть началом чего-то большего и прекрасного? И хочешь ли ты этого? – Предлагаешь встречаться? – на всякий случай уточнила Мира, формулировка Фонга ей нравилась, но она не уточняла их статус. – Если одно слово способно передать все то, что я спросил, то, пожалуй, да, – ответил Фонг. – Ты можешь подождать и ответить позже, когда прислушаешься к звучанию своего сердца. При мысли о возможном совместном будущем, пусть размытым и нечетком, где такие моменты станут реальностью, Мира почувствовала прилив решимости. Еще до начала миссии она решила, что даст понять Фонгу свои намеренья, поэтому его вопрос не застал ее врасплох. Она уже знала: ее ответ – да, какой бы финал не получили эти отношения она хотела вкусить их, открыть свое сердце и прикоснуться к душе Фонга. – Давай попробуем, – сказала Мира, повернувшись к Фонгу. – Я достаточно хорошо слышу звучание своего сердца, чтобы знать, что мне хорошо с тобой. Фонг довольно и в тоже время нежно улыбнулся, коснувшись ее пальцев рукой. – Значит, коробку чая я передам Макарову, раньше, чем планировал.