Сосед

==> БЫТЬ ЭТИМ РАЗДРАЖАЮЩИМ КУСКОМ ДЕ- *Извините, система заблокировала это сообщение. Попробуйте позже.* — А есть что-то вроде лапши или типо того? Недоумение повисло в воздухе. Утро на новом месте началось довольно лениво и крайне поздно. Ночная стычка с разлитым кофе и спасение утопающих, кажется, повлияли на нас обоих — и я и Вантас проснулись довольно поздно. Непривычно было проснуться от того, что тело само захотело встать. Как-то роднее мне было вставать от автомобильного гудка где-то под окном, чужих криков или внезапной атаки. Но сегодня я вскочил самостоятельно, разбудив себя неожиданной тревогой, о чем уже успел пожалеть. Конечно, попытки снова провалиться в сон были, но они все кончились поражением, поэтому я решил, что пора бы начать этот день. Солнце светило в окно сквозь дешевые жалюзи, оставляя на всё ещё пустых полках забавный полосатый узор. Я схватился за очки, лежавшие рядом с подушкой, и поспешил их надеть. Несмотря на температуру, которая с каждым днем всё больше поднималась, приближаясь к летнему зною, сейчас о духоте или жаре не было и речи — прохладный воздух дул из-под двери и при желании вполне мог убаюкать, однако меня он только взбодрил. Я вывалился из кровати и, чуть не зацепившись за одеяло, вышел из комнаты. Хотя я сегодня дал себе больше свободы в желании поспать и, когда выбрался из своей Бэт-пещеры, застал Карката уже занимающимся своими делами, было видно, что он тоже приступил к ним относительно недавно. Парень, сгорбившись над низким кофейным столиком, сидел на диване и что-то активно печатал на ноутбуке, иногда лениво переключая внимание на чашку, стоявшую рядом. Пахло кофе. Сонно поздоровавшись и получив в ответ молчаливый кивок, я, все еще зевая, побрел на кухню, где меня удивила неожиданная заполненность полок разными продуктами. Кажется, Вантас успел ночью обнаружить круглосуточный магазин. Однако подходящего для своего завтрака я не нашел, так что решил уточнить информацию у того, кто был ответственен за пополнение припасов. Каркат вперился на меня как баран на новые ворота — молчаливое недоумение, при котором меня осматривали с таким видом, будто оценивали, стоит ли вообще тратить время на разъяснение, если слушатель по интеллекту не превосходит домашнего попугайчика. В конечном итоге надо мной сжалились: — Ты стоишь перед заполненным холодильником, — почти по слогам проговорил Каркат, стараясь не сразу переходить на стандартное возмущение, вероятно делая скидку на мой, еще не до конца проснувшийся, разум. — Да-да-да, — перебил его я, все еще придерживая открытую белую дверцу и задумчиво перекатываясь со ступни на кончики пальцев. — Это я вижу. Хорошая работа и всё такое. Но что на счет чего-то… Готового? — Так, приготовь? — чем дольше длился наш диалог, тем больше мне казалось, что я утверждаю в глазах Вантаса свой статус умственно отсталого. Но сейчас я готов был с ним вполне согласиться. Не взирая на уже имеющийся опыт жизни в одиночку, я, по мнению моих более эрудированных в этом вопросе друзей, был абсолютно не приспособлен к бытовым задачам. Уборка? Мимо — хаос преследовал Дейва Страйдера, где бы он ни находился. Это был творческий беспорядок, который подтверждал мою гениальность в вопросах музыки. Ни одного диска в правильной коробке. Счета? Пожалуй, тоже мимо — многие расходы были включены в мою квартирную оплату, так что с бумажками я не возился. А про финансовую грамотность, когда у тебя всегда мало денег на счету, думать особо не приходилось. В эту же кучу шла и готовка — полный ноль. Для моего счастья мне всегда хватало лапши, воды и пары минут в микроволновке. Если ещё где-то в шкафу для обуви найдётся бутылка закрытого ЯС-а, то это уже не обед, а чертов ужин на День Благодарения. Все эти вещи были частым предметом беспокойства со стороны Роуз, а потом к ней присоединилась и Канайя. Но они не учитывали одного факта — Дейв Страйдер слишком крут, чтобы страдать от заболеваний желудка или чем они там меня пугали при моем образе жизни. Как вообще желудок может заболеть? У него же нет носа для простуды или типа того. — Да-а, — задумчиво протянул я, еще раз взглянув на полки холодильника. — Пожалуй, схожу за лапшой. Тебе взять что-нибудь? Этого мало, но пока что временно отплачу за пополнение амбара. — Ты совсем глухой, когда дело касается очевидных фактов, я прав? — вздохнул Каркат, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки. — Да ладно, меньше возни, — отмахнулся я, напяливая на домашнюю майку красную толстовку под недоверчивым взглядом соседа. — Туда обратно и у меня завтрак. Бате нужны калории и небольшая разминка. Скоро вернусь. Я захлопнул за собой дверь, оставив нарекания Вантаса позади, и выскочил на улицу. Выходное утро в центре города — не самое лучшее место и время, чтобы разгуливать в домашних штанах. Однако я заметил забавную закономерность, ещё когда жил не здесь: чем густонаселеннее место, тем большему количеству людей плевать на тебя. В мелких поселках, по типу того, в котором жил Джон с отцом, все соседи друг друга знали. Дома, отделённые друг от друга не только забором, но и метрами частных участков, не являлись преградой для налаживания контактов между соседями. Неважно, были ли вы в конфликте или поддерживали дружеские отношения — общение между людьми всегда было частью маленького сообщества. Там всегда замечали даже самые незначительные перемены. Совершенно другое дело — мой муравейник: несмотря на тонкие стены и нахождение соседней двери всего в метре от твоей собственной, всем было на всех всё равно. Крики, скандалы, потасовки — стандартный набор происшествий в обычный вторничный вечер, который беспокоил разве что чересчур мнительных или раздражительных, которые и вызывали полицию каждый раз, когда их беспокоил «странный» звук. И на этом весь контакт заканчивался. Вот и сейчас: всем было все равно на чувака, который просто вышел в магазин в пижамных штанах. Но меня слегка коробило такое отношение. Почему? Наверное, зависть. Приятно думать, что если с тобой что-то случится, то хоть кто-то это сможет заметить. Пусть даже если это будет мнительная старушка или сосед, жаждущий сплетен и наблюдающий за всеми из окна своей кухни, как какой-то извращенец. Меня передёрнуло. Нет, не хватало сейчас впадать в панику из-за воспоминаний. Не на улице, не здесь. Я тряхнул головой и продолжил свой путь чуть быстрее. «По крайней мере сейчас, — подумал я, — есть хотя бы один человек, который заметит, если я не вернусь домой». От этой мысли стало чуть теплее. Домой я входил, шурша парой упаковок дешевой лапши и стуча двумя бутылками яблочного сока. Но стоило мне приоткрыть дверь, как в нос ударил внезапный запах домашней еды. Я наспех скинул кроссовки и прошел в комнату, где застал непривычную картину — Каркат сосредоточенно что-то делал на кухне, периодически дергаясь в сторону плиты, меняя интенсивность огня и задумчиво поднимая крышку, выпуская небольшое количество пара из сковороды. Выглядело все это так, будто я наблюдаю за приготовлением странного зелья или за алхимиком, который пытается вывести формулу философского камня. Однако реальность была более прозаична — увидев меня, Вантас закатил глаза и молча вытащил из сковороды две порции омлета, который небрежно дополнил только что нарезанными овощами. Почему-то эта картина так врезалась в память. Я ощутил, как чётко она отпечаталась в моем сознании, словно прошлась по волосам, перебирая пальцами белые пряди. Я не успел поздороваться или сказать какую-то шутку. Хотя, пожалуй, стоило бы, чтобы разрядить обстановку. Но я промолчал. Глупо, наверное, смотрюсь со стороны, но в следующий момент я очнулся за столом, продолжая сжимать в руках только что купленные пачки лапши, словно они были моим спасательным кругом. Тарелка передо мной начала плыть. Я почувствовал, как резко сузились мои зрачки. Я не видел лица Вантаса, но ощущал его испуганный взгляд. Неужели я выгляжу так плохо? В голове начали всплывать старые образы, картины из прошлого: старая квартира в многоэтажке, раскаленная на техасском солнце крыша, звуки проезжающих машин и автомобильных гудков. Хочу есть. В холодильнике нет еды уже неделю. Где он? Где-то фоном, в быстрой перемотке, звучит монотонная речь Роуз о панических атаках и триггерах. Я почувствовал, как чья-то рука легла мне на плечо, и инстинктивно схватил чужое запястье с такой силой, что его обладатель зашипел от боли. Я поднял глаза и увидел Вантаса — напуганного, но не отходящего от меня. Он взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза, минуя чёрные линзы очков. Ну привет. Если тебе вдруг интересно — мне, мягко говоря, не по себе. Я почувствовал себя беззащитным и, кажется, сжал его руку ещё сильнее. Чужой сосредоточенный взгляд скользил по моему лицу, будто ответ на моё состояние был где-то там, на поверхности. Обломись, бро, я и сам не знаю, что тебе сказать. Руки задрожали. Хорошо, что я сижу — ноги, думаю, тряслись не меньше. Сложно сохранять крутость, когда коленки ходят ходуном. Сердце казалось размером с целую грудную клетку — каждый удар отдавался в голове, звучал, как гонг. Ещё пара ударов — и она точно взорвётся. Не знаю почему, но мне не хотелось отпускать его руку. Пожалуйста… держи меня крепче. — Хей, — неожиданно спокойный голос донесся до моего сознания. Почти шепотом, хриплым и размеренным, Каркат попытался достучаться до меня. — Посмотри на меня. Я покачал головой. Я уже смотрю, не беспокойся, но вижу пиздец как плохо. Чужое лицо выглядело так, будто я пытаюсь разглядеть его сквозь плотный туман. Где-то сверху прозвучали обрывки фраз, которые я уже никогда не услышу. — Говорить можешь? Не знаю? Пожалуй, нет. Я попытался отшутиться, но вышел какой-то странный звук, явно далекий от нормального слова. Мне захотелось убежать подальше: забиться в угол, закрыться в шкафу. Что угодно, лишь бы меня сейчас не видели. Но теперь очередь Карката удерживать меня. Он аккуратно положил обе руки мне на плечи, и я почувствовал, какие они теплые. Наверное, многим помогает справляться с этим состоянием воспоминания о счастливом детстве, однако мне нечего было вспомнить. Любое напоминание о прошлом меня вгоняло в это беспомощное, унизительное состояние, из которого обычно мне было выбираться крайне тяжело. Но сейчас у меня было за что держаться — под одной из рук, когда я схватил его за запястье, я чувствовал пульс Карката. Почему-то он казался правильным. Будто именно он должен был быть тут, и именно сейчас я хотел, чтобы только он держал мои плечи и успокаивал меня. Я подался вперед и уперся головой в чужую грудную клетку. Это было наивное, почти детское выражение желания защиты и привязанности. Но сейчас я понимал, что мне это нужно. Как только я коснулся мягкой ткани его свитера, из горла вырвался ком, который всё это время сильно мешал. Я выдал предательский всхлип и почувствовал, как слезы покатились по моему лицу. Мне стало немного легче. Я резко отстранился, и в голове сразу стало холодно. Мне снова захотелось убежать, но его руки всё ещё лежали на моих плечах. — Сиди, — все так же спокойно сказал Каркат и попытался восстановить зрительный контакт. Но на смену ужасу пришло невероятное чувство стыда и я поспешил отвернуться, стараясь спрятаться за последним оплотом — моими очками. Как хорошо, что они сейчас на мне. — Как ты? — Вантас продолжил ненавязчиво пытаться прочитать что-то на моем лице. — Все круто, — как же стыдно. — Вижу, — недоверчиво прищурился Каркат и сделал то, что делать не нужно никогда, в каком бы состоянии я не находился — попытался снять очки. Не думаю, что он хотел сделать хуже, но я все равно успел отбросить его руку и схватиться за свою собственность, до боли вжимая уродливую пластиковую оправу в свое лицо с такой силой, что услышал жалобный скрип пластика. Благо, Каркату не нужно повторять дважды — больше попыток снять с меня очки не предпринималось. Однако и отпускать меня он был не намерен. — Не хочешь говорить — не надо, — внезапно выдал сосед, слегка сжимая мне плечи. — Я не могу заставить тебя. Просто на практике говорю — гораздо легче, когда ты выговоришься. — Все хорошо. — А то, — с горькой усмешкой согласился со мной Каркат. — Подать воды? Я кивнул. Почему-то после его слов мне действительно сильно захотелось пить. Как только он убрал руки, в голове возникла шальная мысль, что сейчас я могу спокойно встать и уйти, но что-то удерживало меня на месте. Слабость? В тот момент, когда я почти решился подняться, рядом со мной появилась кружка с водой. Я мгновенно узнал знакомый легкомысленный рисунок, который вчера также застал меня врасплох. — Пей медленно, — предупредил Каркат, сев на стул рядом. Я кивнул и попытался взять чашку. Руки были невероятно слабыми — чашка никак не хотела отрываться от стола, будто её наполнили не водой, а сплавом железа. Я оставил попытки и просто начал сверлить её взглядом в ожидании, когда она станет немного легче. За всем этим наблюдал Каркат, думая, что делает это незаметно. Мысленно я поблагодарил его за то, что он не ринулся предлагать мне помочь подержать кружку, как будто я был каким-то больным чумой ребёнком. — Спасибо, — выдавил из себя я, продолжая вжиматься в спинку стула. Вышло как-то вяло и слишком тихо, но уже что-то. В ответ Вантас только пожал плечами и отхлебнул кофе из своей чашки. Бро только что тут меня спас, а ведет себя так, будто ничего странного не произошло. — Попробуешь поесть? — уточнил Каркат уже более отстранённо, проводив взглядом уже остывший омлет. — Стоило бы, — пожал я плечами. Аппетита совершенно не было, будто он ушел вместе со страхом. Зияющая пустота в мозгу и нутре явно не распространялась на желудок. — Зачем тебе яблочный сок? Вопрос был такой неожиданный и не к месту, что застал меня врасплох. Я уже и забыл про две стеклянные банки, которые успел купить и которые сейчас стояли прямо посреди стола. Я не помнил, когда успел их туда поставить, однако порадовался, что не умудрился выронить их в ходе истерики. Лапше быстрого приготовления, о которой я тоже вспомнил, повезло куда меньше — я сжимал пачки так сильно, что их внутренности раскрошились в мелкую крошку и есть это будет крайне неудобно. — В доме всегда должен быть яблочный сок, — невпопад ответил я, кладя лапшу на край стола, освобождая свои руки. На ладонях остались красные следы. — Типо, главное правило местонахождения Страйдера. — Может поставить их в холодильник? — Не-не-не, — остановил я Карката, втягиваясь в беседу. — Я их раскидаю по квартире. — Чего? — беспокойство на чужом лице снова сменилось недоумением. — Ну там, запихну бутылку в шкаф плюс под диван можно закинуть, — попытался объяснить я, небрежно обведя над головой ладонью. Тут на самом деле много хороших мест для внезапного ЯСа. — Зачем? — скорее все ещё недоумевающе, чем раздражительно, спросил Вантас. А ведь хороший вопрос. Прямо в корень. Но ведь ему не объяснишь. Не объяснишь, что раньше, если не спрятать еду, ты можешь ее больше не увидеть. Если не спрятать еду, то она перестанет быть твоей и когда она действительно тебе понадобится — ты обречен на очередной голодный обморок. Не объяснишь, что эта странная привычка из прошлой жизни помогает мне чувствовать хоть какой-то контроль над своими вещами. И я даже пытаться не буду. — Бро, — начал я таким тоном, будто сейчас буду говорить что-то, что обычно говорят мудрецы своим ученикам. Например, тот смешной зеленый карлик из одного Джоновского фильма или кто-то еще. Для убедительности я даже положил одну руку на плечо Вантаса. — Это, типо, кодекс. Часть кодекса братана. — Я так не думаю, — скептически заметил Каркат, поглядывая краем глаза на мою ладонь. — Акт два, дробь три, глава сорок восемь и тэ-дэ, и тэ-пэ, тэчека. Дополнительное, эксклюзивное издание. «Всегда прячь свой ЯС от чужих грязных ручонок». Аминь. Каркат закатил глаза и спихнул мою руку, окончив сию постановку «Полное разочарование» смачным выдохом, который, из-за хрипоты обладателя, вышел больше похожим на рык. Кажется, мужик не привык к такому большому количеству слов за раз от другого человека. Меня кольнула совесть и небольшое осознание. — Спасибо, — сказал я, протягивая наконец руку к поставленной кружке. — Уже было, — закатил глаза Вантас, заглядывая в опустевшую чашку. — За что? — Да тут за много чего, — нервный недоуменный смешок сам вырвался из горла, но я продолжил. — За то, что согласился делить со мной площадь, за куртку, за еду. А сейчас еще и успокоиться помог. — «Помогаю сирым и убогим», — снова процитировал кого-то Каркат, закатив глаза и горько усмехнувшись. — Но если тебе так будет легче — можешь воспринимать это как благодарность за помощь в ночной уборке. Считай мы квиты. — Ощущается слегка, — я помедлил, подбирая нужное слово. На удивление, отвлеченная тема, которую завел Вантас, помогла мне быстрее отойти от истерики и в голове снова стало слегка яснее. — Несоразмерно. Каркат лишь закатил глаза и молча принялся за успевший остыть завтрак. ==> насмотрелся? иди и будь кем-то более раздражающим.