Гремучая смесь.

Дальнейшие события рабочего дня проходили для Саши будто бы в тумане. Он был растерян, на лекциях часто делал неуместные паузы, глубоко уходя в свои мысли. Не только бывалые студенты, но даже первокурсники заметили нетипичное поведение преподавателя. Ему действительно была несвойственна подобная невнимательность, но появление Влада и его настойчивое желание узнать правду выбили Одинцова из колеи. Саша не понимал, как можно рассказывать почти незнакомому человеку причину своих поступков и при этом не сделать только хуже. Панический страх за своё будущее постепенно накрывал, обволакивая мозг и отключая критическое мышление. Как человек взрослый и здравомыслящий, он выбрал самый оптимальный (по его мнению) выход. Одинцов решил позорно сбежать. Стараясь не привлекать внимания окружающих, Саша вышел из здания университета на час раньше обещанного и через задний двор направился к небольшой калитке. Беспокойно озираясь по сторонам и не увидев измайловской шкафоподобной фигуры, блондин толкнул решётчатое полотно и быстро зашагал в сторону автобусной остановки. Но не успел он пройти и трети пути, как сзади на него налетели двое рослых мужчин и отточенным приёмом скрутили руки за спиной. Атлетическое сложение, похожие короткие стрижки, характерные наушники в одном ухе и одинаковые строгие костюмы выдавали в них элитных телохранителей. — Что вы делаете? — гневно завопил Одинцов. — Не рыпайся. Хуже будет. И не ори. Ты и так уродец, так что лишние увечья тебе ни к чему, — прорычал один из нападающих и сказал куда-то в сторону:— Вы были правы, он здесь. Дёрнувшись пару раз, Саша понял, что вырваться не получится, и прекратил тщетные попытки сопротивления. — Может, отпустите? — попробовал облегчить свою участь блондин. — Я не сбегу. — Указаний не было, — отрезал охранник, но стальную хватку слегка ослабил. Второй сделал то же самое. Через несколько секунд к стоящей на тротуаре троице подъехала чёрная Mazda, и из неё вышел улыбающийся Влад. Саша мог дать руку на отсечение, что эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Наоборот, увидев этот саркастический, почти звериный оскал, по коже пробежал холодок. — Так и думал, что ты решишь смыться, — брюнет подошёл ближе и, схватив Одинцова за подбородок, заглянул тому в глаза. Изумруды дерзко полыхали праведным гневом, и Измайлов поймал себя на мысли, что ему безумно нравится это дикое, неукротимое выражение. — Владлен Романович, что с ним делать? — спросил один из мужчин. — Владлен? — Сашины слова были полны сарказма. — Ха-ха-х, так ты, Леночка, значит? Один из телохранителей невольно прыснул со смеху, но грозный взгляд начальника мигом прекратил эту неуместную выходку. — В машину его, — скомандовал Измайлов, — на переднее сиденье. — Кто тебе сказал, что я поеду? — зашипел Одинцов, словно дикая кошка. — Тебя не спрашивали. Но если ты хочешь устроить разборки прямо перед зданием универа и попасться на глаза начальству или студентам, валяй. Мешать не буду. — Пусть твои мордовороты меня отпустят. — Сбежать решил? — Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы тягаться с твоими профи. Я их даже не заметил. — Если бы ты их заметил, это означало бы, что они зря получают свои деньги. Серёж, отпустите его. Хватка тут же исчезла, и Саша встрепенулся, словно выбравшаяся из силков птица. Поправив пиджак, он заносчиво посмотрел на брюнета. — И куда ты собираешься меня везти? — Есть хочу, — улыбка стала теплее, будто кто-то переключил рубильник, и Одинцов невольно на ней залип, не в силах отвести взгляд, — голодный как зверь. Уверен, ты тоже. Заодно и поговорим. "И почему он опять прав?" — подумал Саша. — "Я на нервах, действительно, за целый день не съел ни кусочка". — Ресторан сильно пафосный? — уже вслух спросил он. — Подозреваю, ты меня не в МакДоналдс повезёшь. — А что, хочешь туда? — ехидно поинтересовался Измайлов. — Я могу. — Ну уж, не-еет. Я смотрю, ты человек не бедный, раскошелишься на что-нибудь подороже, чем бургер. — Саша гордо выпрямился и пошёл в сторону машины. — И не надейся, что я буду за себя платить! — И в мыслях не было, — Влад улыбался чеширским котом. Ну, действительно! Он и сам не мог понять, что же именно в этой ситуации его настолько веселит. Одинцов плюхнулся на переднее сиденье и дождался, пока Измайлов займёт водительское кресло. — А эти двое, — блондин пренебрежительно махнул головой в сторону телохранителей, — тоже с нами поедут? — Нет. У них слишком много своей работы. — Это хорошо, — Саша поёрзал на сиденье. — Домой ко мне поехали. — Что? — не понял Влад. — Что-что! Думаешь, я в таком виде в люди выйду? Переодеться нужно. — Куда едем? — спросил Измайлов, заводя мотор. — Ого! Оказывается, Леночка у нас не всесильный? Я был уверен, что ты уже в курсе всей моей подноготной. Ладно, сегодня поработаю твоим навигатором. Давай прямо и за светофором налево. — Пристегнись, — бросил Влад, абсолютно проигнорировав оскорбительное обращение, но в списке сашиных провинностей появился первый пункт.

***

— Подожди меня в машине, — попросил Одинцов, когда они подъехали к синей многоэтажке. — Не обещаю, что я быстро, но постараюсь. Не дожидаясь ответа, блондин зашёл в подъезд, вызвал лифт и поднялся на свой этаж. Саша старался держать себя в руках, но пальцы предательски тряслись от волнения. Он никак не мог попасть ключом в замочную скважину, а когда дверь наконец-то открылась и Одинцов облегчённо вздохнул, закрыть её за собой не дала широкая жилистая ладонь, схватившаяся за полотно. Влад, как ни в чём не бывало, стоял возле квартиры и выжидающе смотрел на блондина. "Ого! За такой короткий срок он успел подняться по лестнице до шестого этажа, и даже дыхалка не сбилась. Сука. Прям Супермен". — И что из фразы "подожди меня в машине" тебе непонятно? — огрызнулся Одинцов. — Подозреваю, останься я там, то так бы тебя и не дождался. "Блять, попался. Я действительно не собирался возвращаться. Он что, мысли читать умеет? Реально Супермен". — По лицу вижу, что не ошибся, — хмыкнул Измайлов и нахально шагнул за порог, заставляя Одинцова пройти вглубь. Саше оставалось только обречённо вздохнуть. — Я смотрю, выбора у меня нет. — Не-а, — весело подтвердил брюнет, снимая обувь. Удивительно, но Влад совсем иначе представлял себе сашино жилище. Больно не вязалась эта унылая, безликая обстановка со взрывным характером блондина, и только когда Одинцов открыл боковую спальню, Измайлов понял, что всё это было просто ширмой, а настоящая сашина душа находится в этой комнате. — Может, ты выйдешь? Мне нужно переодеться, — Саша подошёл к туалетному столику и положил на него грубые очки. — Я что-то не видел? — нагло спросил брюнет, по-хозяйски уселся на широкую кровать и стал с любопытством осматривать обстановку. Внимание привлекала каждая мелочь. Хотелось подойти поближе, рассмотреть, попробовать на ощупь, но, видя, как хозяин этого богатства и без того жутко нервничает, Измайлов не смог себе этого позволить и перевёл взгляд на Сашу. Тот снял парик и аккуратно надел его на одну из болванок, избавился от фиксирующей волосы сеточки и взъерошил блондинистые локоны. После сел на низкий пуф и, смочив спонж мицеллярной водой, стал методично снимать грим. Никто из них не проронил ни слова, но Одинцов спиной чувствовал на себе сверлящий взгляд незваного гостя. — Если хочешь что-то спросить, спрашивай, — не выдержал Саша. — И давно ты так живёшь? Таким тоном спрашивают "Который час?" или "Как пройти на улицу Пушкина?", но почему-то именно эта интонация успокоила блондина. — Достаточно давно, чтоб забыть, когда именно это началось, — ответил тот и почему-то начал объяснять: — Моя семья меня не принимает, а ещё я боюсь потерять работу, вот и маскируюсь. — И ты никогда не попадался? — Один раз. Меня сестра застукала. Не успел комнату закрыть. Но пока я оплачиваю её хотелки, она молчит в тряпочку и даже иногда помогает. Заранее сообщает о маминых визитах. Надеюсь, что и ты меня не выдашь. — Тоже собираешься оплачивать моё молчание? — Ха-х, боюсь, мне никаких денег не хватит. Скорее всего, то, что я зарабатываю за месяц, ты можешь потратить за вечер. — Тогда чем расплачиваться будешь? — поддел Измайлов. — Ничем, — не купился Одинцов, — просто надеюсь на твою порядочность. — Ммм, — многозначительно протянул брюнет. На самом деле Влад и не собирался этого делать. Он никогда не раскрывал личные секреты других людей, и за это особо ценился в Тематическом окружении. Хотя это была бы прекраснейшая возможность приструнить блондина и шантажом вынудить его исполнять любые измайловские прихоти. А может, Саша уже попадал в такую ситуацию? Любопытство поскреблось острым коготком на кончике языка. — А твои парни? — не сдержался Влад. — Неужели никто не догадался? — Парни? — не сразу понял Одинцов. — А-а, ты имеешь в виду мужиков с которыми я иногда сплю или темачу? Нет. Ты – первый. — Спишь. Так грубо. Ты что, никогда никого не любил? — Любил, — плечи опустились, а в словах почувствовалась неприкрытая горечь. — Только вот меня не очень... Саша на секунду замер, а после, будто переключив рубильник, гордо вздёрнул подбородок. — Так! Мне в душ надо. Надеюсь, ты за мной не пойдёшь? Измайлов широко улыбнулся. — Не сегодня. Но когда-нибудь ты обязательно меня об этом попросишь. — Вот ещё! — отмахнулся блондин и ушёл мыться. Теперь Влад мог не спеша исследовать эпатажную спальню, заглянув даже в самый дальний её уголок. Поначалу казалось, что в комнате царит полный беспорядок, но стоило присмотреться повнимательнее, как становилось ясно, что всё находится строго на своих местах. Модные журналы и книги стояли прямо на полу, но в аккуратных стопках и чётко распределены: первые – по дате выхода, вторые – по сериям. Стол был завален набросками, чертежами и непонятными эскизами, но за пределами столешницы Влад не нашёл ни одного где бы то ни было валяющегося листка. Открытая вешалка ломилась от одежды, но вся она, как и стоящая под ней обувь, строго соответствовали сезону. Пробегая взглядом по вещам, Влада привлекла стоящая у стены высокая, закрытая картонная коробка. Она выделялась на фоне остальных внушительным размером и кричащей глянцевой поверхностью с золотыми узорами. Измайлов вспомнил, что в подобных коробках его мама хранит сапоги и оказался прав. Стоило её достать, открыть крышку и заглянуть внутрь, как он увидел, что там лежали бледно-голубые ботфорты с высокой шнуровкой, боковой молнией и небольшим каблуком. — И что бы это могло значить? – Это было первое, что спросил Измайлов, когда Саша вернулся из душа, указывая на лежащие рядом на кровати сапоги. — Ты в чужом доме всегда так себя ведёшь? — возмутился Одинцов. — Роешься в личных вещах, устраиваешь допрос с пристрастием. Не было бы у тебя охраны, принял бы за мента. — Ты не ответил, — тон стал строже. — Ты что, кроссдрессер? — Ого, какие мы словечки знаем! — Александр. — ЧТО?! Влад встал с кровати и сделал два шага навстречу. Расстояние между ним и одетым в одни лишь боксеры блондином опасно сократилось до пары десятков сантиметров. Длинные пальцы с идеальным маникюром коснулись подбородка и заставили слегка приподнять лицо, ровно настолько, чтобы их взгляды встретились. — Не выводи меня, — большой палец оттянул нижнюю губу. — И давай договоримся на будущее: я – спрашиваю, ты – отвечаешь. Иначе я могу стать совсем не добрым. От направленного на него сапфирового взгляда всё сашино естество замерло, превратившись в соляную статую. Это были холодные глаза абсолютного доминанта, не привыкшего к отказам. Они гипнотизировали, моментально меняя окружающую ауру по своему усмотрению. Одинцов почувствовал, что его мазохистская сущность уже подчинилась этому мужчине и готова исполнить любой приказ, но где-то на самых задворках сознания велась борьба, поэтому он упрямо хранил молчание. Тёплая ладонь легла на талию, прошив будто разрядом электрического тока место соприкосновения с оголённой кожей. А после... После Саша, скорее не увидел, а больше почувствовал, как к нему приближается ровное, обжигающее дыхание. Оно скользнуло по шее, пощекотало за ухом и превратилось в низкий бархатистый голос. — Я знаю сотню способов, как заставить тебя слушаться, не применяя силу. Сука! Это было выше сашиных сил. Сглотнув подступивший к горлу комок, он слегка склонил голову в сторону и тихо прошептал: — Это костюм. — Что? — не понял Влад и слегка отстранился. Когда рука исчезла с талии, говорить стало легче. — Это костюм для BDSM-выступления, — уже увереннее повторил Одинцов и тут же поправился. — Точнее, его часть. — Покажи весь, — мгновенно отреагировал Измайлов и, заметив, что блондин вот-вот готов отказаться, быстро добавил: — Иначе не поверю. Понимая, что он попал в ловушку и деваться ему некуда, Саша еле заметно кивнул и, пряча взгляд, добавил: — Только выйди... пожалуйста. Измайлов улыбнулся одними уголками губ и с радостью исполнил такую любезную просьбу. Если ему не изменяла память, "пожалуйста" он слышал от блондина впервые. Закрыв за собой дверь, Влад сел в безликой гостиной, удивляясь такой кардинальной разнице между этими помещениями. Действительно, создавалось впечатление, что здесь соседствуют два абсолютно противоположных человека. Причём эти люди не то что не дружат, а даже стремятся не пересекаться друг с другом. Гипотезы наслаивались одна на одну, но поток мыслей был резко прерван, так как дверь медленно открылась, и из глубины комнаты донёсся смущённый голос. — Можешь заходить, если хочешь. — Выйди сюда. — Я... — голос почему-то замялся, — я не могу. — А я сказал тебе: ВЫЙТИ СЮДА. — настаивал Влад, проверяя одну из версий. Медленно, будто лениво поднимающееся над морем солнце, в проёме возникла худощавая фигура и замерла нерешительным, пугливым зверьком. Одного взгляда хватило, чтобы сердце Измайлова пропустило удар, а в груди стало тесно. В дополнение к высоким сапогам на блондине были коротенькие серебристые шортики и такого же цвета сеточная накидка- разлетайка . Шею плотно облегал широкий бледно-голубой чокер с серебристым кошачьим колокольчиком, а запястья украшали напульсники, имитируя собой наручники. — Ну... вот, — сашины пальцы судорожно комкали полы накидки. — Подойди ближе, мне плохо видно, — соврал Измайлов. Саше было неловко и страшно. Неловко от того, что он впервые показывает кому-то придуманный им костюм. И хотя каждую его деталь он подбирал со всей тщательностью и скрупулёзностью, на которую только был способен в условиях ограниченного выбора и бюджета, его одолевал страх услышать критику и насмешки в свой адрес. А ещё... Ещё он никогда не выходил в подобном наряде за пределы комнаты. Это являлось своего рода табу, созданное его же сознанием. Гостиная была территорией учителя, и мазохисту-извращенцу здесь не оставалось места. И вот сейчас Саша стоял перед выходом, будто перед какой-то невидимой границей, барьером, разделяющим две его жизни, и ему предстояло не просто переступить порог, а перешагнуть через себя. В горле пересохло, пальцы судорожно сжимались в кулаки, и блондин уже несколько раз переносил вес с одной ноги на другую, намереваясь сделать шаг, но снова и снова нерешительно замирал на месте. Брюнет продолжал спокойно сидеть на диване, наблюдая, как на сашином лице меняются эмоции. Его догадка подтвердилась на все сто. Несмотря на всю браваду и язвительность, Одинцов безумно себя стеснялся. Так же, как когда-то давно, себя стеснялся и ненавидел сам Измайлов. Влад мысленно улыбнулся, чувствуя между ними некое душевное родство. Теперь хотелось не сломать и подчинить, а наоборот, достать из раковины, раскрыть потенциал и наблюдать, как же ярко сможет засиять этот закомплексованный щеночек. — Саша! Услышав своё имя, Одинцов вздрогнул, отвлекаясь от собственных мыслей. — Саша, — уже более мягко позвал Измайлов, — ты ДОЛЖЕН выйти. — Я... нет... я не могу, — Одинцов отрицательно покачал головой. — Можешь, — звучало твёрдо и убедительно. — Почему? — Потому что Я жду.