Sonnet 73

      Больничная палата была тихой, лишь мерное постукивание капельницы и слабое гудение аппаратов нарушали спокойствие. Уён лежал на койке без сознания, его грудь размеренно поднималась и опускалась под тонким больничным одеялом. Правая нога, обмотанная бинтами, покоилась на подушке. Пуля прошла сквозь, не задев кость, но потери крови было достаточно, чтобы он потерял сознание. Хонджун сидел на кресле рядом и все вертел в голове мысль, что Уёну не следовало туда соваться и он его предупреждал. Чертов Джинён, сам позвал и сам же не уследил. В итоге ни Уджина, ни какой-либо информации они не достали.  Дверь мягко отворилась, и в палату вошел доктор. Тёмные волосы были аккуратно уложены, а на переносице покоились очки, которые придавали ему более строгий вид, хотя в уголках губ таилась лёгкая улыбка.       – Выглядит лучше, чем когда привезли. Почти как новенький, – заметил он, подойдя ближе.       – Значит, скоро очнется, – Хонджун повернулся к врачу.       Он откинулся назад и потер уставшие глаза, а после скрестил руки на груди. На нём всё ещё была его форма, пусть и помятая после напряженной ночи. В глазах читалась тревога, но он всё равно нашёл в себе силы ухмыльнуться, когда Сонхва перевел на него взгляд.       – А вы, капитан Ким, случайно не собираетесь следить за своим здоровьем? — полушутя спросил он, осматривая его внимательнее.       Хонджун лишь хмыкнул:       – Это прозвучало как обвинение.       – Скорее как обеспокоенность, – с лёгким наклоном головы поправил он. Затем его взгляд скользнул ниже, к его боку. – Как там ваша рана? Прошло уже больше месяца, верно?       Он на секунду напрягся, вспоминая тот вечер, но вместо самого происшествия в голове всплывали лишь холодные пальцы доктора Пака в латексных перчатках, которые касались его раненого ребра. Теперь же осталось лишь лёгкое покалывание, но, когда Сонхва заговорил, он непроизвольно коснулся того места сквозь рубашку.       – Всё в порядке, – коротко ответил он, но Сонхва заметил движение его руки.       – Значит, всё ещё побаливает, – заключил он, мягко усмехнувшись. – Вам бы стоило беречь себя, капитан. Разве ваши коллеги не отчитывают вас за такую беспечность?        – А вы бы отчитали? – его улыбка стала шире.       – Без сомнений, – ответил Сонхва, встретив его взгляд.       На секунду в воздухе повисло молчание, лёгкое напряжение между ними стало почти осязаемым, но Уён слабо застонал, возвращая их обоих к реальности. Сонхва тут же перевел внимание на пациента:       – Ему скоро станет лучше, – сказал он, проверяя показатели на мониторе. – А вот вам, капитан Ким, стоит поспать хотя бы пару часов.       – Только если вы пообещаете мне сообщить, если он очнется.       Он не ответил сразу, но в его глазах мелькнула теплая искорка.       – Договорились.

***

      Бетонные стены встретили их давящей тишиной, только тяжелые шаги отдавались эхом в ушах. Кристофер провёл рукой по лицу, словно стирая усталость, но напряжение не уходило. Он коротко чертыхнулся и быстрым шагом направился к шкафу в углу помещения.       – Снова заставляете меня работать личным врачом, – пробормотал он, открывая металлический шкафчик и вытаскивая бинты, антисептик и хирургическую нить. Врачевание не входило в его нынешние обязанности, но у них не было другого выхода.       Джисон сидел на стуле, сжав окровавленную руку. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твердым. Крис уселся рядом с ним за стол и начал обрабатывать рану на плече. Чанбин и Хенджин молча сидели на диване, не сводя взгляда с Джисона. Казалось, еще немного, и сам Хан превратится в кровавую лужу от одного их взгляда. Джисон долго не мог собраться, то смотря на сосредоточенного Криса, то опуская глаза на свои ботинки. Он не собирался оправдываться – знал, что это не имеет смысла. Но объясниться… да, он должен.       – Всё не так, как вы думаете, – наконец произнёс Джисон, чуть морщась от боли.       – Да что ты говоришь, – язвительно бросил Хенджин. – Может, ещё скажешь, что не ты привёл полицию к месту встречи?       – Я не...       – Ты испортил нам всю операцию! – Хенджин резко встал, сжимая кулаки. — Уджин мог быть мертв, если бы не ты. Мы должны были его поймать, но ты решил нас подставить.       – Я не подставлял вас! – Джисон с силой сжал подлокотник. – Я...       – Уходи. – Голос Хенджина был почти угрожающим. – Мы больше не готовы тебя слушать.       – Хенджин, хватит, – Чанбин неожиданно схватил Хвана за локоть и усадил рядом. Он не поднял голос, но его интонация не оставляла места для возражений. – Дай ему сказать.       Хенджин фыркнул, скрестив руки на груди. Джисон глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Его взгляд был устремлён в стену, будто картины Хенджина внезапно могли стать для него понятными и подсказать ему, как правильно все разъяснить.       – Я ушёл не потому, что ненавидел все это, – сказал он, поднимая взгляд. – Мне нравилось работать с вами. Нравилось быть частью команды. Чёрт, мне даже нравилась сама работа. Всё это – адреналин, напряжение, чувство контроля над ситуацией. Я был хорош в этом, и мне это нравилось. – Он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова. – Но тогда… тогда мне казалось, что я становлюсь монстром. Я видел, как кровь стекает по моим рукам, как люди боятся нас, и… мне это нравилось. Не так, как мы планировали работать. Я ловил себя на том, что не чувствую ничего, кроме удовлетворения от выполненной работы. И в какой-то момент я понял: если я останусь, то однажды окончательно перестану чувствовать.       Свободной рукой он провел по волосам, тяжело выдыхая.       – Я не скажу, что жалею, что ушёл. Возможно, это было правильное решение в тот момент. Но сейчас… сейчас мне кажется, что я разобрался в себе. Что я научился держать этот баланс. Я вернулся не потому, что мне некуда идти. Я вернулся, потому что хочу быть здесь. Потому что знаю, что могу снова стать частью этого – но на своих условиях.       – Ты хочешь, чтобы я тебе башку твою тупую пробил? Ты нас за идиотов держишь? – Хенджин начал закипать. – Пока ты искал баланс, мы теряли людей. Пока ты разбирался в себе, мы задыхались здесь, снова и снова вылезая из дерьма, которое навалилось на нас. Нам не дали времени на самопознание, нам не дали времени разобраться, где наши грани! Мы не могли просто уйти, потому что нам нужно было держать всё это под контролем. А тут ты внезапно явился, еще и лепечешь что-то о своих условиях. Какие еще нахуй условия? Тебе было страшно потерять себя? Да ты потерял нас, Джисон. И если ты думаешь, что можешь просто вернуться, сказать красивые слова и снова стать частью команды – ты нихуя не понял в этой жизни.       Хенджин опустил голову на руки, пытаясь восстановить дыхание и собрать крупицы оставшейся адекватности, чтобы прямо тут не закричать от нахлынувших чувств. Чанбин молча наблюдал за перепалкой, но, когда Хван замолчал, в его взгляде не было ни злости, ни раздражения – только усталость и разочарование. Он медленно выдохнул, опустив плечи, и наконец заговорил.       – Знаешь, в чём твоя проблема, Джисон? – его голос звучал спокойно, но в этом спокойствии ощущалась вся тяжесть, навалившаяся на их плечи на время отсутствия Хана. – Ты всегда видел только себя. – Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрел Джисону прямо в глаза. – Мы все чувствовали то же самое. Мы все хотя бы раз задумывались, когда этот ад кончится и останемся ли мы людьми, если продолжим идти этим путём. Но мы не могли просто встать и уйти, потому что были люди, которые зависели от нас, были долги, которые нужно было закрыть, и раны, которые нужно было залечить, даже если они были не наши.       В отличие от Хенджина, Чанбин не взрывался сиюминутной яростью, но сейчас он также не мог ухватиться ни за одну мысль в голове. Слишком много вопросов, время которых еще не пришло.        – Ты не предатель, Джисон, но ты бросил нас в момент, когда мы не могли позволить себе слабину. Ты просто исчез. Хорошо, раз ты решил вернуться. Но ты должен понять: одним разговором ты ничего не изменишь. Мы не сможем просто стереть два года, словно их не было.       Крис внимательно слушал, но не отрывал взгляда от раны. Он погрузился в свои мысли, машинально затягивая бинты вокруг плеча Джисона. Его пальцы двигались уверенно, но в голове было слишком много шума.         Два года. Чёртовы два года.         Он помнил, как всё пошло наперекосяк после ухода Джисона. Как приходилось латать бреши, которых не должно было быть. Как иногда ночью, когда он сидел в штабе один, ему хотелось просто набрать номер и спросить: «Почему?». Но тогда он не мог себе этого позволить, он лишь стискивал зубы и сам пытался найти оправдания действиям Джисона.         Теперь Джисон был здесь, снова перед ними. Говорил о балансе, о своих демонах, о страхе стать монстром. А Крису казалось, что за эти два года у них не было права на страх.        – Возможно, он говорит правду, – наконец произнёс Крис, закрепляя последний виток бинта. Его голос звучал ровно, хотя в нём чувствовалась осторожность. Он убрал руки, но не отодвинулся, оставаясь рядом с Джисоном. – Но если нет… тогда нам придётся сделать выбор.         Он медленно поднял взгляд, скользнув по лицам Чанбина и Хенджина, а после посмотрел на Джисона. В его глазах не было ни злости, ни прощения – только усталость и оценивающий холод.         – Пока я не буду уверен, что ты не работаешь против нас, ты для нас – чужак.         Тишина снова легла на штаб, на этот раз еще тяжелее, чем прежде. Джисон медленно кивнул. Он ожидал подобного ответа, но, когда услышал это от Криса, внутри что-то всё равно сжалось.   Он поднялся, чувствуя, как туго забинтованное плечо протестующе пульсирует, и посмотрел на своих некогда друзей. Хотел сказать что-то еще, но передумал.         – Мы еще поработаем вместе, – только и произнёс он, прежде чем развернуться и направиться к выходу.         Когда дверь за ним закрылась, воздух в комнате остался настолько натянутым, что казалось, ещё немного — и он лопнет, как тонкое стекло. Никто не спешил заговорить первым. Только приглушенное гудение техники и глухие удары секундной стрелки настенных часов напоминали, что время не остановилось.         Чанбин шумно выдохнул, потирая переносицу, прежде чем устало произнес:         – Чёрт… Даже не знаю, что с этим делать.         – Тут нечего делать, – холодно бросил Хенджин, скрестив руки на груди. – Мы не можем ему доверять. Не сейчас, не после всего.         – Да, но… – Чанбин замялся, подбирая слова. – Если он правда вернулся не с пустыми руками? Если он хочет искупить свою вину?   Хенджин только фыркнул, резко откидываясь на спинку дивана.         – Искупить? Он даже не считает, что виноват. Ты слышал, как он говорил? Ему не стыдно, он даже не жалеет, что ушёл. Для него это был просто путь самопознания, – последние слова он произнёс с издёвкой. – А нам приходилось выгребать за него.         – Я поищу что-нибудь на него. А хотя – тихо сказал Крис, всё ещё глядя на дверь, за которой только что исчез Джисон, – Хенджин, это твоя работа. Посмотри по базам, где он появлялся и что делал все это время.         – Блять, ну ты думаешь, я два года бамбук курил? Он знает, как нужно скрываться. Напомню, что мы вместе этому учились. – раздраженно поправил его Хенджин. – Он сказал кучу красивых слов. Если хочет вернуться, то это значит, что он должен вытащить нас из той задницы, в которой мы оказались сегодня. Но пока что всё, что он сделал, – это поставил нас под удар.         Крис молчал, обдумывая сказанное.         – А что, если он говорит правду? – наконец спросил Чанбин.         – А что, если нет? – Хенджин резко повернулся к нему, его голос сорвался на злой смешок. –       Что, если через пару дней к нам снова ворвётся полиция? Или, хуже того, Уджин получит информацию о нас на блюдечке?         Чанбин ничего не ответил. А где Хенджин, собственно, был не прав?  Крис вздохнул и наконец оторвал взгляд от двери.         – Ну тогда, – сказал он спокойно, – мы будем следить за ним сейчас. Смотреть, что он делает, куда ходит, с кем говорит. Мы не примем его обратно только потому, что он решил вернуться.        Крис медленно выдохнул. Снова их укрывает неизвестность, в которую им пришлось шагнуть.

*** 

      Кристофер откинулся на водительском сиденье, открыл все окна, пытаясь выветрить мысли из головы и привести себя в чувства. Ночная прохлада проникала в салон, но даже свежий воздух не мог развеять тяжесть, осевшую у него на плечах. Он провёл ладонями по рулю, а после сжал пальцы до побелевших костяшек. В висках пульсировало, а в голове всё ещё звучали голоса.         "Я ушел, потому что чувствовал себя монстром."  Крис закрыл глаза, досчитав до трёх, прежде чем выдохнуть и снова уставиться в тёмные окна здания напротив. Он не хотел возвращаться домой в объятия одиноких стен. Он протянул руку к бардачку, вытащил пачку сигарет, повертел её в пальцах, но так и не закурил. Чёрт, он даже не курил. Просто привычка – держать что-то в руках, когда мысли идут слишком быстро.         Он не знал, что делать, и не знал, с кем вообще можно было обсудить всю ситуацию. Что, если он ошибется? А что, если Джисон и правда изменился?  Крис тихо чертыхнулся, бросил пачку обратно в бардачок и поставил машину на стоянку.         Он вышел из лифта и медленно направился к своей двери. В коридоре было тихо, лишь приглушённый гул города доносился сквозь стены. Он повернул ключ в замке, толкнул дверь и шагнул в квартиру, не включая свет.         В темноте очертания знакомого пространства проступали смутными тенями. Просторная гостиная плавно перетекала в кухню, свет от уличных фонарей отражался в блестящих поверхностях столешницы. Панорамные окна раскрывали перед ним ночной город – бесконечное скопление огней, движущихся машин, далёкого неона.         Крис сбросил ботинки, небрежно скинул куртку на пол у железной двери и подошел к дивану. Тяжело опустившись, он запрокинул голову, уставившись в потолок. В груди поселилась звенящая пустота – знакомое ощущение, которое приходило всегда после того, как ему приходилось лишать кого-то жизни.         Рукой нащупал пульт, нажал кнопку – экран телевизора вспыхнул, залив комнату холодным голубоватым светом. Говорили о преступнике, которого разыскивает полиция. Голоса дикторов звучали едва слышно, как будто сквозь воду. Слова терялись, смазывались, становились бессмысленными шумами.         Крис не слушал.         Его взгляд скользнул по отражению в окне. В тусклом стекле он видел себя – сидящего на диване, погружённого в тени, с усталым лицом и пустыми глазами. Джисон сказал, что когда-то боялся стать монстром.         А что насчет него самого?         Крис отвел взгляд, встал и подошёл ближе к окну. Огни города простирались перед ним, живые, пульсирующие, но он чувствовал себя оторванным от этого мира. Вспышки воспоминаний пронзили болью сознание: ему не стоило смотреть на свои шрамы – они давно стали частью него.         "Не хотел бы я, конечно, попасться тебе в руки."         Он вздрогнул.         Глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, прижимаясь головой к холодному стеклу. Всё, что он делал, все решения, которые принимал – они действительно вели его к чему-то? Или он просто шёл по кругу, оправдывая себя, когда уже давно не было никакого смысла?         На миг в его памяти вспыхнуло другое лицо.         Мягкий свет ламп отбрасывал золотистые блики на темные волосы, в воздухе витал запах свежемолотых зёрен и тёплого молока. Крис почти не слушал, когда тот спросил его заказ, но отчего-то запомнил легкую, чуть смущённую улыбку, мелькнувшую, когда тот вбивал название кофе в своем планшете.       Крис моргнул, и видение рассыпалось, растворилось среди дрожащих огней ночного города. Он опустился снова на диван, натянув плед до подбородка, но сна всё не было. Крис лежал, слушая гул машин за окном, пока первые лучи солнца не начали слепить опухшие глаза. Только тогда веки стали тяжелеть, и он наконец позволил себе провалиться в темноту.

*** 

      Комната для собраний отдела по расследованию убийств была залита тусклым светом ламп. Гул голосов стих, как только Джинён выложил перед собой папку с отчетом. В помещении пахло кофе, бумагой и чем-то еще – чем-то неуловимым, чем пахнет любое место, где людям приходится сталкиваться со смертью.         – Состояние Уёна стабильно. – Голос Джинёна был ровным, но напряженным. – Он пока не очнулся, но угрозы жизни нет. Пуля прошла навылет, касательное ранение, так что он чертовски везучий.         – Да, если не считать, что он вообще не должен был получить пулю, – сухо бросил Хонджун, скрестив руки на груди.         Джинён тяжело вздохнул.         – Мы все знали, что операция была рискованной.         – Операция? – Хонджун поднял брови. – Это была засадная мясорубка, а не операция. Нам никто не сказал, что на том складе будет столько огневой мощи! Если бы ты…         – Если бы я что, Хонджун? – Джинён прищурился. – Ты хочешь сказать, что я не справился? Может, ты хочешь сам взять на себя всю ответственность за отдел?         – А может, ты просто перестанешь делать вид, что у нас всё под контролем?         В комнате повисло напряжение. Кто-то шумно вздохнул, кто-то сделал вид, что проверяет телефон. Все давно привыкли к тому, что эти двое никогда не соглашались друг с другом. Джинён не стал продолжать. Вместо этого он открыл папку, достал новый отчет и сказал:         – У нас новый детектив, который будет работать по делу Уджина.         За Джинёном столял молодой человек в черной рубашке и с папкой в руках. На вид – младше большинства присутствующих, но в его взгляде читалась холодная сосредоточенность.         – Это Ким Сынмин.         Некоторые переглянулись.         – Это шутка? – пробормотал кто-то.         – Он же не детектив, а профайлер, – резко добавил Хонджун, глядя на Сынмина, как на       назойливую занозу.         Сынмин положил папку на стол, проведя ладонью по корешку.         – Вы правы. Я профайлер.         – Тогда какого чёрта ты здесь делаешь? – крикнул Ким. Все это порядком начинало его выводить из себя.         – Я ищу одного человека, –  Сынмин поправил очки и оглядел присутствующих.       В комнате воцарилась пауза.         – Ты про этого твоего "серийника"? – Джинён поморщился.         – Да.        – О Боже. – Хонджун закатил глаза. – Мы же уже обсуждали. У нас нет доказательств, что эти убийства связаны. Ты гоняешься за призраком.        – Только потому что вы не видите связи, не значит, что её нет. – Сынмин наклонился вперед и опустил руки на край стола, облокотившись на них. – Дайте мне доступ к материалам по Уджину. Я знаю, что ваши связи в этом отделе помогут быстрее двигаться. В обмен – я помогу вам.         – Поможешь нам? – Хонджун скривился. – Ты серьёзно?         – Я не просто так сюда пришел. И если вам важны результаты, а не только ваше упрямство, вы это поймёте.         Хонджун, казалось, готов оторвать голову Сынмину, но он понимал, что найти нового детектива займет слишком много времени, желающих не было совсем. Джинён переглянулся с Хонджуном, затем перевёл взгляд на Сынмина.         – Ты уверен, что оно тебе надо?         – Более чем.         Джинён вздохнул.         – Ладно. Будешь работать под моим контролем.         Хонджун раздраженно откинулся на спинку стула, качая головой.         – Офигенно. Просто офигенно. Теперь у нас профайлер в роли детектива. Ну посмотрим, как долго ты продержишься.

*** 

      Джисон проснулся позже обычного. Лежал в постели, глядя в потолок, пока солнечный свет лениво пробирался сквозь занавески. В комнате пахло деревом и чем-то едва уловимым – запахом, который бывает только в квартирах, где долго живут в одиночестве.         Он не спешил вставать. Вчерашняя встреча с Крисом крутилась в голове, как заезженная плёнка. Он снова и снова прокручивал слова, выражения лиц, паузы в разговоре.         Когда мысли стали слишком громкими, он поднялся, натянул футболку, прошёл в гостиную. Темноватое дерево пола, старый, но крепкий диван, пара книг, сложенных стопкой на журнальном столике. На подоконнике валялась забытая гитара.         Он взял её, провёл пальцами по струнам, прислушиваясь к приглушённому звуку. Потом он сел, перекинул ногу через подлокотник кресла и начал играть. Лёгкие переборы, бездумные аккорды – просто чтобы чем-то занять руки.         Музыка заполняла комнату, но не заполняла пустоту внутри. Он остановился, медленно выдохнул и взглянул на гитару.         – Интересно, когда я в последний раз играл без попытки заглушить мысли? – пробормотал он себе под нос.