Это было временно

Глава 10

СЛОВА, КОТОРЫЕ НЕ СКАЗАНЫ

Школьный день тянулся медленно, как будто время специально замедлило свой ход, чтобы дать Рюноске возможность ещё раз всё обдумать. Он сидел за партой, уставившись в окно, где за стеклом плыли облака, такие же невесомые и неуловимые, как его мысли. Учитель что-то говорил у доски, но слова его доносились до Рюноске как далёкий шум, фон, который не мог отвлечь его от главного — от Акиры.       Он думал о том, как подойти к нему, что сказать, как выразить свои чувства так, чтобы они звучали искренне, но не слишком навязчиво. В голове прокручивались разные варианты: «Извини, я был не прав», «Мне жаль, что я причинил тебе боль», «Я не хотел, чтобы всё так вышло». Каждая фраза казалась ему то слишком простой, то слишком пафосной, и он никак не мог остановиться на чём-то одном.       Рюноске вздохнул и опустил взгляд на учебник, который лежал перед ним открытым, но не прочитанным ни на одну страницу. Его пальцы нервно барабанили по краю стола, выдавая внутреннее напряжение. Он знал, что извиниться — это правильно, что это единственный способ снять тяжесть с души, но сама мысль о том, чтобы подойти к Акире и заговорить, вызывала у него лёгкую дрожь.       Он вспомнил их последний разговор. Акира тогда смотрел на него с таким разочарованием, что Рюноске почувствовал, как будто его сердце сжалось в груди. Он хотел что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле, и он просто молча отвернулся. Теперь, спустя несколько дней, он понимал, что это была ошибка. Но как исправить её? Как вернуть всё назад?       Урок закончился. Рюноске стоял в школьном коридоре, прислонившись к стене, и наблюдал за Акирой. Тот был в нескольких метрах от него, у окна, и что-то оживлённо обсуждал с группой одноклассниц. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь стекло, мягко освещал его лицо, подчёркивая черты, которые Рюноске знал так хорошо. Акира улыбался, жестикулировал, и его смех, лёгкий и искренний, разносился по коридору, словно музыка.       Рюноске не мог оторвать взгляда. Он знал, что должен подойти, извиниться, сказать всё, что накопилось у него внутри, но что-то удерживало его на месте. Может быть, это был страх — страх, что Акира не поймёт, что его слова не дойдут, что всё останется как было. Или, наоборот, страх, что всё изменится, что их отношения так и останутся у него в голове.       Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Руки его слегка дрожали, а в груди будто сжался холодный комок. Но он знал, что дальше откладывать нельзя. Сегодня. Сейчас. Он должен сделать это.       Сделав ещё один шаг вперёд, Рюноске почувствовал, как сердце начинает биться чаще. Он уже почти подошёл к Акире, как вдруг кто-то положил руку ему на плечо. Рюноске обернулся и увидел Кенто, который стоял рядом с привычной широкой улыбкой на лице.       — Эй, Рюноске! — Кенто слегка потряс его за плечо, как будто пытаясь вытащить из глубоких раздумий. — Ты чего тут стоишь, как статуя? Пошли обедать, а то Хиро уже заждался!       Рюноске на мгновение растерялся, но потом невольно улыбнулся. Кенто всегда был таким — шумным, прямолинейным, но в то же время искренним. Его присутствие словно разгоняло тучи, которые сгущались в голове Рюноске.       — Да, пожалуй, — ответил он, бросая последний взгляд на Акиру. Тот, казалось, даже не заметил его присутствия. — Ты прав.       Кенто засмеялся и похлопал его по спине.       — Вот это я понимаю! Ну, пошли, — он уже повернулся и сделал несколько шагов в сторону лестницы, ведущей на крышу, но потом оглянулся, заметив, что Рюноске всё ещё слегка задумчив. — Эй, ты как будто не в себе сегодня. Всё в порядке?       Рюноске кивнул, стараясь выглядеть более собранным.       — Всё нормально, — сказал он. — просто… мысли.       — Мысли — это, конечно, важно, — Кенто подмигнул, изображая Хироши, — но обед ещё важнее. Не переживай, после еды всё сразу станет проще.       Рюноске невольно рассмеялся. Кенто всегда умел разрядить обстановку, даже не пытаясь.       На крыше школы царила особая атмосфера, которая всегда помогала Рюноске отвлечься от повседневной суеты. Это было место, куда ученики приходили, чтобы побыть наедине с собой или провести время с друзьями вдали от шумных коридоров и строгих взглядов учителей. Крыша была просторной, с широким бетонным покрытием, которое местами потрескалось от времени, но всё ещё выглядело крепким. По периметру возвышался высокий металлический забор, достигавший почти двух метров в высоту. Его решётчатая структура позволяла видеть город за пределами школы, но при этом создавала ощущение уединения и безопасности. Забор был выкрашен в тёмно-серый цвет, который со временем слегка потускнел, но всё ещё выглядел внушительно.       Вдоль одной из сторон крыши стояли несколько старых, но крепких скамеек. Они были частью оригинального дизайна здания, установленные ещё при его возведении много лет назад. Скамейки были сделаны из тёмного дерева, их поверхности слегка потерты от времени, но они всё ещё выглядели солидно и уютно. Металлические ножки скамеек были покрыты лёгким слоем ржавчины, что придавало им особый шарм старины. Каждая скамейка была достаточно широкой, чтобы на ней могли уместиться три-четыре человека, а между ними оставалось достаточно пространства, чтобы можно было свободно передвигаться.       Солнце светило ярко, но не обжигающе, и его лучи мягко падали на поверхность крыши, создавая тёплую и уютную атмосферу. Лёгкий ветерок разносил запахи еды — аромат свежего риса, жареной рыбы и сладкого соуса. Где-то вдалеке слышался шум города: гудки машин, голоса прохожих, но всё это казалось таким далёким, будто происходило в другом мире.       На одной из скамеек, ближе к центру крыши, уже сидели Кенто и Хироши. Кенто, как всегда, был в центре внимания, размахивая руками и рассказывая очередную историю, которая, судя по его выражению лица, была невероятно смешной. Хироши сидел рядом, спокойно слушая и изредка вставляя свои замечания, которые всегда попадали в точку.       Рюноске подошёл к ним и сел на свободное место, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Он открыл своё бэнто — собранное сегодня утром, но он не спешил начинать есть. Вместо этого он наблюдал, как Кенто с энтузиазмом открывает своё бэнто, а Хироши с невозмутимым видом раскладывает палочки.       — Ну, кто что сегодня принёс? — спросил Кенто, заглядывая в коробку Рюноске. — О, у тебя тамагояки! Дай попробовать!       — Опять ты лезешь в чужое бэнто, — с лёгким укором сказал Хироши, но в его глазах читалась улыбка. — Может, сначала своё доешь?       — А у меня сегодня караагэ, — Кенто с гордостью показал свою коробку, где лежали аппетитные кусочки жареной курицы. — Кто хочет?       Рюноске улыбнулся и протянул свою коробку.       — Меняемся, — предложил он, и Кенто с радостью согласился.       Пока они ели, Рюноске невольно огляделся вокруг. Крыша была его любимым местом в школе. Здесь он чувствовал себя свободным, как будто мог дышать полной грудью. Высокий забор создавал ощущение защищённости, будто они находились в своём маленьком мире, отделённом от всего остального. Отсюда открывался вид на город: высокие здания, зелёные парки, бесконечные улицы, по которым спешили люди. Вдали виднелись горы, их вершины слегка подёрнутые дымкой. Иногда, особенно вечером, когда солнце садилось, небо окрашивалось в оранжевые и розовые тона, и крыша превращалась в идеальное место для размышлений.       Сегодня же всё было по-другому. Солнце светило ярко, но в душе Рюноске всё ещё оставалась тень. Он знал, что должен извиниться перед Акирой, но каждый раз, когда он представлял себе этот момент, его охватывала тревога. Что, если Акира не захочет его слушать? Что, если их отношения уже никогда не станут нормальными?       — Эй, Рюноске! — Кенто снова вывел его из раздумий, размахивая кусочком курицы перед его лицом. — Ты опять завис. Давай, ешь, а то всё остынет.       Рюноске улыбнулся и взял кусочек караагэ. Хрустящая корочка, сочное мясо — вкус был идеальным. Он закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь моментом.       Возможно, всё ещё будет хорошо. Возможно, он найдёт в себе силы подойти к Акире и сказать то, что должен. А пока… пока он был здесь, на крыше, с друзьями, которые всегда поддерживали его, даже не зная, что происходит у него в душе.