Звёздочка

***

* Переговоры без гарантии * — Для начала представьтесь. Мужской голос в трубке звучал ровно, сдержано, но в нём чувствовалась привычка к власти. Так говорят люди, которые решают судьбы. — Я… Я Мартин. Джесс Мартин, владелица фотостудии Raw & Real в Остине. — Минуту… На той стороне воцарилась тишина, только лёгкий шелест бумаги или клавиатуры выдавал, что собеседник не просто слушает — проверяет каждое слово.  — Кто вам меня посоветовал? — Моя тётя, миссис Беатрис Мартин. — Подождите минутку. В этот раз пауза затянулась, и я не выдержала: — Вы проверяете меня? Тихий смешок, едва слышный, но я его уловила. — Вы не глупая девушка, и это мне уже нравится. Это бизнес, мисс Мартин, а значит, я должен быть уверен в тех, кто рассчитывает на мою помощь.  В голосе не было ни капли эмоций, и мне стало как-то неуютно. Такой человек мог бы не просто закрыть твою студию — он мог стереть тебя с карты мира так, что даже поисковик не напомнил бы о твоём существовании. — Так чем могу помочь вам, мисс? И ознакомлены ли вы с оплатой? — В самых общих чертах… Теперь моя очередь замолчать. Я не привыкла, чтобы меня оценивали, как товар, но именно так я себя чувствовала. * Цена вопроса * В любом случае встреча должна была состояться лично. Это означало билет в Лос-Анджелес, дешёвый мотель и долгий путь в место, где решится, насколько далеко готова зайти ради своего дела. Передо мной возвышалось здание, настолько огромное, что на его фоне агентства в Остине казались курятниками. Высокие зеркальные окна, золотистые буквы названия, отливающие в лучах солнца, и безукоризненно одетые люди, спешащие внутрь. Но больше всего бросалась в глаза роскошь, словно специально созданная, чтобы заставить любого смертного почувствовать себя ничтожным. Только я не была студенткой, впервые выбравшейся на стажировку. Слишком много раз ходила по краю — от университета, где приходилось биться за каждый шаг, до студии, которую вытягивала на собственных плечах. Поэтому походка оставалась ровной, осанка безупречной, а костюм, пусть и купленный на распродаже, сидел так, будто был сшит на заказ.  * Дьявол в кабинете * Кабинет больше походил на зал заседаний совета директоров: стены, отделанные деревом, кожаные кресла, антикварный стол, над которым свисала массивная люстра. Но самое главное — он. Грей Стюарт. Не красавец, однако и не отталкивающий. Возраст около пятидесяти, короткие тёмные волосы с проседью на висках, сухощавое лицо с резкими чертами. Глаза… вот что в нём выбивалось. Слишком холодные, спокойные, и при этом цепкие, словно рентген, просвечивающий людей насквозь. Жестом указав на кресло напротив, после чего, не теряя времени, задал главный вопрос: — Можно визитку? Просветив её под ультрафиолетом, разорвал и небрежно выбросил.  — Что вам нужно? Именно от моего ответа зависела цена. — Контракты. Хорошие. Значит, необходима рекомендация и продвижение. Стюарт чуть усмехнулся, не сводя с меня оценивающего взгляда. — Вы могли бы стать актрисой. — О нет, с меня достаточно того, что я работаю с ними. На первый взгляд он показался даже нормальным. Холодный, деловой, ничего в нём от монстра не было. Вот только нутро подсказывало: передо мной уже не человек. Люди с таким бизнесом, с таким влиянием, такими не остаются. * Сделка без прикрас * — Раздевайся. Вопрос застыл в моих глазах, а голос отказал. Я не была робкого десятка, и приблизительно представляла, что меня ожидает, но даже так не ожидала такой прямолинейности. — Простите? — Слово прозвучало нейтрально, без намёка на смущение, хотя сердце уже билось чаще. Мужчина, сидевший в массивном кресле за чёрным лакированным столом, сложил руки на животе и улыбнулся. В этой улыбке не было насмешки, лишь ленивое удовлетворение человека, давно привыкшего к подобным ситуациям.  — Я должен взглянуть на товар. Сглотнув, разжала пальцы, что до боли впились в подлокотники кресла, заставляя себя медленно вдохнуть и выдохнуть. Только потом поднялась, застыв перед ним, не делая ни шага. — Вы предлагаете мне интимные услуги прямо здесь? Снова эта улыбка — даже без намёка на замешательство. — Вы думаете, у меня их недостаточно? — Думаю, что если я товар, то должна знать, для чего предназначена, — в моей душе заговорил юрист. Логика — единственное, на что можно опереться в таких переговорах. — Стоит ли предложение тех усилий, которых вы требуете? Чуть наклонив голову, он разглядывал меня с новым интересом. — Давно со мной так не разговаривали. — Это не наглость, а осторожность. Нужно понимать, потяну ли я цену, которую вы назовёте. Пальцы Стюарта начали неторопливо барабанить по подлокотнику кресла.  — Вы деловая женщина, мисс Мартин. Юридическое образование — ваша стихия, не понимаю, зачем было заниматься фотографией. Такая осведомлённость о моей жизни пугала, но я не ответила, пусть думает, что хочет. — Ладно, — кивнул он, — вам надо будет задержаться в моём особняке дней на два-три. Пробный вариант. Готовы ли вы участвовать? — В чём именно? — В игре. Мир — это шоу, а я один из тех, кто делает его интереснее. Голос оставался ленивым, как и улыбка, хотя я чувствовала: это лишь фасад. Внутри не было ни капли безразличия. Этот человек жил тем, чем занимался. — Клуб для избранных, — продолжил далее. — Полная конфиденциальность, строгие правила, никакого подвоха. Мужчины устали от стандартных развлечений, им нужно нечто большее. Всё начинается с представления: красивый антураж, девушки в масках и в эротических нарядах. Никто не говорит, никто не видит друг друга по-настоящему. На первом этапе вы просто объект восхищения. Далее — прикосновения, но только в рамках дозволенного. Затем — всё зависит от ваших амбиций. * Край пропасти * Слушая, внутри всё уже сжималось в один узел. — И, если я соглашусь? — Тогда всё зависит только от вас, насильно никто не заставляет. Ответьте, мисс, на что вы готовы ради успеха? Поверьте, с вашими данными он вам обеспечен. Живой пример — ваша тётя, и не только её бизнес, но и удачное замужество. Грей Стюарт явно ждал реакции: стопроцентного согласия и подчинения, восхищения, а может, испуга, отвращения, слабости, впрочем, я не дала ему из перечисленного ничего. Просто смотрела, холодно, без эмоций. — А если откажусь? Устав стоять перед ним, как послушная девочка перед директором школы, сняв туфли на высоком каблуке, опустилась уже не в кресло, а на пол, скрестив ноги, смотря на него снизу вверх, но чувствовала, что сейчас именно я выше. Усмехнувшись, он поднялся, отворачиваясь и смотря на вечерний Лос-Анжелес через окно. — Послушайте, мы же с вами не на бирже. Вы знали, куда идёте. Моё время стоит очень дорого, прежде чем беспокоить, нужно было всё обдумать. Теперь же вы на моей территории и должны оплатить долг, иначе придётся расплачиваться своим детищем. Завтра вечером вы явитесь по этому адресу, и не делайте глупостей, мисс Мартин, они обойдутся вам ещё дороже.  Новая визитка легла на край стола, в ней всё: адрес, кодовое слово, новые правила жизни. Всё, кроме выбора, которого больше не существовало. Вдох. Выдох. Три дня — всего три дня, выдержать, не сломаться, не позволить превратить себя в игрушку. Лос-Анджелес встречал чужаком, а провожал добычей. * Алкоголь — плохой советчик, но кто его слушает? * Войдя в бар, я на автопилоте выбрала место у стойки. Голова всё ещё гудела от разговора с этим ублюдком, а внутри перекатывалась злость, настойчиво требовавшая выхода. Заказ был простой — порция рома, потом ещё одна, и ещё. Пока алкоголь разливался по венам, реальность становилась терпимее, мысли путались, но обретали странную ясность. Сейчас я находилась на любимой первой стадии — «всё могу», где внутри бурлило чувство власти, граничащее с безрассудством. — Повтори, — кивнула бармену, скользнув взглядом по бутылкам. «Я сильная. Я разрулю. У меня всё под контролем». Вторая стадия подкралась мигом: «теряю контроль, завтра будет стыдно, потому что всё помню». Последующие порции напитка исчезли также быстро, как и первые. Чёрт. На горизонте замаячила третья стадия — та, что заставляла говорить «а, всё пофиг, живём один раз». В этом состоянии люди делают вещи, о которых потом жалеют. Ну или не помнят их, что ещё хуже. — Боже… — пробормотала, массируя виски, и вспомнив, что у меня остаётся студия без присмотра на три дня, набрала Киру. * Звёздочка, подумай ещё раз * — Детка-а-а! — голос подруги был настолько жизнерадостным, что пробил по ушам больнее, чем виски. — Ты пила без меня?! — Пью. Уже. И у меня к тебе просьба… — Обожаю просьбы, когда ты в соплях звонишь! Что случилось? — Студия. Без меня. Три дня. Надо, чтобы… — Три дня?! — Кира как будто только что узнала, что на земле существуют тараканы. — Куда ты вообще собралась? И почему твой голос говорит мне, что ты сейчас сделаешь что-то очень тупое? — Долгая история. — Ой, только не этот тон! Это что, из-за какого-то мужика?! — Не совсем. — «Не совсем»?! Господи, это из-за мужика! — на том конце раздался глухой звук, словно подруга уронила телефон, а потом шёпот: «Чувствую, мне понадобится ещё бокал вина». — Кира… — Минуточку, я сейчас перевариваю твой позор. — Да не из-за мужика, а из-за сделки. — Ага. Ты решила продать душу дьяволу? — Почти. — Детка, я тебя умоляю, скажи мне, что ты не подписалась на работу у какого-нибудь старого падальщика, который хочет тебя в золочёной клетке? Молчание. — Джесс?.. — в голосе Киры уже не было ни веселья, ни сарказма. Только предчувствие катастрофы. — Охренеть.  — Не то чтобы клетка. Скорее… трёхдневная командировка в ад. — Ты же понимаешь, что, когда ты так это называешь, мне хочется тебя ударить? — Кира… мне нужно, чтобы ты приглядела за студией…  и всё. — А мне нужно, чтобы ты не продавала свою задницу как последняя грёбаная героиня плохого женского романа! — Я не продаю. — Но сдаёшь в аренду? — У меня нет выбора. — Всегда есть выбор! — Вот сейчас — нет. — Пьяный, отчаянный вздох в трубку подтвердил моё состояние. На том конце снова воцарилась тишина, а потом раздался шум — видимо, подруга залпом опустошила бокал, и тихий мат, почти шёпотом. — Я хочу умереть, слушая тебя, — наконец-то произнесла она. — Давай одолжим денег, я своих папиков подключу, а дальше разберёмся походу событий. — Нет, Кир, это ещё хуже. Я выдержу эти грёбанные три дня, и у нас появятся рекомендации, а потом я всё разрулю. — Ты не разрулишь, тебя раскатают, пережуют и выплюнут! Ты же понимаешь, это начало. Дальше ты окажешься у них на крючке, а если ещё и приглянёшься… — она нервно рассмеялась. — Детка, стоит попасть в этот невод, и начнёшь запутываться ещё больше. — Кир, всё будет нормально. — Господи, да ты хоть слышишь себя?! — Оказывается, вот почему студия тёти так процветала, — усмехнулась я, но улыбка вышла кривой. — Я думала, это всё она, восхищалась ею, хотела подражать. Губы дрогнули, и слова сорвались с них шёпотом: — Вот и сбылась мечта. Стану точно такой же. На том конце снова воцарилось молчание, только теперь оно было другим. Глухим. Давящим. — Звёздочка, подумай ещё раз, — голос Киры звучал едва слышно. — Да, конечно. Спасибо, Кир. — Да пошла ты, ненавижу твои идеи. * Как из гордого мудака сделать перепуганного принца за один звонок * Время на часах было неприличным, впрочем, Кире было наплевать. — Что тебе? Ты вообще в курсе, который час? — промычал Ян в трубку недовольно, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Почему возмущаемся? Я же не среди ночи… А, нет, среди. Ну прости, — смех хрипловатый, явно сдобренный алкоголем.  — Ты пьяна. Кир, тебе больше некому названивать? — Слушай сюда, грёбаная звезда! Ты, конечно, можешь дальше играть в оскорблённую невинность, однако сейчас не подходящий момент для твоих душевных метаний. — Что? — Ян откровенно демонстративно зевнул, отчётливо давая понять, что ему плевать. — Кира, я спать хочу. Давай обсудим мои душевные раны позже.  — Ну уж нет! Только попробуй бросить трубку — можешь забыть дорогу в нашу студию! — У вас что-то случилось? С Джессикой? — Ну надо же, вспомнил! — ядовитая интонация в трубке могла бы разъесть даже бетон. — Ты так гордо ходил, задирая нос, что даже не заметил, как она окончательно оказалась в жопе. — Да ладно, с чего такая трагедия? Звёздочка что, опять решила трахнуться с кем-то ради моего светлого будущего? Я, между прочем, и в первый раз её не просил. — Ой, да пошёл ты! — звук разбившегося стекла, словно подтверждение её ярости.  — Я же говорил, тебе вредно пить. — Мне вредно слушать, как ты тупишь! Ты бесишь, Ян! Ты реально можешь всё разрушить, потому что застрял в своём чёртовом эго! — Кира, спать хочу. Говори конкретнее или я ложу трубку. — Окей. Джесс влезла в какую-то хрень. В твоём Лос-Анджелесе. Потому что у неё нет выбора. Пауза. Слишком долгая.  — Повтори. — Ты всё прекрасно расслышал. Скажи спасибо, что я тебе сказала, а то так бы и не узнал, во что вляпалась подруга, которая, между прочим, не раз вытаскивала твою задницу из дерьма. Она ждала твоего ответа три месяца, хотя бы одного звонка, хотя бы сраного сообщения! Послышался выдох. — Адрес. — Вот так сразу? Без драмы? — Кира, бл*ть, адрес. — Не знаю точный. В каком-то баре, уже невменяемая. Только не вздумай явиться туда с кулаками. — Ага. — Я серьёзно! Она завтра должна явиться к этому богатому ублюдку. Он большая шишка, и если ты облажаешься, то испортишь всё — и ей, и себе. Связь оборвалась. Кира выдохнула и отправила сообщение. «Спаси её, идиот». * Дружба, ром и немного катастрофы * Следующей стадией опьянения был либо душераздирающий монолог бармену о том, какой Ян придурок, да и все мужчины туда же, либо… звонок этому самому придурку. Разумеется, палец уже нашёл нужный контакт, как тут фото этого зеленоглазого искусителя, с голливудской улыбкой появилось на экране моего телефона. — Звёздочка… — раздался голос Яна, пока в моих глазах застыло удивление. — В каком ты баре? — Я? — забыла полностью, что хотела сказать. — Ты пьяна. — Я? Да ну брось. Просто слегка… хм, расслабилась. — Где ты? — Прикинь… чисто случайно оказалась в Лос-Анжелесе… неее в Остине, — едва выговорила заплетающимся языком. —  Что ты здесь делаешь, Джесс? И почему мне не позвонила, когда прилетела? — Почему, почему, потому что ты подлец. Не захотел стать совладельцем Raw & Real и я тебя разлюбила. Слышишь? На той стороне повисло молчание, а потом он выдал тоном, от которого протрезветь можно было мгновенно:  — Дай трубку бармену. И не вздумай больше пить, Мартин! — А вот фиг тебе, — я фыркнула, отставляя бокал. — Не командуй мной, ты мне не папочка. — Конечно, не папочка, но могу отшлёпать ремнём похлеще него.  — Оооу, хорошо, буду послушной девочкой, — усмехнулась, опустив голову на руку. — Не переживай, я не одна… — ЧТО?! — Ян, кажется, чуть не взорвался в трубке. — Со мной бармен. Мы почти лучшие друзья. Бармен — суровый мужчина лет пятидесяти с седой бородой — лениво кивнул, явно слыша весь разговор. — Локацию. Сейчас же, — Ян уже не спрашивал, а приказывал. Издав театральный вздох, прошептала в трубку: — Лааадно, не ори. Ты мне мешаешь, у меня намечается романтическая ночь. — Я посмотрела на сидящего блондина на другой стороне стойки, который уже собирался ко мне подсесть, но звонок, очевидно, спутал его планы. — Джессика, если ты не хочешь, чтобы я всполошил всех — от твоих родителей до подруг, быстро скинула адрес.  — Тсс, сейчас. Не кричи. Отправив геометку, вернулась к своему напитку, и казалось, только сделала глоток, как за спиной раздался голос: — Чёрт возьми, Звёздочка… * Опасные игры в постельном режиме * Повернувшись, увидела его. Ян стоял в чёрной футболке и спортивных брюках, волосы растрёпаны, взгляд тяжёлый — значит, действительно сорвался с места, как только услышал мой голос. — Ууу, красавчик, не знала, что ты умеешь телепортироваться, — усмехнулась пьяно. — В машину, — склонился ближе, прожигая глазами. — Угостишь меня кофе? — Угощу тебя капельницей. Вперёд. — Оу, так официально… мне нравится, если капельницей будешь ты. Чуть покачнувшись, но он молниеносно подхватил за талию и повёл к выходу. — Ян, ты тёплый… и пахнешь чем-то вкусным… — Работой, Джесс. Я на съёмках, пока ты тут заливаешься ромом. — О, точно! Мы же в Лос-Анджелесе! — осенило меня. — Гениальное открытие, — пробормотал, открывая дверцу машины. — А я ещё кое-что открыла… — подалась ближе, глядя ему в глаза. — Ты знаешь, что такое быть «обнажённой птицей» в клетке, развлекая мужчин? Говорят, это есть в закрытом клубе, который принадлежит Грею Стюарту. Он замер. — О чём ты, чёрт возьми? И откуда ты его знаешь? — Хорошие у меня связи, правда? Встречалась сегодня. Мне предложили, вернее, настояли на роли «птички без перьев», такой себе общипанной перепёлки с голой грудью и задницей. Три дня в золотой клетке, осмотренной и обтисканной, ну хоть пока не трахнутой, — я хмыкнула. — Оказывается, такая цена, чтобы спасти свою студию. Прикинь и я наконец-то узнала, чего стою. Костяшки Яна побелели, когда пальцы впились в руль. Он резко выдохнул. — Куда мы едем? — спросила, пристёгиваясь с четвёртой попытки. — В отель. — Какой? — Мой. — Ого, так быстро, мистер Таинственность? И что мы там будем делать, шалунишка? Я только «за» с тобой покувыркаться. Сколько можно играть в дружбу, пора переходить на следующий уровень. Согласен? Никакого ответа. Но было ясно, что сейчас взорвётся. — Знаешь… — снова подалась ближе, чувствуя, как он перегоняет каждую волну воздуха своим горячим дыханием. — Ты чертовски хорош. А твои руки… ммм, просто находка для грешниц. Машина рванула с места, вжимая меня в сиденье, однако это не помешало снова придвинуться, провести рукой по его груди, затем ниже, остановившись на бедре. — Джесс… — предупреждающе рыкнул он. — Что? — выдохнула в самое ухо, обводя языком контур мочки. Пальцы медленно скользнули к паху, и он чётко выругался, перехватывая мою руку, сжимая её так крепко, что даже в пьяном угаре стало ясно: шутки закончились. — Ты ничего не вспомнишь утром. — Возможно… но ты-то точно запомнишь. Резкий разворот руля, визг резины, остановка у какого-то здания — и меня буквально вынесли из машины, пока смех срывался с губ, а я повисла у него на шее. Сильный шлепок по заднице, затем ещё парочка, заставили возмущённо вскрикнуть, разжать руки. Ян этим воспользовался, затолкнул на заднее сидение, пристёгивая, слушая пьяное недовольство и уворачиваясь от попыток его поцеловать. — Ты не знаешь, во что играешь, Звёздочка. — Кто сказал, что я играю? Это твоя профессия. А я сейчас просто тебя хочу. Очень. В ответ была только с силой захлопнувшаяся дверь машины. Гостиницу, номер помню плохо, раздевшись в ванной, так и сидела на полу, обнимая колени, пока на меня не накинули халат, а сильные руки не подхватили, унося. — Поцелуй меня, Ян, прошу. Мне необходимо это, чтобы выдержать следующие дни. — Губы скользнули по его щеке, прежде чем меня швырнули на кровать, а следом оказался он — злой, возбужденный, весь из напряжённых мускулов и леденящего гнева. — В твоих же интересах не злить меня ещё сильнее. Потому что, Джесс… — укутав моё усталое тело в одеяло, он обнял сзади, лишая возможности сопротивляться. — Ты даже не представляешь, насколько это плохая идея. *Доброе утро: не умеешь пить — не берись* Голова гудела, будто в неё всю ночь кто-то забивал гвозди, а язык, казалось, превратился в наждачную бумагу. — Обещаю… нет, клянусь так больше не пить, — простонала, щурясь на мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь плотные шторы. — Иначе когда-нибудь проснусь без головы. Проблема была в том, что даже с головой на плечах понятия не имела, где нахожусь. Приподнявшись на локте, осмотрела себя: халат, большой — не мой, и не в моём номере, богатая обстановка — тоже. Боковым зрением уловила что-то на тумбочке и, повернув голову, увидела записку. «Закажи еду в номер и не вздумай никуда идти. Электронную подпись поставил на всех документах, присланных Кирой. Поздравляю, теперь мы партнёры, Звёздочка. P.S. Кофе есть на столе, если ты не слишком пьяная, чтобы его найти». Я замерла, перечитывая ещё раз. А потом ещё. — Охренеть… Звук моего стонущего выдоха мог бы соперничать с утренним ревом умирающего бегемота. Ян? Ян! Я-я-н! Этот засранец вчера со мной встретился, да ещё что-то подписал. — Мы партнёры?! Подпрыгнув, сдёрнула с себя одеяло и тут же охнула, когда голова отозвалась протестующей пульсацией. Всё медленно прояснялось: бар, звонок Яна, поездка в отель, мой любвеобильный монолог… и, видимо, момент, когда он, воспользовавшись тем, что я в отключке, решил исправить мои «вчерашние ошибки» и подписать документы. А самое ужасное… Сегодня нужно явиться по адресу Грея Стюарта, ведь проклятое соглашение никто не отменял. Сев, я стиснула переносицу пальцами. — Визитка… Сползти с кровати всё же удалось, а затем пришлось выпить шипучку от похмелья, предусмотрительно оставленную «братиком». Немного посидев на полу, высыпала содержимое сумки, но карточка так и не нашлась. — Ян, мать твою, я убью тебя. Только сначала… кофе. И душ. А потом, возможно, молитва.

***