приручение бога войны

Говорят, люди, достигшие просветления, способны без проблем балансировать между миром реальным и миром бессознательного. Для них не представляет никаких трудностей понять, что в одном месте они делают одну вещь, а в другом — нечто иное, что может различаться. Отвечать по-разному. Где-то грустить, а где-то — улыбаться. Истинное мастерство и разделение тела и души. Фушими может лишь мечтать о подобном. Но выбора у него нет. Не то, что он оказывается в безысходной ситуации, из которой выход лишь один — это самое разделение яви и сна, просто так получается, что Уруха — то, что остается от Урухи, существует лишь в мире бессознательного — говорит ему, что хочет развлечься. Сложно представить, как именно это можно провернуть. От Урухи ничего не остается. Мокрые сны — это как-то по-детски что ли? Так не пойдет. Он так и говорит — фигня полная, но Уруха сразу делает лицо, будто он настоящая грустная лягушка, и вообще ай-ай-ай, можно и не пихаться локтем в бок, пусть это и мир бессознательного, но все равно довольно больно и неприятно, окей? Уруха смотрит прямо в глаза. Приближается так близко, что можно ощутить на коже его дыхание, хотя этого не происходит на самом деле. Это лишь сладкий сон, и все, что сейчас делает Фушими в реальности — просто сидит на своей постели. — У тебя есть все, что нужно. А дальше — только импровизация. — Это как это? — Ну, — Уруха чуть прикрывает глаза, лицо его мгновенно приобретает лукавство лисицы, будто он и не человек вовсе, а дух оборотня, который прибыл к нему, чтобы соблазнить, ведь в сказках обычно об этом и говорят. Он всегда напоминал лисицу. Манерами, жестами, дурацким смехом. — У тебя есть катана. Дальше думай сам. Иногда его инструкции оказываются настолько загадочными, что остается лишь гадать, как именно Уруха себе это представляет, но выбора нет. Он уже чувствует это, как дрожат руки в нетерпении, когда он оголяет дело, а потом кладет руку на рукоять меча. Шершавая. Это будет сложно. В мире бессознательного он смотрит на Уруху, раздетого перед ним, нежного, с бледной бархатной кожей, на которой шрамы выглядят уродливыми пятнами, и все, что думается в этот момент — ах, Йодзи, Йодзи, мой Йодзи. Рука Фушими ложится на рукоять. В мире бессознательного — на пока что вялый член Урухи. Обе ведут вверх. Легко довести член до эрекции. Фушими делал это так часто; в последний год они с Урухой регулярно уединялись в пустых темных комнатах полупустой базы, куда не совались остальные коллеги, прямо на пыльном полу. Все нужные точки Урухи были ему уже давно известны. Возбуждается он легко, нужно быть лишь немного настойчивым и наглым. Таково ли это? Ощущение покорения бога войны? Откуда ему знать? Уруха — человек, а не бог, и слабости у него такие же, человеческие. В том числе и скорость возбуждения. Он всегда был таким, тяготел к ласке… Фушими знает это очень хорошо. Но меч всегда тверд. Сработает ли? Он чувствует, что и сам начинает возбуждаться. Сглатывает, и ощущение кажется обжигающим. Когда он сжимает член Урухи (рукоять катаны), то чувствует, как тот наливается кровью. У самого него тоже стоит колом. Черт. Дурное поведение заразительно, верно? Но он не собирается так просто дать Урухе расслабиться. Кривая улыбка вынуждает Уруху нахмуриться, но это не выглядит угрожающе. Лицо у него раскраснелось, румянец на бледной коже выглядит слишком ярко. Он стонет, когда рука ложится ему на живот, когда ведет выше. Стоит руке Фушими остановиться у глотки Урухи и провести пальцем по кадыку, тот стонет. — Не терзай меня. — А мне вот хочется…. Хочется… Прелесть бессознательного в том, что нет нужды использовать какие-то средства здесь. Лишь в реальности. Но сложно отказать привычкам. Фушими указывает вниз, на свой член, а потом на выдохе произносит: — Оближи. Уруха работает с языком хорошо и быстро, он способен довести до исступления, но он знает себе цену, и потому сегодня Фушими платится за свои слова. Уруха ведет языком вверх, Фушими запрокидывает голову; в реальности это его язык скользит по рукоятке меча, в точности повторяя каждое движение Урухи. Тот ведет языком вверх, это делает и Фушими. Погружается вниз — аналогично, он чувствует на языке стальной привкус железных деталей. Доходит так глубоко, что становится нехорошо, но Фушими сдерживается. Рука его скользит по его телу вниз, пока не доходит до ануса, в который он просовывает сначала один палец, а затем второй, даже третий… Чувствует, как начинает тяжело дышать от приятного ощущения, когда от возбуждения стенки сжимаются вокруг его пальца крепким капканом. В мире бессознательного он издает стон, когда кончает Урухе в рот, а в реальности — себе в ладонь. В голове будто туман. Сквозь дымку он видит, как Уруха сглатывает все без остатка, как ходит при этом его кадык, а потом лисьим взором смотрит ему в глаза, играясь. Он ложится на живот и оттопыривает задницу, поигрывая ягодицами, и Фушими тяжело дышит. Внутри бешено колотится сердце. В руках — слабость, но он крепе сжимает катану. — Думаешь, сумеешь? Играется, засранец, как настоящая лисица. Фушими щурит глаза, кладет руки ему на задницу, сминая мягкие ягодицы, а потом делает движение вперед. Уруха охает; его спина выгибается дугой, и в реальности в это мгновение его движение повторяет Фушими, который всовывает в уже разработанный задний проход рукоять меча. Широкая. Он закусывает губу до крови, но часть рукояти все же проходит, отчего он часто-часто дышит, будто ищейка, все гнавшаяся за лисой, да не сумевшая ее догнать. В мире бессознательном он двигает бедрами, и Уруха под ним закидывает руки на лицо, делая вдох с каждым движением. Член его все еще возбужден. Фушими кладет на него руку и сжимает — вместе с тем рукоять. — Ради меня… ты готов и на такое?.. Вот ты какой… — Ради тебя я готов… вообще на все. Сказал ли он это? Или промямлил что-то несусветное? Как знать? В этом мире нет законов и логики. Он просто кончает в Уруху снова, а тот дрожит, когда в нем разливается теплота. Сам же в реальности медленно, вкушая каждое ощущение, вынимает из себя меч, после чего падает спиной на кровать. Он закидывает руки на лицо. Закрывает глаза. Как Уруха. Уруха улыбается… — Приятно знать, что наша любовь не знает границ? Фушими не находит в себе сил ответить. Он забывает накрыться, лежа на кровати нагой, на мокрой от пота и не только простыне, а рядом с ним — меч. Но в другом чудесном мире, где всегда стоит луна, где они вечно любуются ею, испивая сакэ, Уруха ложится головой ему на грудь. Его длинные волосы падают вниз, закрывая ему лицо. На человек, но божество. И пусть люди зовут его грешником, Фушими наплевать. Он обнимает Уруху за плечи, а потом проваливается в долгий приятный сон.