Сосед

==> Продолжай быть Эриданом. Соверши одну и ту же ошибку пару, или даже гораздо больше раз. Возможно, это была худшая идея в моей жизни. Переезд из родительского дома и все попытки наладить личные отношения меркли по сравнению с ней. Сколько раз я зарекался больше не соглашаться на авантюры Макары? К сожалению, настолько же позорно часто, насколько я в последние несколько недель нарушал данное себе обещание, когда он снова писал мне или стучался в дверь моей новой комнаты. Вот и в этот раз я совершил ошибку, которую осознал лишь спустя несколько часов. Макара был хоть и сомнительным персонажем, но довольно популярным на тех вечеринках, на которые он меня таскал. Не знаю, в чем именно было дело: в его высоком росте и экстравагантном виде, в его сомнительной харизме или в том, что странные личности, лишенные чувства меры, всегда привлекают внимание. Но каждый раз, когда мы появлялись, его тут же окружала разношерстная и, чаще всего, не самая адекватная компания. Проблема же заключалась в том, что я в ней ощущал себя слишком «белым и пушистым», что было мне крайне непривычно. Я прекрасно знал, что в университете ходит много слухов обо мне, в частности из-за моего вида и поведения. Кажется, Вантас однажды сказал мне, что если бы я не вел себя как Реджина из «Дрянных девчонок», то, возможно, заслужил бы больше уважения, но я так и не понял, что конкретно он имел в виду, даже после просмотра фильма. По-моему, эта рыжая сука была той, кто должен был попасть под автобус. Но на фоне компании Гамзии я ощущался декоративной собачкой в окружении уличной своры бешеных псов. К сожалению, попытки Макары вписать меня в общее веселье лишь усугубляли ситуацию, делая её гротескно смехотворной. Поэтому, после очередной шутки о том, что я являюсь просто элитной шлюхой, я отвесил его патлатой морде смачную оплеуху и поспешил слиться с толпой в поисках бара под мерзкий гогот из VIP-зоны. Надеюсь, я смог пройтись по его острому носу ногтями. Я нашел бар достаточно быстро — это была часть клуба сродни спасительного островка, у которой толпилось много людей. Он был подсвечен всеми возможными способами и ощущался центром зала, затмевая даже сверкающий пол на танцполе. Пока я пробирался сквозь такие же пьяные и разодетые туши, как и я, диджей успел сменить пластинку. Не то чтобы я был ярым фанатом, но большинство клубной музыки мне нравилось. Она была ярким шумом на фоне, в который не обязательно вникать или вслушиваться — тебе просто нравится, как она звучит. Но сейчас, из-за всего происходящего, меня в целом раздражала каждая деталь этого места: эта музыка с повторяющимся, заедающим и долбящим по ушам мотивом, этот нелепый зонтик в коктейле и эти потные тела, мешающие мне занять единственный клочок одиночества, который я себе чудом присмотрел. Печальное и жалкое зрелище — я стою в углу, угрюмо прислонившись к стенке и пью какую-то мерзость, которую мне удалось найти на общем столе, надеясь, что туда ничего не успели подмешать. Макара же вовсю веселился. Не знаю, как мы доберемся обратно, учитывая, что водительские права есть только у одного из нас, который сейчас вовсю заливает в себя несметное количество чистого виски, смешанного с чем-то посерьезнее. Но, кажется, его это не особо волновало, а значит, не должно было и меня. На крайний случай я уже рассмотрел вариант сна в туалете или вон на том привлекательном придверном коврике. В любом случае, кому какое дело, где теперь мое тело будет валяться? Поймав себя на этой мысли, я уже не смог от нее отвязаться. Не специально, просто она сама цеплялась за извилины, настойчиво оседая в мозгу и укореняясь поглубже. Именно от этого, от гнетущего чувства одиночества, я снова бежал в шумную толпу, к оглушающей музыке. Быстрый мотив клубного трека начал медленно нарастать в ушах. Всем плевать. В моей жизни не осталось ни одного человека, которому бы не было безразлично, где я и что со мной происходит. Я попытался переключиться на чужие разговоры, в надежде, что незнакомые драмы и сплетни смогут меня отвлечь, но с ужасом осознал, что не могу разобрать ни слова. Я попытался найти в толпе Макару, чтобы иметь хоть какой-то визуальный якорь, но его патлатая фигура затерялась где-то в шумной, вечно снующей толпе, от постоянного движения которой меня затошнило. Ноги подкосились и я поспешил опереться на стену, чтобы не упасть в обморок. Пол под ногами начал медленно уплывать. Сейчас, в темноте и редком цветном освещении, он казался мне поверхностью удивительного моря, фиолетовые волны которого манили окунуться с головой. Нужно уходить. Прямо сейчас. Кто-то положил мне руку на плечо и попытался завести со мной диалог, кажется, заметив, что со мной что-то не так. Я резко сбросил чужую ладонь и рванул в единственное место, которое пришло мне на ум как безопасное, но меня схватили за плечо так сильно, что я на секунду повис в воздухе, пытаясь избежать нежелательного разговора. Я угрюмо посмотрел в сторону, пытаясь разглядеть того, кому внезапно понадобилась моя персона, но так и не смог точно определить лицо обидчика. Мог лишь точно сказать, что он был крупнее меня, а остальную информацию мне мешал оценить уровень алкоголя в крови. Я не расслышал, что конкретно этот урод сказал мне. Кажется, он упомянул Фефери? Одно упоминание её имени вызвало внутри невероятную смесь эмоций, словно в грудной клетке резко появилось куча бурлящей от жара воды. Злость, страх, обида, ненависть к себе. Всё это закипело и вылилось наружу в самый мерзкий комментарий в его сторону. Я плевался словами как ядом, которого у меня скопилось неприлично много. Вроде бы я прошелся и по его семье, и не забыл упомянуть своего отца и его влияние. Стандартный набор оскорблений, за который мне моментально прилетело в левый глаз, отчего я окунулся в желанное фиолетовое море. Жаль оно оказалось гораздо тверже, чем представлялось моему пьяному мозгу. Когда я падал, я успел задеть кого-то плечом, и сзади раздались возмущенные женские крики. Пока я пытался сориентироваться в новом пространстве, меня резко схватили за грудь, подняв мою тощую фигуру над полом и ударили по животу. Не обращая внимания на чужие угрозы и боль, я со всей возможной силой пнул невысоким каблуком по чужой грудной клетке. От неожиданности мой соперник разжал руки, и я, не упустив возможности, с размаху ударил локтем по чужой грудной клетке, наступил напоследок на ногу и поспешил затеряться в толпе, пока меня не настигла карма. Кажется, меня в спину обозвали неблагодарным придурком. Безудержный, неконтролируемый гул остался за хлипкой дверью в ванную. Легкомысленного цвета полотенца медленно качнулись на своих крючках. Сейчас, когда в квадратном метре не было никого вокруг, вся вечеринка казалась чем-то далёким и безопасным. Только облокотившись на дверь и выдохнув, я заметил, что всё ещё держу в руках сильно смятый стаканчик с напитком. Почему-то он так сильно разозлил меня, что я поспешно отбросил его в подвернувшуюся мусорку под унитазом. Мятый стаканчик, совершив дугу и пролив на голубой кафель остатки алкоголя, повержено приземлился в кучу туалетной бумаги. Я еле нащупал раковину и поспешил опереться. Руки неистово дрожали, подбитый глаз болел, а низ живота ныл так сильно, будто меня разрубили пополам. Стоило посмотреть и оценить ущерб, но я не спешил поднимать глаза на зеркало — мне в любом случае не понравится то, что я там увижу. Один вид дрожащих рук, цепляющихся за гладкий фарфор, уже выглядел не самым обнадеживающим. Все таки, немного отдышавшись и собравшись с духом, я поднял голову. В зеркале на меня смотрело самое мерзкое и жалкое существо на этой планете. Укладка пошла прахом, макияж стерся то ли из-за драки, то ли от пота, неистово стекающего по лицу. Накладная ресница повержено пикировала на белый фон раковины, а темная тушь медленно стекала яркими полосами по раздутым щекам. Сейчас я бы и сам пошутил, что похож на проститутку. Завершением всей сцены был набухший глаз, который завтра, на потеху Каптору, раздуется до предела и посинеет так, что я не смогу выйти из комнаты без капюшона неделю. Хотя, после сегодняшнего, мне вообще не хотелось возвращаться в общежитие и появляться в университете. Староста направления маркетинга подрался в каком-то захудалом клубе. В голове моментально прозвучал строгий низкий голос, заставивший только успокоившееся тело снова затрястись.

«Позорище»

Ноги пьяно подкосились и я поспешил усесться на унитаз, чтобы, если уж падать, то не расшибиться об него. Голова стала в миг очень тяжелой и я неконтролируемо опустил ее на край раковины, сгорбившись в три погибели. Навязчивые мысли немного успокоились, когда голова коснулась холодной поверхности, поэтому, в попытке усилить эффект, я попытался мало мальски умыться, плеснув пару раз холодной водой в лицо. Сил совершенно не было. Дальнейший план был до отчаяния прост — переждать тут и быстро покинуть клуб самостоятельно, пока меня не приметили охранники. На карте точно были деньги на такси, правда, поймать пустое в вечер пятницы будет проблематично. Вероятно, придется снова идти какое-то время пешком. От одной только мысли об этом мои ноги жалобно заныли, а глаза стали закрываться от усталости. Сколько это уже длится? Вот это мое отвратительное одиночество? Даже с учетом того, что Фефери всегда была рядом, такое ощущение, что мне всегда не хватало людей в окружении. Пожирающая изнутри гниль, которая просила только больше, но при этом не делала ничего, чтобы удержать людей рядом. Только врала, вела себя по-скотски и никак не хотела меняться. Могу ли я измениться вообще? Хотелось разреветься. Снова и снова, пока не вылью всю боль, которая успела скопиться за этот месяц. Я понял, что сижу на самой большой вечеринке перед летними каникулами и пьяный в хлам почти реву в туалете. И я понимал, что никому нет дела, если я уйду и больше не вернусь. Тошнило не от алкоголя, а от невероятной ненависти к себе. Ненависти из-за жалости к своей мерзкой персоне. Ненависти к своей собственной жизни. Мерзко было от самого себя. От осознания, что из-за своей глупости я потерял последнего друга. Ту, которая терпела меня дольше всех и которую я тоже успел довести до предела. Совсем скоро она найдет лучшую замену и забудет о нашем общении, как о страшном сне. Поймав себя на этой мысли, я с силой ударил себя по лицу. Слезы потекли непрерывным водопадом. Меня всего трясло. Я почувствовал, как они начали стекать по шее и как намок ворот рубашки. Отвратительное, мерзкое ты создание. Опять я думаю только о себе и своем жалком существовании. Я уже жалею, что вообще выпил тот последний коктейль, который сейчас активно просился наружу. ==> Будь Соллуксом неделю назад. Попытайся узнать что-то о своем сомнительном соседе. Я прогнозировал только две моих реакции на Ампору: 1) раздражение 2) полное игнорирование И в первые несколько дней было именно то, что я предсказывал — постоянные стычки из-за чужой тупости. Мы, аки замужняя парочка пенсионеров, первые недели ежедневно спорили о том, кто больше кому мешает. То Ампора слушал музыку, игнорируя существование наушников, то ему не нравилось, что я, видите ли, слишком громко стучу по клавиатуре, когда он пытается спать. Иногда мы выводили друг друга из себя настолько, что такие мелочи доводили до драк — в ход шло всё, что попадалось под руку. Так, во время одной из потасовок, Ампора чуть не разбил окно, кинув в меня увесистой книгой, которую умудрился схватить с ближайшей книжной полки. Но я даже не мог подумать, что этот индюк сможет пробудить во мне такое давно забытое чувство, как любопытство. Последний раз я был чем-то заинтересован так давно, что даже стыдно вспоминать. Обычно для меня всё слишком очевидно — многие проблемы большинства людей либо решаются быстрее, чем они могут себе представить, либо имеют слишком примитивный характер и слишком быстро разгадываются. Однако сейчас меня… застали врасплох. Отчасти приятное, но одновременно с этим отвратительное по своим ощущениям чувство незнания, порождающее заинтересованность. Пожалуй, я слишком рано построил какую-то картину вокруг Ампоры. Было очевидно, что его выкиды и поведение являются лишь маской, которую он зачем-то на себя напялил. Проблески адекватности у него наблюдались даже во время наших стычек, однако он будто намеренно отгонял их, словно надоедливое насекомое, предпочитая оставаться несносным придурком. Но я думал, что маска и его реальное поведение не отличаются слишком сильно — он напыщенный идиот в обоих случаях, однако пытается сделать вид, что он более уверенный, чем есть на самом деле. Но последние несколько дней заставили меня задуматься о том, что еще он скрывает? Пока Ампора сожительствовал с Гамзии, вся его жизнь была для нас с Каркатом абсолютно безразлична, за исключением тех моментов, когда он сам заявлялся на наш порог. Однако теперь, когда Ампора ежедневно маячил у меня перед глазами, я начал случайно замечать то, что раньше было скрыто от меня за хлипкой общажной дверью. После того дня, как мне позвонила Фефери с просьбой проводить Эридана в общежитие, что-то сильно поменялось. Для человека на дневном обучении и без надобности посещать работу, Ампора слишком часто приходил в общежитие почти впритык к комендантскому часу. Но в последние недели ситуация стала гораздо хуже — теперь он вовсе мог не появляться в комнате по несколько дней, а затем я в случайное утро находил его спящим на соседней кровати, как ни в чем не бывало, часто в уличной одежде и в одиноко висящем на пятке дорогом лакированном ботинке. И хотя я был рад, что из-за этого мы стали чаще избегать перепалок, которые могли бы произойти, проводи он каждый вечер в комнате, — это не могло меня не удивить. Поражал и тот факт, что Ампора ни разу не попытался завести разговор о своих похождениях, что для такого напыщенного индюка, привыкшего возводить любое свое достижение в Абсолют, вызывало множество вопросов. Финальной точкой, после которой я уже не мог игнорировать собственную заинтересованность, была его тихая истерика, невольным свидетелем которой я стал. Обычно его злость и слезы были на показ — он топал ногами, барабанил по стенам, кидался вещами. В общем, всё то, что люди могут наблюдать в дешевых драмах по телеку или прямо в коридоре, когда староста направления маркетинга был не в духе. Но вернувшись однажды от Феф поздно вечером, я застал Ампору сидящим на кровати и поспешно вытирающим подтекшие глаза. Обычно, когда человек при мне плачет, я предпочитаю не обращать на это внимания. Не потому что я какой-то злой, а просто потому, что большинству людей не хочется обсуждать причину своих слез, особенно если они поспешно их стараются скрыть. Даже сейчас вопрос сорвался с губ скорее от удивления, чем от искренней заинтересованности в чужой проблеме. — Ты плакал? — из моего рта такие слова звучат скорее как издёвка, даже если я и пытаюсь звучать нейтрально. Кажется, для Эридана оно и прозвучало именно так. — Иди нахуй, — последовал резкий ответ, приправленный смачным шмыгом носа. На этом моменте, пожалуй, стоило закончить и пойти заниматься своими делами, но к нынешнему моменту любопытство уже так давно сидело во мне, что взяло рычаги управления на себя. — Слушай, — вздохнул я, закрыв за собой дверь. — Это не моё дело… — В этом ты прав, — нахмурился Ампора, покрепче вцепившись в ткань на своём плече. — Но, — продолжил я, проигнорировав чужой выпад. — Ты выглядишь ужасно дерьмово. Не только сейчас, а в последний месяц в целом. — Первое — я всегда выгляжу ахуенно и не тебе мне говорить что-то о внешнем виде, — возмутился Эридан, привычно закинув одну ногу на вторую, но, кажется, всё ещё был измотан истерикой, так что выпрямлять спину не стал. — И второе — тебе то какое дело, если я чувствую себя плохо? — Такое, что я не собираюсь однажды обнаружить себя в программе защиты свидетелей после того, как ты решишь повеситься на люстре в нашей комнате. — Не переживай, — староста резко поднялся, схватил с вешалки свою куртку и мигом оказался в открытых дверях. — Если и повешусь, то точно не среди твоего гиковского хламья. Как и в остальные разы этот разговор был окончен громким хлопком дверью и оглушающей тишиной. В такие моменты я выдыхал и радовался, что всё наконец кончилось. Но сейчас, из-за того, что я не получил никаких ответов, а лишь новые поводы для вопросов, эта тишина стала гнетущей и раздражающей. Чувство недосказанности буравило мне виски, словно навязчивая дрель. И мне хотелось поскорее избавиться от неё. Не особо мне нравилось понимать, что я всё больше думаю про Ампору и его явно надуманных проблемах. ==> Продолжай быть Соллуксом. Попробуй узнать информацию через другой источник. — Феф? — я снова постучался в дверь. Время было довольно ранним, но мне, как человеку с ночным образом жизни, не терпелось побыстрее разобраться с проблемой. Поэтому, как только наступило приемлемое время, чтобы ходить и стучаться в чужие комнаты ранним воскресным утром, я тут же отправился в соседнее крыло. — Доброе утро, — девушка сонно открыла дверь, пытаясь разглядеть меня без очков и вытирая заспанное лицо чужой футболкой. Темная копна волос была завязана в неаккуратный пучок, готовый вот-вот распуститься. — Извини, что рано, — смутился я, увидев ее сонный взгляд. — Заходить не буду, но мне нужно получить ответ прямо сейчас. — К чему спешка? — вопросительно подняла бровь Фефери, и ее взгляд стал более обеспокоенным. На заднем плане кто-то свалился с кровати и издал пронзительный вскрик, похожий больше на кошачье возмущение. — Просто не хочу, чтобы эта проблема засела в моей голове дольше, чем нужно, — пожал я плечами и невольно заглянул за спину подруги. — Доброе, Непета. — Хорошо, — Фефери зевнула и облокотилась на дверной стояк, готовая внимательно слушать мои утренние расспросы. — Это по поводу Ампоры, — начал я. — А что с ним? — уточнила девушка, нервно накручивая выпавшую кудряшку на палец. — Он успел что-то натворить? — Не совсем? — неуверенно ответил я, перебирая в голове результаты моих наблюдений. — Не знаю. Он просто ведет себя странно: не ночует в общежитии, стал более закрытым, а вчера я застал его заплаканным. Я не знаю, что там у него происходит, но мне нужно знать, что отвечать скорой помощи, если он решит вскрыть вены у нас на подоконнике. Девушка, выслушав весь мой отчет, глубоко вздохнула и зарылась в чужую футболку. Легкомысленный принт с каким-то аниме неестественно растянулся, пока Фефери снова не подняла на меня глаза. — Возможно, — глухо сказала она с виноватым видом. — Это из-за меня. — Что, прости? — Мы… Я решила, что нам нужен перерыв в общении, — тихо сказала она, упирая взгляд куда-то в пол. — Ты что, порвала с ним? — уточнил я, не веря своим ушам. — Мы не встречались! — возмущенно ответила она, тыкая меня пальцем в грудь. — Да знаю, знаю, — успокоил я её, убирая чужой палец. — Просто прикалываюсь. И вообще, я давно тебе говорил, что это нужно сделать. Но я не хочу потом оправдываться перед людьми за то, что я мог предотвратить чье-то самоубийство, но не стал ничего делать. Поэтому, пожалуйста, ради нашего общего спокойствия, подскажи, что я должен сделать? Меня уже это настроение в комнате реально выводит из себя. — Просто… может, ему не с кем поговорить? — неуверенно пожала она плечами. — Я не знаю, есть ли у него ещё друзья, помимо Макары. — Ясно, — выдохнул я от понимания, что ему есть с кем обсудить свои проблемы. — Вот пусть к нему и идёт. А по поводу его ночных прогулок не знаешь? — Увы. Даже когда мы общались, он не особо любил посвящать меня в подробности тех вечеринок, на которые они ходят вместе с Гамзии, так что… — Понял. Спасибо, Феф. И извини, что разбудил. Мы распрощались, и я, тоже успевший устать, поспешил в комнату, чтобы провалиться в царство Морфея. Пока я шел из одного крыла в другое, периодически шаркая старыми резиновыми тапками по холодному паркету, я всё обдумывал неожиданную новость. Конечно, мы с КК давно советовали Фефери разорвать эти дружеские связи. Было видно, как она устает постоянно переживать и поддерживать Ампору, выслушивать его бесконечные жалобы и выгораживать его перед миром, который он сам же поливал грязью, не стесняясь. Однако это длилось так долго, что мы уже успели смириться с тем, что это сродни нашей влажной фантазии — точно что-то несбыточное. Но вот теперь я столкнулся с последствиями моего же совета, и они застали меня в самой интересной форме, которую я явно не ожидал. Вернувшись в комнату я снова обнаружил Ампору в полном отрубе. Он не проснулся даже когда я сел на кровать, нарочито громко скрипнув её хлипким каркасом. В комнате царил полумрак: единственным источником света был монитор, который я забыл выключить, уходя из комнаты, и тонкий луч солнечного света, еле просачивающийся сквозь темные шторы, которые мы купили ещё в день заселения вместе с КК. Такие вещи обязательны в комнате, где живут две совы. Я уже хотел упасть лицом в подушку и последовать примеру Ампоры, но никак не мог оторвать взгляда от открывавшейся мне картины. Даже снял очки, чтобы лучше разглядеть. Почему я вообще его рассматривал? Наверное, потому что не привык видеть его так близко без маски. Поэтому сейчас это наблюдение было равноценно тому, как увидеть редкое животное в его естественной среде обитания, когда оно не знает, что его видят, и ведет себя не так, как положено, а как привыкло. В темном окружении яркая пурпурная рубашка с какой-то витиеватой вышивкой, в которую был одет Ампора, потускнела и почти слилась с цветом его постельного белья. Темные брюки, ранее аккуратно выглаженные, смялись и были покрыты маленькими брызгами грязи. Видимо, идиот опять добирался пешком. Лакированные ботинки с низким каблуком, которых я у него насчитал десяток пар, не меньше, печально валялись под кроватью. Обычно уложенные назад волосы, торчавшие острыми строгими завитками, пародирующими неряшливость, сейчас и в самом деле небрежно раскинулись на подушке, торча в разные стороны. Мне уже удавалось пару раз видеть, как Эридан с утра пораньше мчится в общую душевую, стыдливо прикрывая свою утреннюю укладку полотенцем, но никогда не видел, чего именно он так боялся. Оказалось, что у него действительно кудрявые волосы, пусть и завиток не такой большой, как у Фефери. Да и в растрепанном виде они выглядят не так плохо, как он, вероятно, себе навоображал. Немного чудно, но не плохо. А ещё оказалось, что они довольно длинные — из-за его укладки это было сложно понять, но опущенными вниз они почти доставали ему до подбородка. Я помотал головой. Достаточно наблюдений. Они уже завели меня в какие-то дебри. Ещё и заставили идти в чужое крыло ранним утром. Я быстро встал, выключил компьютер и так же быстро залез в кровать, будто это настроение поспать может очень быстро улетучиться, если я не успею за него ухватиться. И всё-таки что-то меня гложило, пока глаза медленно закрывались под тяжестью век и чужое сопение. Ампора оказался гораздо сложнее, чем мне могло показаться на первый взгляд и меня это ужасно…раздражало. ==> Тебе нужно ещё немного побыть Соллуксом. Кажется, тебе придется куда сложнее, чем ты ожидал.