История одной олимпийки.

      Чат класса буквально разрывался. Саша спросонья листал сообщения, пытаясь одновременно что-то понять и чистить зубы. Как обычно, одноклассники до ночи обсуждали всякую ересь, но после полуночи чат захлебнулся сотней сообщений. Через одно всплывали его имя и имя Адама. И их «секс».              Саша застыл. Нет, не так — он был в ахуе. Открыл глаза всего пару минут назад, но мозг, похоже, все еще спал. То, что он читал, казалось бредом. Какой-то дебильный розыгрыш. Долистал до конца, нахмурился, глянул в зеркало и открыл «Подслушано». Так и читал, со щеткой в зубах.              — Че за хуйня… — пробурчал Саша под нос, сплюнув пасту в раковину.              В «Подслушано» красовался пост какой-то пошлятины, явно накатанный шестиклассницей. Если бы это был обычный фанфик, Саша бы пролистал. Но это было про него. Про него и Адама. И вот теперь, пока он еще даже не задумывался о сексе вообще — тем более о сексе с Адамом, — за него уже все решили. Откровенный пиздец.              И все равно злости не было. Было как-то… похуй. Даже на лайки и комменты под этим бредом. Наверное, именно для таких тупиц это и писалось.              Бесило другое. Последнюю неделю Саша уже начал верить, что они с Адамом победили. Что добились свободы, что травля схлынула, что люди наконец-то научились не лезть в чужую жизнь. Это было так близко… И вот теперь всё опять начиналось заново. Снова будут косые взгляды, ядовитые шуточки в коридорах, драки в курилке. Прямо как в начале сентября. Сука.              — Автор конченый придурок, — выругался Саша, взъерошив мокрые волосы ладонями.              Он запихнул мысли об этом «шедевре» подальше в голову, сделав вид, что ничего не видел. Ему-то похуй, а вот Адам… Адам будет в бешенстве. Хорошо ещё, что он до сих пор не заходил в сеть — значит, пока не прочитал.              «И слава богу», — подумал Саша.              Позже, наскоро позавтракав, он выскочил из дома. У подъезда уже ждал Адам. Его только вчера выписали, но выглядел он всё ещё неважно: желто-зеленые синяки под глазами, царапины на подбородке, на носу — небольшой отёк. И при этом — счастливая улыбка. Таким Адам в школу не ходил, кажется, с первого класса.              — Я вот о чём думал, — Адам глядел в землю, переминаясь с ноги на ногу, — Меня не было неделю. Как думаешь, они там уже успокоились?              Саша помрачнел. Перед глазами сразу всплыл тот сраный пост, будто ножом по мозгу. Значит, Адам пока ничего не знает. Повезло. Пока.              — Нет, — коротко бросил Саша, быстро зашагав вперёд.              Пусть лучше хоть немного поживёт в спокойствии. Всё равно, как только он переступит порог класса — сразу всё поймёт. А пока… пусть хотя бы несколько минут поверит, что всё в порядке.              Саше безумно не хватало Адама в школе. И он был готов выдержать ещё одну волну травли. Да хоть две. С Адамом рядом — никакие «фантазии» малолеток не страшны.              Правда их спокойствие продержалось семь минут: дорога до школы, коридор. А вот когда они вошли в класс — всё стало ясно. Тишина. Одноклассники синхронно уставились на них, как стадо тупых циклопов. Никто ничего не сказал, просто пялились. Саша метнул в их сторону ледяной, тяжёлый взгляд, как комбат на утреннем построении, и пихнул друга, мол иди.              Адам в недоумении прошёл к парте и плюхнулся на своё место. Тишина в классе была странной, но чертовски приятной.              — Ты говорил, пока меня не было, переворот случился… — прошептал он Саше, наклоняясь ближе. — Но, блять, я не думал, что настолько.              Саша только философски пожал плечами. Потому что на самом деле — нихуя не «настолько».              Переворот, конечно, произошёл. На Сашу больше не кидались. Но при чём тут Адам? Что, теперь авторитета Саши хватало, чтобы заткнуть всех? Чтобы в сторону Адама никто даже не вякнул? Да вряд ли. Всё не так радужно.              Война Саши с Юрой была холодной, вялотекущей, лишь изредка вспыхивающей. Но Юру с Ильёй это бы не остановило. Эти двое даже под дулом пистолета продолжили бы гнуть свою линию — оскорблять Адама. Даже после заявы в полицию Юра не стал тише. И что, теперь вдруг сдулся? Ха, щас. Здесь было что-то другое. Например, ступор после прочтения того самого «недофанфика». И очень скоро этот ступор сменится торнадо.              Но пока что — звонок. Юра и Илья пришли с опозданием, и всё равно — ни звука. Ни шутки, ни хихиканья. Прошли к парте, как и не заметили. Саша не подавал виду, а Адам так и вовсе не понимал, что должен был почему-то вид подать. Но…              На середине урока Адаму передали скомканный листок. По цепочке, от рук к рукам, через каждый смешок, словно эстафету. Адам развернул бумажку и уставился в неё, пробегая глазами текст дважды.              — Ты фанфик по фантазии писал или просто решил всем рассказать, чтоб знали? — вслух прочитал он, недоумевая. Прочитал трижды и нихуя не понял.              Саша отвлёкся от тетради, наклонился поближе и взглянул на листок. Яркий стикер, почерк явно девчачий. Кто-то из девчонок? Удивительно. Обычно первой всегда ржала быдлота типа Ильи. Ну и хрен с ним. Кристина, Юля или кто-то еще — всё равно кто. Саша выхватил у Адама бумажку, тут же порвал её в клочья и смял в кулак. Ибо нехуй.              — О чём они, Сань? — напряжённо спросил Адам. Его всего окатило жаром от прочитанного.              — Откуда я знаю, бухие, наверное, — буркнул Саша, снова уткнувшись в тетрадь.              Адам молча пихнул его локтем в бок. Саша резко кашлянул, сбившись с дыхания.              — Саня, ты не умеешь врать, — прошипел Адам, сквозь зубы. — Чё за фанфик, нахуй?              Саша продолжал старательно делать вид, что переписывает с учебника. Думал, как ответить, тянул время, но в итоге сдался:              — В «Подслушано» кто-то хуйню выложил.              — Дай телефон, — сразу потребовал Адам.              Саша поставил жирную точку в тетради, кинул ручку на стол.              — Блять, давай на перемене, — прошипел он, бросив взгляд на доску. — Я и так нихуя не успеваю.              — Ну так пиши. Кто тебе мешает? — усмехнулся Адам. — Только телефон давай.              Аргумент — не поспоришь. Со вздохом Саша достал телефон из кармана и сунул его Адаму. Тот моментально пропал в сети.              Прочитать тот «фанфик» можно было минуты за четыре, но Адам просто тупо уставился в экран. Смотрел на часы, на пылинку под защитным стеклом, на свежий комментарий под постом. Листать вниз не спешил, словно боялся, словно оттягивал момент, когда реальность снова даст пощечину.              Саша несколько раз бросал на него косые взгляды. Внутри нарастало неприятное чувство — это молчание напрягало сильнее любого крика. Но он не лез. Давал Адаму время.              Адам выпал из реальности. Забыл про урок, про Сашу. Забыл даже про то, что именно он читает.              Он наскоро пробежался глазами по тексту, встряхнул головой, но тут же вернулся к началу и перечитал снова — медленно, вдумчиво. Хотя вникать не хотелось. С первых строк его затрясло, а когда дошло, о чём речь, лицо перекосило. Аж тошно стало.              Адам сразу отметил паршивый стиль: безграмотность, примитивный лексикон. Так в восьмом классе пишут. Он сам так писал лет в двенадцать. Но сюжет… банальный, до дрожи костей тупой, клишированный, но будто зашит прямо в его грудную клетку.              Сердце стучало чаще. Кровь гнала жар туда, куда на уроке явно не стоило.              «Сука, что за подстава?!» — зло подумал он, сжав бёдра.              Возбудиться от тридцати трёх букв, перемешанных без таланта? Абсурд. Но всё равно кололо прямо в душу.              Ненависть к этому убогому тексту смешивалась с чем-то другим — с каким-то волнующим, острым интересом. Адам сам не заметил, как съежился на стуле, будто загнанный щенок. Лицо то наливалось жаром, то бледнело. Отвратительные эмоциональные качели.              Он выдохнул и нервно запустил пальцы в волосы. Раздражение и смущение вперемешку растекались по телу. Образы из текста всплывали сами собой: раздевалка, их прикосновения — чужие, грязные, и в то же время до боли желанные.              «Глупо. Неправдоподобно. Пошло!» — кричал разум.              Но сердце противилось: «Почему я думаю о нём именно так?»              Адам прикрыл глаза. На миг ему даже показалось, что он слышит голос того Саши — дерзкий, уверенный, далекий. Такой властный и сладкий одновременно. Он никогда не говорил с ним в реальности, но именно такого Сашу Адам сейчас отчаянно хотел услышать.              Сознание рисовало сцены из фанфика. Адам буквально проживал их всем телом. Вспоминал, как Саша иногда смотрел на него. Как невзначай касался. Как бросал насмешливые замечания. И Адам верил. Верил в каждое слово, каждое касание. Верил, что всё это могло быть правдой. Что Саша мог быть с ним таким. И, блять, хотел этого. Жаждал. Как та самая сучка.              «Нет…»              Он хотел всё стереть. Вычеркнуть. Сжечь к чёртовой матери. Молиться, чтобы к утру об этом недофанфике забыли, чтобы никто не верил, будто в нём есть доля правды.              Но он знал. Где-то глубоко он уже сам был готов запереться в раздевалке, трогать Сашу, целовать его кожу, пить его дыхание. Всё это было так рядом. Вот она, его щека, его губы, его глаза… Просто протяни руку. И от одной только мысли Адам уже почти дрожал.              Эта потребность жила в нём с первого сентября, заползала в сны, будила холодным потом и оставляла мучительную пустоту. Он словно ребенок, которому дали торт со вкусом табака на губах, а затем отобрали и заставили его доедать «кашу» этих серых будней. Один поцелуй не спас бы. Адаму было нужно всё.              «Хватит», — попытался он остановить себя, мотнув головой.              Но стоило вспомнить тот образ раскрепощённого Саши, как «хватит» испарялось. Оставалось только желание. Только острое, пронзительное «хочу».              Его трясло. От злости. От смущения. От безумного, неконтролируемого влечения.              «Чёрт… А если бы это было правдой?»              Эта мысль была такой яркой, такой пугающе желанной, что Адам подскочил на стуле, грохнувшись коленями о парту. Он боролся. Его мысли метались между яростью и какой-то странной, животной тоской.              — Блять, да какого хуя! — вырвалось громче, чем он рассчитывал. Все головы повернулись к нему. Класс замер.               Адам хотел объяснений. Хотел поговорить с Сашей. Хотел, чтобы всё стало понятным, простым, без этой боли и этого сраного влечения. Он обещал себе в сентябре, что секундная похоть не разрушит их дружбу. Обещал быть сильным. Но сейчас понимал: граница, которую он так отчаянно старался охранять, уже стёрта. Её больше нет. Её не было уже давно. Оставался только один шаг. Один удачный момент.              — Всё, почитал и хватит, — прошептал Саша, отбирая у Адама телефон.              Адам на секунду испугался. Потом молча уставился на него, вцепившись взглядом в эти яркие, почти хищные голубые глаза. Сердце бухало в висках гулкими ударами. Он искал там хоть что-то, хоть малейший намёк на ответ. На надежду. На то, чего так отчаянно жаждала его душа. Но в глазах Саши — пустота. Ничего.              До конца урока Адам сидел тихо, машинально вырисовывая что-то на полях в тетрадке. Пытался отвлечься. Получалось паршиво. Образы из головы вылезали сами собой, щекотали нервы, не давали покоя.              Третьим уроком — физкультура. Октябрь, но бабье лето не отступало, и их снова выгнали в парк. Половина класса освобождённые — с зудящими зубами и больными волосами — сидят на лавках или шляются вокруг. Саша и Адам всё равно занимались. Физрук их гонял сильнее остальных: Саша — спортсмен, Адам — сын Марии Ивановны, которую физрук люто ненавидел. Ходили слухи, что он сам когда-то учился у неё, хотя в последнее время Адам начинал думать, что дело даже не в этом. Просто как все: из-за травли. Ему лет двадцать пять, молодой, бодрый, со взглядом охотника. Любит мутить со школьницами, покуривать со старшеклассниками. С Юлей весной встречался. С Юрой чуть ли не лучшие друзья. Разве можно подумать, что физрук за «левых»?              Но Саша с Адамом не возмущались. Бегали, болтали вполголоса, делали вид прилежных учеников. На пятом круге свернули к гаражам. Саша тайминг знал идеально: после пятого круга до конца урока оставалось минут десять. Им хватит, а физруку было похрен.              Курить хотелось так сильно, что сигарета стлевала на глазах. В последнее время такие перекуры в учебное время были роскошью. Своя, особая атмосфера. Адам даже надеялся, что успеют докурить прежде, чем придёт Юра со своей шайкой. Но стоило подумать — те уже появились, как по расписанию, поворачивая за угол.              Саша встретился с Юрой взглядом и сразу метнул в него ледяной «предупреждающий»: мол, не вздумай. Удивительно, но за три урока эта компашка ещё ни разу не обострилась. То ли растерялись, то ли фантазия закончилась.              Саша не верил в удачу. Смотрел холодно, мертво, чтобы Юра понял: война не закончилась. И Юра вроде как понял. Встал подальше, в паре метров, непринуждённо прикурил, что-то сказал Илье. Буднично, даже… устало? Как будто выгорел изнутри.              Но потом Юра снова посмотрел на Адама, прищурился и ухмыльнулся так, что всё внутри сжалось.              — Чего, Адам, хуёв насосался — на сигареты перешёл? — дерзко бросил он.              «Долго, наверно, думал?» — лениво хмыкнул про себя Саша.              Адам не стал церемониться:              — Пошёл нахуй, — выпалил на автомате. Ни злости, ни страха, ни возмущения в голосе. Пустота.              Саша прикрыл глаза и затянулся в последний раз. Вмешиваться не хотелось. Как же спокойно, оказывается, было на прошлой неделе. Уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг…              — Да ему, походу, доставляет курить только потому, что на член похоже! — громко выкрикнула Юля и сама же захихикала.              Саша застыл. Не потому что хотел ей язвительно ответить. Потому что понял.              «Доставляет…» — эхом прокатилось в голове.              Вот что его всё это время не отпускало в том чёртовом фанфике. После «доставляет» потеряно слово «удовольствие». Эллипсис. Ошибка. Ошибка, которую он слышал каждый день — в классе, в курилке, на переменах. Уже даже не поправлял в уме — зачем? И так понятно, что имелось в виду.              Юля всегда так говорила. И все её понимали без лишних слов. Казалось бы, оборот должен был давно разойтись по знакомым, друзьям, их друзьям — удобно же, быстро. Но нет. Никто, кроме неё, так не говорил. Ни-кто.              Пазл сложился. Саша не устраивал себе мозговой штурм насчёт автора — честно, он вообще думал, что такую хрень мог написать только совсем поехавший. Но факты легли один к одному.              Юля — из шайки Юры. Вечно травит байки про трешовые фанфики. По литературе тройка. А сочинения у нее настолько неадекватные, что их Виктория Семёновна зачитывала на уроках при всем классе и разбирала каждый фрагмент этого пиздеца.              Да. Саша почти не сомневался: такой «шедевр» могла написать только Юля Кузнецова. Блядская Юля Кузнецова.              Странно, конечно. Раньше она не играла в первую скрипку в травле. Так — поддакнет, посмеётся под шумок, чтобы Юра был доволен. Как серая масса. А теперь выкатила вот «это». И сделала это осознанно. Юля, наверно, просто воспользовалась анонимностью в интернете. Без последствий. Без риска. Потому что она, как и её дружки, — трусиха.              И теперь она бесила Сашу еще сильнее. До этого дня он даже не воспринимал её за полноценного человека. Ненавидел просто так, по принадлежности, как безмолвную тень рядом с Юрой.              Ярость зашевелилась где-то в груди, требуя выхода. Но… Как рассчитаться с ней? С Юрой всё просто — лишнее слово — и по ебалу. А Юля? Она — девка. В драку с ней не полезешь. Оскорблять в ответ тоже смешно: мелко и глупо. Лечиться бы ей у психиатра, а не людей унижать.              И вообще — кто докажет? Кто укажет пальцем: вот, смотрите, она? Никто: с поличным не поймана. Так что… Наверное, плевать. Саша мстил бы за действия. За побои. За сломанные нервы. А за убогий пост в сети? Вряд ли. Как минимум потому что Адам пока даже не в курсе, кто ему добавил новое «амплуа».              «И не будет в курсе», — подумал Саша.              Резкий вздох. Он вырвался из своих мыслей и обнаружил себя всё ещё смотрящим на Юлю. Под его взглядом та уже мяла носком кроссовки землю, испуганная. Как щенок.              Саша бросил ей последний, тяжёлый, многозначительный взгляд, молча махнул Адаму и уверенно зашагал в сторону школы.              В раздевалке уже толклись люди. Большинство заглядывали только чтобы схватить рюкзаки и умотать. У девушек раздевалка, как крысиное логово: визги, щебет, вечная ругань. У парней — все молча.              Адам обычно задерживался. Ждал, пока уйдут все остальные, чтобы можно было спокойно переодеться, без чужих глаз. Не потому что стеснялся, не потому что боялся. Просто его тело хранило слишком много секретов. Следы на спине давно стали нормой, а порезы… Как переодеться так, чтобы их никто не увидел? Пока не придумал.              Саша всегда оставался с Адамом в раздевалке, молча ожидая, пока тот закончит. На Адама он даже не смотрел — просто занимался своими делами и не торопил. Подумаешь, человек переодевается. Это, пожалуй, играло на руку Адаму и было великой тупостью для Саши. Тупостью, потому что он реально думал, что с его лучшим другом всё в порядке.              За дверью раздался звонок с урока. Последние два парня выскользнули из раздевалки и хлопнули дверью. Адам стоял в углу у лавочки, торопливо застёгивая рубашку. Даже не смотрел на Сашу, хотя тот всё так же втыкал в телефон, как ни в чём не бывало. Его трясло — от этой обстановки и от этой дурацкой уединённости.              — Неужели тебя не напрягает вся эта хуйня сегодня? — все-таки не выдержал Адам.              Нервы сдали. Целый день был какой-то смазанный, тягучий, как плохой сон. Будто в ахуе были не только они с Сашей — вся школа. Даже оскорбляли по-другому: осторожнее, ядовитее, с каким-то странным ожиданием. Юра со своими друзьями вообще выглядели растерянными. Только в курилке чуть-чуть ожили. Но лучше бы уже по старинке орали тупые оскорбления и ржали, чем вот так.              Адаму нужно было выговориться. Не столько вылить всё, сколько проверить: Саша тоже это чувствует? Или он один тут сползает в бездну?              Саша оторвал глаза от телефона, посмотрел на него пусто-пусто.              — А должно?              — Да, блять, должно! — взорвался Адам. — Я привык к насмешкам и обзывательствам. Но, сука, фанфик, где я тебе отсасываю, — это уже другой круг ада! Все так ахуели, что даже не знают, как теперь с нами обращаться. Потому что они, блять, в это поверили! И я… — …«тоже». Он резко замолк, едва не сболтнув лишнего, и спохватился: — Вот что ты чувствовал, когда читал?              Саша пожал плечами.              — Я был в ахуе, что кому-то настолько нехуй делать.              Адам закатил глаза. Ну вот опять: от Саши либо злость, либо оторопь. И всё. Эмоции типа страха, стыда, возбуждения? Да их будто вообще в комплекте не было. Хотя… Кто его знает.              — У тебя разве не было такого, — Адам говорил медленно, осторожно, словно ступая по льду, — что когда читаешь — прямо видишь всё? Как кино. Картинки перед глазами, ощущения, эмоции. Тем более тебе даже воображать не надо было — персонаж это уже ты.              — Это всего лишь буквы, какие нахуй картинки? — Саша скривился. — Сколько книжек читал — видел только текст. Или хочешь сказать, ты реально это пережил?              Адам сцепил зубы. Хотелось заорать. Хотелось треснуть его по башке, чтобы до него дошло. Чтобы хоть кто-то, блять, был рядом на одной частоте.              Он знал, что у Саши нет фантазии. Что он не умеет нырять в чужие миры, не сбегает от реальности в книги. Чёрт с ним. Но чтобы вообще ничего не почувствовать? Ни капли? Даже раздражения? Ни намёка на страх или отвращение? Нет. Это невозможно. Возможно, кто-то просто научился врать. Себе как минимум.              Не желая затевать ссору, Адам схватил рюкзак и двинулся к двери, не обращая внимания на Сашу. Саша бесил. Хотелось хотя бы одну перемену не видеть его спокойную рожу. И вообще не видеть. И не думать о нём, о его губах, теле и… Не думать.              Но едва Адам надавил на ручку, та не поддалась.              — Нас закрыли, — безэмоционально бросил он в дверь, хотя внутри его едва-едва не трясло от паники.              Саша сразу подошёл и тоже попробовал открыть. Без толку.              — Что за хуйня… — вырвалось у него.              Адам скинул рюкзак и со всей силы ударил кулаком в стену.              — Сука, Саша, осмотрись вокруг! — срывался он, — Мы буквально остались в раздевалке одни, как в этом ёбаном фанфике! Они оставили нас! Понимаешь?!              Саше не нужно было объяснять. Он всё понимал. Понимал прекрасно, просто отгонял эти мысли куда подальше. Как и понимал, что факты складываются в аккуратный поезд, несущийся прямиком в Пиздец.              Фанатка фанфиков про геев — Юля. Фирменное «доставляет» — Юлино. Самая приближённая к травле — Юля. Та, что писала свои истории — Юля. Женский почерк на утренней записке — Юлин. Юля, Юля, Юля… Кто крутила шашни с физруком, у которого был ключ от раздевалки? Опять Юля.              Саша знал это. И злился — на неё, на ситуацию, на всё сразу. Но ничего не делал. Мести не хотел, выяснять отношения — тоже. Даже рассказывать Адаму — нет. Пусть всё сгорит само. Пусть это останется при нём. Навсегда.              Он тяжело выдохнул и посмотрел на Адама строго:              — Адам, они уроды с больной фантазией. Больные они, а не ты, понимаешь? Их выдумки ничего не значат, если ты сам в это не веришь.              Но Адам верил. Вот в чём беда. Он верил каждому слову, каждому шёпоту за спиной, каждому кривому смеху. Верил и молчал, а потом истерзал бедра лезвием. Без пощады: до колена ни одного живого места.              Адам хотел выговориться. Рассказать всё, что накопилось за последний месяц. Хотел ответа. Хотел, чтобы Саша понял. Хотел крохотной надежды. Но вместо этого он просто шагнул к нему и уткнулся носом в его плечо, оставляя на толстовке влажные пятна слёз. Хотелось кричать, но выходили только захлёбывающиеся всхлипы.              В раздевалке повисла давящая тишина. До дрожи. Адам дергался в беззвучных рыданиях, слезы без контроля срывались с глаз. Было так хуево, и все, чего хотелось — поддержки. Хоть немного, хоть бы дружеского объятия. А Саша лишь стоял, не шевелясь. Казалось, что Адам то ли смеётся, то ли дрожит. Саша не понимал, что происходит. Он просто ждал, когда это закончится.              Раздался щелчок замка, но Адам не обратил внимания. Он стоял, вжимаясь в Сашу, впитывая тепло, запах, ощущение, что ещё не всё потеряно. Что хотя бы Саша рядом. Хотя бы так.              — Пацаны, какого хрена вы тут забыли! — раздался прокуренный голос физрука.              Саша отстранился. Подхватил рюкзак и шагнул к двери.              — Лучше следите за своими ключами, — холодно бросил он через плечо.              Физрук возмущённо хмыкнул:              — Не вмешивайте меня в свои сексуальные фантазии.              Саша остановился, оглянулся и, бросая напоследок:              — Не вмешивайте нас в вашу «личную жизнь» с малолетками.              Физрука перекосило, но гнаться он не стал. Саша неспешно ушел в коридор, даже не оглядываясь.