Другая сторона

      — Мы тебе не враги, — Прайс вскинул руки в примирительном жесте.       Ребята за его спиной стояли молча.       — Очень на это надеюсь, капитан, — коротко ответила я.       На улице стояла духота. Начало дня было ещё терпимым, но теперь влажность давила, как одеяло. Хотелось обратно — туда, где идеальная вентиляция, комфортная температура и стены, не пропитанные потом.       — Разговор, судя по всему, не на пару минут? — склонила голову, глядя на Прайса. — Может, зайдёте? Меня напрягает стоять на пороге.       Он кивнул с едва заметной улыбкой. Я отошла в сторону, освобождая проход — так спокойнее, если заходишь последней.       Прайс и Соуп вошли, не торопясь. Гоуст замешкался, остановился рядом, бросив в мою сторону косой взгляд. Не хочет подставлять спину? Понимаю...       — Проблемы, лейтенант? — вопросительно приподняла бровь.       — Занял позицию.              Голос — глухой, идущий из-под маски. И всё. Он двинулся внутрь.       — Ох уж эти вояки, — шепнула себе под нос и направилась за ними.       Кайд без команды заблокировал дверь. Скорее всего, и все остальные возможные выходы. Это успокаивало. Хоть немного.       Даже если со мной что-то случится — здесь всё взлетит к чертям. И будь у 141 хоть девять жизней, обнулятся сразу, с запасом.       — Налево, — коротко скомандовала я Прайсу, указав на диваны.       Гостиная напоминала бункер с видом на рай. Серая, выверено холодная, минималистичная — каждая деталь продумана до миллиметра.       Гладкий бетон, графитовая отделка, потолок с промышленными светильниками, будто со склада. Пол — полированный камень. В центре — грубый ковёр с высоким ворсом, белёсый, как снег на асфальте.       Там, где у обычных людей стоял бы камин, у меня — огромная панель. Телевизор, давно не служащий по назначению. Просто чёрное зеркало, в которое иногда смотрю — не включая. Просто чтобы видеть отражение. Как будто через него — сквозь — можно разглядеть что-то большее. Или спрятать то, что помнить не хочется.       Панорамные окна выходили на лес и озеро. Ветки сосен шевелились на фоне холмов, теряясь в дымке.       В этом стекле отражалась не природа — а её тишина.       Здесь не было домашнего уюта. Только нейтральная зона между прошлым и будущим. Между тем, кем я была, — и кем ещё могла стать.       Мебели немного: тёмный, почти угольно-зелёный диван без подлокотников. Залитый эпоксидкой срез дерева служил столом.       На нём всё ещё лежали досье на 141 — я поленилась убрать их с вечера.       У стены — ниша, где должна была быть фальш-панель под винтовки. Но что скрывать, если всё и так на виду?       Оружие висело в чётком порядке — открыто, спокойно. Не угроза, а просто факт. Опять же — лень. Фальшпанель так и осталась декором.       Соуп тихо присвистнул — будто сам себе. Его взгляд задержался на нише. Долго. Он считывал маркировку, прикидывал конфигурацию. Пальцы правой руки еле заметно шевельнулись — чистый рефлекс. Такие, как он, узнают силуэт оружия быстрее, чем лица.       А это он ещё не видел оружейный склад в подвале. Там разве что танк не спрятан.       — Серьёзный подход... — пробормотал он с оттенком уважения.       Но это было не одобрение. Скорее — признание.       Здесь живёт не просто солдат. Здесь — хищник. Уставший. Но всё ещё опасный.       — Чай, кофе, сразу к делу? — выжидающе посмотрела на Прайса.       Того самого, которого ещё вчера хотела увидеть.       Сегодня — просто хотелось, чтобы он ушёл.       Я из тех, кто придерживается плана действий. Когда что-то идёт не по плану — в теле появляется новая дыра. Обычно не к добру.       Проходя мимо стола, я как бы невзначай перевернула досье — надписями вниз.       Они наконец-то уселись. Держались свободно. Слишком свободно.       Решив показать себя «добродушной хозяйкой», я сняла М-ку со шлеи и повесила на крюк в нише. Без слов.       — Перейдём сразу к делу, — Прайс сосредоточился мгновенно, сведя брови. Голос стал сухим и чётким. — Нам нужна информация по одному из твоих заказов.       Я вопросительно приподняла бровь.       Я-то думала, проблема в том, что я копала под проёбы ЦРУ и напрямую под 141. А тут пришли откуда не ждали.       — Чуть больше года назад ты приняла заказ от ЦРУ. Устранение Гудкова.       Нахмурилась, вспоминая детали. Гудков. Да, было такое. Работал с Горбрани. Привозил оружие крупными партиями, боеприпасы — тысячами единиц.       У себя в стране списывал всё на «неправильное хранение», «истёкшие сроки» (вы когда-нибудь видели баллистическую ракету с маркировкой «использовать до…»?). Бюрократическая хрень, из-за которой гибли тысячи мирных.       Отстёгивал всем подряд, а эти «все», не имея ни мозгов, ни морали, гребли взятки. Бутылка дорогого бухла и новая тачка в обмен на сотню жизней. Чем не равноценный обмен?       А за деньги налогоплательщиков другой страны завалить русского торговца смертью? Дайте два. Если это не работа мечты — тогда что вообще?       — Смутно. Этих «гудковых» сдохло больше, чем бездомных собак. И это только от моей руки. Чтобы говорить о деталях — нужно копнуть архив, — не хотела говорить больше, чем нужно. Откинулась на спинку дивана и замолчала.       Прайс пошевелился — потянулся к поясной сумке. Я напряглась на секунду.       На стол приземлилась внушительная папка в чёрном матовом пластике — поверх моих.       Внутри — фото Гудкова, его связи, схемы, маршруты, посредники.       Были моменты, которые я уже подзабыла — пешка не представляла особого интереса. Но стоило пройтись по строкам — всё всплыло.       Перед тем как убирать кого-то, я всегда копаю глубоко. Информаторы, с которыми я работаю, должны быть довольны. И финансово сыты.       Но то, что вызвало внутренний истерический смех, — это вшитая внутрь вторая папка.              Небольшая.       На краю — тонкая пометка: «Эн "Карма"».       С ухмылкой скользнула по первым строчкам.       Ну вот теперь стало интересно. *** Закрытое досье | Класс "Чёрный доступ" Анастасия (фамилия скрыта) Позывной: «Карма» Гражданство: Уроженка восточного региона бывшего федеративного государства (ныне — спорная территория на карте). Официально — апатрид. В международной системе числится как лицо без гражданства. Военная подготовка Кодовая программа: Tactical Exchange Боевой допуск: подтверждён — Прошла подготовку в рамках двусторонней программы между союзными силами и международным военным блоком (включавшим подразделения особого назначения). — Инструктор: офицер Дж. Прайс — Срок обучения: 31 (тридцать один) день — Специализация: штурмовая тактика, контрдиверсионная работа, десантно-штурмовые операции, координация в малых группах, рукопашный бой — Территория проведения: северо-западный партнёр блока (название засекречено) Профильная квалификация (данные на основе внутренней аттестации, полевых испытаний и симуляционных упражнений) Базовая тактика: — Зачистка в городской застройке — Контрдиверсионные мероприятия — Работа в составе штурмовой группы — Действие при потере связи или командира — Применение ВУ (ручные, дистанционные, самодельные) — CQB: ножевой и прикладной бой — Speed-clear: прямая тактика входа — Рефлексы: тревожный отклик <250 мс — высокий уровень — Устойчивость к болевым и травматическим стимулам — высокая — Полевая медицина: самостабилизация и экстренная помощь — уверенно выше нормы (ушивание, контроль ранений) Огневая подготовка: — Работа с автоматическим оружием: уверенное владение платформами NATO/Восточного блока — Предпочтение: короткоствольное и среднествольное оружие ближнего боя — Метание гранат: высокая точность в ограниченном пространстве — Стрельба на дальние дистанции (>300 м): нестабильно — Снайперская подготовка: не рекомендована (сниженное зрение) Заключение Идеально подходит для задач: — прорыв, зачистка, диверсия — работа в паре или автономно — штурмовая работа с минимальной подготовкой поля — устранение нестандартных целей в городской и ограниченной среде Не рекомендовано: — снайперские задачи — длительное отслеживание — командные роли с ответственностью за подчинённых — поддержка, переговоры, эвакуация гражданских Психологическое заключение Специалист: [конфиденциально] Дата заключения: [засекречено] Форма: закрытая / ограниченный доступ Диагноз: — Посттравматическое стрессовое расстройство (F43.1) — устойчивая, хроническая форма. — Сопутствующее состояние: депрессивное расстройство (F32.1) — латентное течение. Описание: Объект демонстрирует выраженные признаки ПТСР: избегающее поведение, гипервозбудимость, тактильная раздражительность. Психическая защита функционирует по типу вытеснения, сопровождается эмоциональным онемением и отказом от формирования устойчивых социальных связей. Депрессивный компонент проявляется в фазах покоя: апатия, отсутствие вкусовой и эмоциональной реакции, отчуждение, осознание жизни «по инерции». При отсутствии цели — быстрая психическая дестабилизация. На фоне перегрузки возможно возникновение пассивных суицидальных мыслей без конкретного плана.       Внутренняя истерика подступила к горлу — почти щекотала.       Вы дали человеку автомат, допуск к боевым операциям, целый курс штурмовой подготовки — и назвали это «без конкретного плана».       Мама, в будущем я тоже буду психологом. Обещаю, буду так же успешно закрывать глаза на очевидное. Психокоррекция в классической форме невозможна — объект осознанно отказывается от вмешательства, не считает своё состояние отклонением. В боевом контексте — функциональна. «На момент окончания курса входила в тройку наиболее способных. Психологически — нестабильна, но предсказуема в боевом поведении. Если бы пришлось выбирать, с кем заходить в дверь первым — выбрал бы её.» — Дж. Прайс       Как это, блин, мило. Капитан. — По возвращении с курса подготовки направлена в десантно-штурмовую группу. — Срок активной службы: 182 (сто восемьдесят два) дня. — На 183-й (сто восемьдесят третий) день службы, в ходе антитеррористической операции, взята в плен. — Продолжительность нахождения в плену: 92 (девяносто два) дня. — Дата официальной гибели: [дата скрыта] — зарегистрирована как погибшая в плену. ***       Прайс поступил, как заботливая мамочка, хранящая альбом с самыми позорными моментами твоей жизни — только и ждущая повода раскрыть его перед публикой.       — Большая половина неактуальна. Я для ЦРУ слишком мелкая сошка, чтобы кто-то всерьёз копал под меня, — равнодушно бросаю папку рядом на диван.       — По Гудкову здесь почти всё. Или ты хотел понастольгировать над моим старым досье? Так давай устроим обмен. В твоём тоже много воды. — Кивком указала на папки, раскиданные по столу.       Прайс не ответил сразу. В его взгляде скользнула сдержанная усмешка.       — Нам нужен доступ к серверной Гудкова. С полным обходом системы безопасности.       — Нужен кому? — переспросила я с лёгким прищуром. — У тебя и Ласвелл, насколько мне известно, полномочий хватит даже на чаепитие с королевой. К серверной — тем более.       — Юрисдикция ушла в другие руки. Это всё, что я могу сказать, — произнёс он спокойно, но в голосе уже ощущалось давление. Выжидающее.       — В таком случае у меня для тебя плохие новости, — откинулась на спинку дивана, скрестив руки. — И дело даже не в моём желании или нежелании помочь. Ни тебе, ни твоим ребятам по моему «пути» не пройти. Не та весовая категория.       Соуп поднял голову от раскрытой папки, которую всё это время листал без особого интереса. Биография Прайса, судя по взгляду, его явно не цепляла — видно, давно "в курсе". Вёл себя как «ведомый», но с характером.       — Ну, у тебя, конечно, гостеприимство — как минное поле, — пробормотал он, взглянув на меня поверх бумаг. В голосе — лёгкий, почти дружелюбный смешок. — Но если серьёзно… ты ведь не думаешь, что мы сюда просто так приехали?       — А вы приехали? — приподняла бровь. — Я-то думала, заблудились.       — Нам не нужна информация о тебе. Мы не копаем под прошлое. Нам нужно пройти туда, куда, как ты говоришь, "не та весовая категория". А значит — ты единственная, кто туда влезал.       Я взглянула на него, чуть склонив голову. Голос стал тише:       — Это ты сейчас меня уговариваешь? Нет смысла копать — я не прячусь. Кому нужно, тот меня и так найдёт. Прайс ведь нашёл. — Мельком взглянула на капитана. Эта компания начинала меня утомлять. — Я ведь не сомневаюсь в ваших способностях. Или боевом опыте. Но про весовую категорию я говорила буквально.       — Сколько у тебя веса, сержант? — прищурилась с усмешкой. — Около ста семидесяти фунтов? Капитан и лейтенант — ещё тяжелее. — Догадался, как я попала туда?       Улыбка не сходила с лица, но в ней сквозила та самая внутренняя усталость, что глушила остальное.       Молчание повисло в воздухе. Соуп чуть открыл рот, будто собирался что-то сказать — но его перебил голос с другой стороны комнаты.       Глухой. Низкий. Спокойный:       — Вентиляция.       Я перевела взгляд на Гоуста. Он всё это время стоял у стены, почти не двигаясь. Словно тень.       — Ты прошла по вентиляционной магистрали. Доступ с подстанции. Технический шлюз.       — Угадал, лейтенант, — склонила голову чуть вбок. — На тот момент я была, наверное, чуть крупнее. Но впритирку пролезла.       Благо — оцинкованный металл, хорошее сечение и достаточно толстая шпилька на подвесе, чтобы не сдохнуть посередине.       — С серверной можно отключить часть систем безопасности — но на короткое время. Очень короткое. Хотя, полагаю, об этом вы и так знаете.       — Всё равно не понимаю, зачем тебе это, — я посмотрела на Прайса.       — Вы убрали довольно крупную шишку в лице Гасана, деактивировали ракеты. Ребята, судя по виду, должны сейчас либо видеть десятый сон, либо сидеть с хорошим виски, далеко от всего этого.       Прищурилась:              — Или за особые заслуги вас теперь зовут "вне закона"? Новое звание: военные преступники. Надбавка идёт? Или просто дальше некуда падать?       — "Военные преступники", говоришь? — Прайс чуть усмехнулся. — Забавно слышать это от человека, которого в половине стран считают городским мифом. Он положил руки на стол.       — Мы здесь не за медалью, Эн. Мы здесь потому, что все остальные уже отступили.       — Я бы на твоём месте парочку взяла, — устало отозвалась я. — Можно потом коллекционерам продать.       Голос ровный, но в нём уже чувствовалось раздражение — разговор начинал перетекать из пустого в порожнее. Мы снова и снова обжёвывали то, что и так понятно.       — На когда нужны данные? Или что вы там вообще ищете? На всякий случай я скопировала часть информации с серверов. Немного — только то, что лежало на поверхности. Подобное не пересекалось с целью.       — До конца дня, — Прайс не моргнул. — Полночь — крайний срок.       — Вау. Обожаю дедлайны, — хмыкнула я, бросив взгляд в сторону солнца, прикидывая время.       — Моих интересов в этом нет, но... есть пара вариантов, как тебе помочь. — Первый — надеяться, что всё нужное уже у меня. — Второй — я прохожу через вентиляцию, отключаю часть системы безопасности, подключаюсь к камерам, провожу вас. Без шума. Без жертв со стороны охраны.       Пауза.       Я посмотрела Прайсу прямо в глаза:       — Выбирай, капитан.       Прайс выслушал молча. На несколько секунд повисло напряжённое молчание. Затем он откинулся назад, провёл ладонью по щетине и кивнул, будто что-то для себя решил.       — Ты поведёшь. Вентиляция, камеры — всё твоё. Соуп и Гоуст — с тобой.       Я хмыкнула, прищурившись:       — А ты? Что, решил не рисковать своим старым позвоночником?       — Было бы проще, — коротко усмехнулся он. — Но у нас в это же время другая точка. Те же сроки.       — С тем четвёртым? Не отпускаешь любимчика под крыло наёмницы? — я усмехнулась. — А если не успеете?       — Тогда будет шум, — Прайс встал. — Но шум с нашей стороны, не с их.       Он повернулся ко мне:       — Ты их проведёшь?       — Проведу. Выведу. Всё будет в лучшем виде, капитан.       — Один раз — твоя операция.       В ответ я просто кивнула. Есть цель — главное исполнить.       Ребята из САС — им не надо объяснять, что и как.       На мгновение перед глазами промелькнуло: наши спецподразделения... Мы могли быть голодные, уставшие, с минимумом боекомплекта — но стоило появиться спецам, дух поднимался сам собой.       — Мне нужно двадцать минут на сборы, — бросила я и быстро окинула взглядом троицу: собраны, во всеоружии.       — Транспорт — мой. Если ничего не нужно, ждите здесь. Если нужно снаряжение или оружие — за мной.       На ходу начала стаскивать бронежилет. С ним в вентиляцию не пролезу — балласт. Пояс связи — оставить. Кобуру — сменить на ножную.       Спутниковые карты, шифровка.       Средства взлома: интерфейсный модуль, флешка с брут-сценарием, запасной чип под выгрузку, игольчатый кабель. Всё влезает в карманы. Главное — не забыть, что и где.       Хорошо, что за это время я не набрала, а скинула вес. Ползать с таким "наборчиком" — ещё то удовольствие.       — Кайд, — бросила в сторону одной из камер. Голос — не громкий, но я знала: он услышит даже шёпот.       — Ты слышал. Подними архивы по Гудкову, проверь "Зеркало" — вдруг за последние месяцы что-то изменилось. Подготовь скрипты и коды. Времени в обрез, сам слышал.       В углу камеры коротко мигнул диод — сигнал принят.       Я уже почти скрылась в коридоре, когда за спиной раздались шаги. Сначала лёгкие, быстрые — потом тяжёлые и глухие.       — Снаряжение? Или что-то из оружия? — бросила через плечо, не сбавляя шага.       — Хотел на экскурсию, пользуюсь моментом, — отозвался Соуп с лёгкой усмешкой.       Гоуст шёл молча. Только, проходя мимо камеры, задержал взгляд на объективе.       — Кто это был? — вдруг спросил он. Голос — глухой, с металлической гортанью.       — Воображаемый друг, — бросила я. — Боится, что я не успею на чаепитие к шести. Зовут Кайд.       — Ты выглядишь как человек, у которого и воображаемых друзей-то нет, — хриплый смех Соупа скользнул следом.       — А говорил, досье моё не читал, — фыркнула я. — Всё ты знаешь, сержант.       Он утомлял. Живой, активный, вечно всё нужно успеть.       Не к месту врезался тот сон.       Мёртвый Соуп. Лицо без движения.       По спине прошли мурашки отвращения. К себе. К памяти.       Я резко сменила тему:       — Оружейная. Боеприпасы. Снаряга. — Кивнула на секции по порядку. — Кое-что не распаковано — если надо, сами.              Сама же зашла за модулем и остальным, что нужно для подключения к серверной. Пора начинать.              Собиралась быстро.       Ножи — по привычке — запихивала во все возможные и невозможные места. Против огнестрела это может и не поможет, но может нехило задеть противника.       Будь я одна — сняла бы всех, кто не так мелькнул бы у меня на пути.       Но Прайс ясно дал понять: «быстро и без жертв». С этим ничего не поделаешь.       Иметь в должниках ЦРУ — не худший расклад.       На часах — ровно 18:00.       Закрепила коммуникатор, настроила на нужную волну. Вернулась в коридор.       Гоуст стоял, почти сливаясь со стеной.       Соуп, облокотившись, что-то щебетал ему на повышенных оборотах.       Я вдруг заметила: шрам на подбородке, скорее всего осколочный, мешал ему полноценно улыбнуться — кожа стягивалась, как после ожога.       Он был на голову ниже лейтенанта, но не уступал ему в объёме.       Рельефные руки, снаряга подчеркивала фигуру — Соуп выглядел тяжело, основательно.       Ирокез — отрос. На вчерашнем фото в досье он был короче. Щетина. Серые глаза, такие же как у меня.       Из-под футболки — тонкая полоса бинта на предплечье.       Вспомнила о своём. До конца не зажившее, зудящее, тянущее при движении плечо.       Лейтенант…       Он буквально давил присутствием.       Из-под глазниц маски смотрели тёмные глаза. Цвет разобрать было невозможно — тень от маски забирала всё лишнее.       Меня раздражал сам факт, что чтобы встретиться с ним взглядом — приходилось задирать голову.       Поэтому заговорила на ходу, провожая их ко второму въезду:       — За пару часов доберёмся. Приступим в 20:30, когда солнце сядет. Поведу я.       — Ты в этом поедешь? — Соуп с сомнением оглядел моё снаряжение.       — Пролезу через вентиляцию — заберу твой броник, — огрызнулась. — Поехали. ***       У второго въезда стоял пиксельный внедорожник. Рабочая лошадка — хоть в лес, хоть в песок. Японская сборка, надёжная.       Погонять я любила. В гараже под чехлами красовались несколько спорткаров, но сегодня — не о них.       — Хорошо водишь? — не унимался Соуп.       — Если не заткнёшься, завезу всех троих в это озеро, — пробормотала на родном языке.       — Повтори?       — Нет, — отрезала.       Ехали молча. Сосредоточенно. Каждый думал о своём.       Мне, в свою очередь, было тяжело. Не от дороги. Не от веса. От людей. От того, что на меня рассчитывают. От того, что я от кого-то завишу. Я отвыкла. Это утомляло. Пугало. Давило.       Вчерашняя идея — предложить Прайсу работать вместе — казалась теперь идиотской. Я не хочу зависеть. Не хочу доверять. Не хочу снова задыхаться. Не хочу подставлять людей.              Эти двое… своеобразные. Но не пустые.       И, может быть, даже лучше меня.       Тишина в кабине казалась слишком плотной. Где-то между хрустом гравия и шелестом ветра я вдруг услышала голос. Чужой, но до боли знакомый.       «Ты ведь не выживешь. Таких, как ты, не спасают.»       Не кошмар. Не галлюцинация. Просто память. Старая запись, как динамик на заброшенной частоте. Я медленно выдохнула.       Слишком много света в кабине. И слишком много темноты — внутри.       — Ты как? — голос Кайда отозвался в гарнитуре.       Я бросила короткий взгляд на навигацию — маршрут уже проложен. Ответила коротким кивком, стараясь не привлекать внимания.       Не хотелось, чтобы ребята это услышали.       Скоро начнется самая неприятная часть нашего путешествия — пеший бросок через поросшую кустарником посадку к роскошному особняку. Последний раз я была здесь в одиночку. Тогда меня интересовал только один человек. Если бы их было больше, я бы не колебалась и взорвала это место к чертовой матери.       Плечо снова нудно напомнило о себе. Я поспешила снять швы — зря. Любая лишняя нагрузка теперь могла сделать ситуацию только хуже. Нужно было сильнее затянуть повязку, но поздно. ***       Пейзаж за окном медленно растворялся в сгущающейся тьме. Ветер гнал прохладный воздух сквозь стволы деревьев, пробираясь под ткань тонкого гольфа.       Я глубоко вдохнула — запах сырой земли и свежей хвои смешивался с металлическим привкусом напряжения.       Мы пришли к внешнему блоку вентиляции — массивной решётки, прячущей сеть шахт, расходящихся по всей громадной вилле. Надеюсь, за это время ничего не изменилось.              — Ну что, 141, — я обернулась к ним, не скрывая легкой иронии. — Зашли, просканировали, вышли. Проще быть не может.       Соуп бросил взгляд на Гоуста, и тот коротко кивнул в ответ.       Оба синхронно ударили друг друга кулаками по плечу — как будто заряжались перед броском.       — Вы ещё поцелуйтесь, — не удержалась я.       — По-английски, Эн, — буркнул Соуп, с притворным раздражением качнув головой.       — Теперь понял? — добавил Гоуст. Его голос прозвучал чуть глуше обычного, с едва уловимой насмешкой.       Я не знала, что именно между ними сейчас происходит, но хотелось уже поскорее покончить с этим заданием.       — Серверных три. И все находятся в противоположных частях здания. Как только доберусь до первой — выйду на связь. Гоуст отправится к третьей — она дальше, но оттуда можно будет выбраться по фасаду, на крышу, а потом — через ограждение к точке сбора.       На удивление, слушали внимательно. Гоуст молчал, не перебивая. Я была лейтенантом совсем недолго, и мой опыт даже рядом не стоит с его.       — Соуп, ты ко второй. Рядом склады, так что слушай внимательно. Там охрана почти не уходит, патрули проходят часто. Я тебя проведу и выведу. Встречаемся здесь.       Они синхронно кивнули. Казалось, что некоторые движения они отрабатывали       заранее — настолько естественно это выглядело.       На короткое мгновение я ощутила укол зависти. Когда-то давно в моей бригаде тоже были такие люди, на которых я могла положиться без капли сомнения.       — Подсадите, — коротко скомандовала я, стараясь не задерживаться на этом моменте.       Гоуст подошёл к стене, встал на одно колено, не говоря ни слова, просто указав на своё плечо.       Я быстро шагнула, почувствовав, как его сильные руки слегка поддерживают, пока я тянулась к краю вентиляционной решётки. Удержалась чудом, но не подала виду.       Решётка поддалась легче, чем я ожидала. Уже через пару секунд я втянула себя в узкий, пыльный тоннель, резко вдохнув.       Пыль сразу ударила в горло, осела на языке, заставляя подавить первый рваный кашель.       Грудная клетка сжалась, воздух стал резким и колючим. Я ненавидела вентиляции. Узкое пространство давило, заставляло дышать чаще и поверхностнее, словно рыбу, выброшенную на берег.       Ползла, периодически замирая, когда внизу начинали перекрикиваться охранники.       Холодный металл давил в локти и колени, каждый резкий вдох отдавался в плечо тупой, но постоянной болью.       В прошлый раз я хотя бы додумалась взять респиратор. Теперь же приходилось надеяться, что я не закашляюсь в самый неподходящий момент.       Двадцать минут спустя я наконец добралась до первой серверной.       Пыль теперь казалась везде — на языке, в горле, даже в лёгких. Я тяжело выдохнула, упираясь локтем в стену шахты.       Сквозь вентиляционную решётку были видны серверные стойки — массивные чёрные блоки, заставленные светящимися индикаторами.       Тихий, едва слышный гул вентиляторов смешивался с равномерным гудением охлаждающих систем.       Пара датчиков движения на потолке лениво мигали, пересекаясь друг с другом зеленоватыми лучами.       Лазерные сенсоры, видимые только в инфракрасном спектре, создавали сложную сеть ловушек.       Я тихо выдохнула, активируя фронтальную камеру на часах, и плавно поднесла руку к решётке.       Поймать каждый луч было не так уж сложно, если знать, как они настроены.       Я аккуратно выждала момент, когда ближайший датчик слегка наклонился вправо, и мягко сняла решётку.       Скользнула внутрь, приземлившись на носки, как кошка, слегка пригнув голову, чтобы не задеть ближайший сенсор.       Пробралась к блоку управления, стараясь не нарушить сложную паутину лазерных линий.       Вставив небольшой передатчик в порт доступа, я коротко усмехнулась:       — Глупые ублюдки, кто вообще ставит статичные датчики на таких объектах?       Пальцы быстро заскользили по сенсорной панели.       Небольшой хакерский модуль в запястных часах зашептал, передавая поток данных на мой экран.       Камеры отключились, системы безопасности замерли, и я наконец смогла выпрямиться, ощущая, как облегчённо расслабляются напряжённые мышцы спины.       С собой у меня была пара дротиков с транквилизатором. Хорошо, что не пришлось их применять — боюсь, в случае серьёзных проблем этого количества хватило бы ненадолго.       — Гоуст. Соуп. Первая серверная готова. У меня чисто. Подключаюсь к камерам наблюдения. Занимайте позиции.       — Гоуст, у тебя прямо по коридору двое. Жди.       — Понял, — его голос был холодным и спокойным, как всегда.       Я следила за каждым их шагом, быстро переключая камеры, чтобы не упустить момент. Охранники прошли мимо, не заметив тихую фигуру, слившуюся с тенями у стены.       — Гоуст, чисто. Продолжай движение.       — Принял, — коротко прозвучало в ответ.       На экране замелькал силуэт Соупа, пробирающегося вдоль стены. Его шаги были быстрыми, но точными.       — Ты когда-нибудь спотыкаешься, Гоуст? — раздался голос Соупа в наушнике.       — Только когда вижу твоё чёртово лицо, — хмыкнул Гоуст, пригибаясь к следующей стене.       — Сосредоточьтесь, — прервала я их, перехватывая камеру в соседнем коридоре. — Соуп, патруль на два часа. Там поддоны. Замри.       Он мгновенно замер, прижавшись между горой поддонов и колонной. Его тень слилась с бетоном. Двое охранников прошли мимо, переговариваясь о чём-то — про «новые датчики» и «сверхурочные».       — Чисто. Продолжай движение, — выдохнула я, проверяя остальные камеры.       На мгновение задержалась на Гоусте, который уже успел пересечь два перекрёстка коридоров, не дожидаясь моей координации. Самоуверенный ублюдок. Ещё и не привлекает ни малейшего внимания. Он двигался как призрак — в полной тишине, каждый шаг был точен и выверен.       — Гоуст, у тебя впереди ещё двое, но они поворачивают в другую сторону. Двигайся.       — Уже иду, — коротко бросил он, и его силуэт растворился в глубине экрана.       Переключилась на камеру рядом с серверной. Пусто. Отлично. Пока что всё гладко.       — Соуп, держись правой стороны, — быстро проговорила я, переключаясь на следующую камеру. — У тебя впереди два охранника. Замри.       Он мгновенно прильнул к ближайшей колонне, почти полностью сливаясь с серыми тенями. Двое охранников прошли мимо, не заметив его тени, замершей всего в паре шагов от их маршрута.       — Чисто. Продолжай движение, — прошептала я, следя за их уходящими силуэтами.       — Прямо перед тобой ещё один, — быстро предупредила я, переключаясь на другую камеру. — Останавливается... Кажется, что-то проверяет на планшете. Жди.       Несколько долгих секунд, показавшихся вечностью, охранник наконец продолжил путь, не оглядываясь.       — Чисто. Двигайся.       Соуп резко шагнул вперёд, прошёл через короткий коридор и замер у двери серверной, прижавшись к стене. Он коротко осмотрел дверь, видимо, проверяя замок.       — Открываю. Десять секунд.       Индикатор сменился на зелёный, и Соуп тенью скользнул в помещение.       Оставался Гоуст, которому, судя по всему, моя координация была не особо-то и нужна.       Я быстро переключилась на камеры внутри серверной. Массивные чёрные стойки, заполненные мерцающими индикаторами, окружали Соупа. Его фигура на мгновение потерялась среди бесконечных рядов техники.       — Дверь закрываю, — быстро проговорила я, активируя панель. Дверь мягко захлопнулась, отрезая Соупа от остального здания.       — Всё, я внутри, — его голос был чуть тише обычного, словно он не хотел тревожить машины вокруг. — Дай мне минуту. Начинаю скачивать данные.       — Принято. Держу тебя на камерах, — ответила я, одновременно переключаясь на Гоуста. Его путь был длиннее, а значит — больше охраны, больше риска.       — Соуп, у тебя десять минут на скачивание. Поторопись.       — Начинаю, не дёргайся, — отозвался он, шумно выдохнув.       Я вернулась к Гоусту. Его тёмная фигура скользила вдоль стен, уклоняясь от света тусклых ламп. Он нырнул в тень у ближайшего шкафа, замирая, когда ещё один патруль прошёл мимо, лениво переговариваясь.       — Чисто. Двигайся к двери, — быстро прошептала я, проверяя соседние камеры.       — Понял, — его голос был тихим, но напряжённым.       Я переключалась между камерами, отслеживая каждый угол, но Гоуст снова действовал по-своему. Самоуверенный ублюдок. Даже не дожидается координации.       Следующая камера — узкий коридор, запылённая, картинка рваная. В углу — тень. Узнала его по походке: быстрая, но плавная, как будто тени сами отступали перед ним. Он уже пересёк половину этажа — и прямо сейчас шёл навстречу патрулю.       — Стой. Немедленно. Прямо по курсу трое, — процедила я, пальцы скользнули по панели, увеличивая изображение.       Он остановился. На грани. Ещё шаг — и его бы заметили. Свет ударил в угол — но он уже был за трубой, растворившись в глухой тени. Патруль прошёл в двух метрах. Один что-то бубнил второму о неисправных панелях в техническом отсеке. Ни один даже не посмотрел в его сторону.       — Чисто. Продолжай движение, но вправо — коридор с архивными шкафами. Они слепые, камер нет, но ты там будешь вне маршрута охраны.       Ещё несколько шагов — и он у двери серверной. Я вывела команду на панель, и дверь тихо отъехала в сторону, пропуская его внутрь.       — Дверь закрываю, — прошептала я, активируя замок.       — Принято. Внутри, — коротко бросил он. Его фигура исчезла среди тёмных рядов серверов.       Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Теперь оставалось только дождаться, пока они оба закончат с данными и смогут выбраться наружу.       — Вы нашли, что необходимо? Помощь не нужна? — спросила я чуть сбивчиво. Ну да, от меня либо помощи не дождёшься, либо буду предлагать каждые три минуты. Биполярочка прогрессирует, однако.       — Всё нормально. Данные почти скачаны, — тихо отозвался Соуп, голос приглушённый, как будто говорил сквозь стиснутые зубы.       — Чисто. Ещё пара минут, — добавил Гоуст. Голос спокойный, но я уловила лёгкую нотку напряжения.       Я быстро переключилась на камеры у входа в свою серверную. Пусто. Вроде бы всё идёт по плану. Но что-то изменилось. Маленький красный индикатор в углу экрана замерцал, сигнализируя о движении.       — Так, секундочку... — прошептала я, пальцы нервно заскользили по сенсорной панели.       На экране замелькали две фигуры, приближающиеся ко входу. Они двигались не как обычные охранники: чёткие, выверенные шаги, плавные движения — уверенность хищников, знающих свою территорию. Я приблизила изображение — и ледяной укол пронзил позвоночник.       Андрей Нолан. Лицо, которое я узнала бы даже сквозь грязь и кровь. Один из тех, кто всегда был рядом с Борковым и Гасаном. Один из тех, кто часто стоял в тени Макарова. Один из тех, кого я мечтала убить — медленно, мучительно, если когда-нибудь представится шанс.       Они были всего в паре минут ходьбы от серверной.       Моё сердце бешено колотилось, но руки оставались холодными. Пальцы уверенно бегали по панели, переводя экраны с отключённой сигнализацией в «спящий» режим. Если они заметят, что система неактивна — мне конец.       Оттолкнувшись от пола, я подтянулась к ближайшему стеллажу, чувствуя, как мышцы заныли от резкого напряжения. Стиснув зубы и, напрягшись изо всех сил, вскинула ноги к узкой вытяжке. Туловище — следом. Последнее усилие — и я втянулась внутрь, захлопнув решётку за собой. Грудная клетка сжалась, каждое неровное дыхание отдавалось болью.       Теперь я лежала на животе в тесном пространстве вентиляции, глядя вниз сквозь узкие прорези.       Я замерла. Дыхание рваное. Заставила себя выдохнуть медленно, почти беззвучно.       — Соуп, Гоуст, в мою сторону движутся двое. Я в укрытии. Перехожу в режим радиомолчания, — прошептала я, аккуратно отодвигая микрофон подальше от рта. Шаги затихли прямо подо мной.       Шаги затихли перед дверью. Секунда, ещё одна. Тишина показалась оглушающей. Я сжала зубы так, что почувствовала, как закололо в висках. Нолан, чёртов ублюдок, оказался ближе, чем я когда-либо ожидала.       И что я имею? Великое сука ничего. Когда он так рядом — я имею пару «собачьих» дротиков и набор ножей. Сомневаюсь, что попроси я Гоуста или Соупа прикончить придурка по-быстрому — они, виляя хвостами, дружно прибегут. Ведь их любимый «папочка» такой приказ не давал.       В голове всплыли образы.       Старый завод на окраине разрушенного города. Запах ржавчины и гари, перемешанный с удушливой вонью химикатов. Тогда я была прикована к ржавой железной балке, руки скованы наручниками за спиной, ноги затянуты тугой лентой. Кровь стекала с разорванной губы, собираясь солёными каплями на языке. Голову раскалывало от боли, но я не позволила себе ни вздоха, ни стона. Честно говоря, и сил-то не было.       Передо мной стоял он. Андрей Нолан. Высокий, плечистый, с хищным прищуром светлых глаз. Его руки неторопливо стягивали кожаные перчатки, а в уголке рта играла тонкая, едва заметная ухмылка.              — Ну что, красотка, готова рассказать, куда подевался твой весёлый дружок? — его голос был глубоким, с лёгким акцентом, который выдавал в нём человека, привыкшего к грязной работе.              Я молчала. Он коротко кивнул одному из своих людей, и следующий удар расколол воздух, словно выстрел. Тупая боль взорвалась в боку, заставив меня рефлекторно сжать зубы так, что послышался хруст. Глаза заслезились, но я не издала ни звука.       — Молчишь? — Нолан присел передо мной на корточки, его лицо оказалось в опасной близости от моего. — Знаешь, я ценю сильных женщин. Особенно таких, что могут терпеть боль. Но поверь, дорогая, я сломаю тебя. — Его рука скользнула к моему подбородку, крепко сжав челюсти, заставив меня посмотреть ему в глаза. — И когда я закончу — ты будешь молить меня о смерти.       Его пальцы резко отпустили моё лицо, и голова бессильно упала на грудь. Я слышала, как его шаги стихали вдали — тяжёлые, как гул приближающейся грозы.       И я дала себе слово, что убью этого ублюдка, если когда-нибудь представится шанс. Медленно, методично. Чтобы он почувствовал ту же боль, что тогда почувствовала я.       Гул шагов в серверной вернул меня в реальность. Нолан уже был здесь, подо мной. Его сапоги глухо стучали по бетонному полу, голос отдавался эхом в замкнутом пространстве.       «Когда-нибудь, ублюдок», — подумала я, стискивая зубы так сильно, что в ушах зазвенело. — «Когда-нибудь».       — Почему они такие нерасторопные? Сколько можно?! Ты их вообще контролируешь? — голос Нолана звенел от напряжения, раздражение буквально капало с каждого слова.       — Андрей, поисками занимались максимально быстро. Сейчас всё принесут, — отозвался кто-то из сопровождающих.       Тот явно нервничал — рычал в рацию, проклиная на смеси языков «тупорылых» наёмников, неспособных выполнить простейшие задачи.       Я лежала, не шелохнувшись, но внутри всё пульсировало на грани. Оставаться тут — значит подписать себе смертный приговор. Но уйти, не услышав до конца — значило упустить шанс. Нолан здесь и сейчас, среди тысяч возможных точек на этой планете. Слишком точно. Слишком лично.       Он подошёл к панели у входа и ввёл код. Сердце на миг замерло. Но когда сигнализация отозвалась коротким писком — всё ещё отключена. Моё вмешательство не заметили.       И тут внутрь втащили массивный чёрный кейс. Армированный, с двойным замком и предупреждающими полосами. Слишком узнаваемый.       Нолан лишь махнул рукой — наёмники покинули помещение.       Он открыл чемодан.       Внутри — взрывное устройство. Не кустарка, не детонатор из подручных материалов. Промышленная начинка: С-4 с модифицированным гексогеном, высокочастотный таймер, автономное питание, антивандальный кожух и дублирующий запуск. Красиво. Профессионально. Устройство, рассчитанное не просто на разрушение серверной, а на полное снесение всего крыла здания.       — Поднести к остальным серверным. Здесь не должно остаться даже камня, — спокойно бросил Нолан.       — Люди? — неуверенно уточнил сопровождающий.       — Чем больше, тем лучше, — отрезал он. — Нам нужны жертвы с нашей стороны. Весь мир должен видеть в нас потерпевших.       Щелчок. Таймер загорелся. 10 минут.       Я замерла, считая удары сердца, наблюдая, как он отдаёт последнюю команду.       Его голос стал отстранённым, почти ленивым:       — Активировать остальные модули.       Как только они покинули помещение, я дотянулась до гарнитуры, возвращая дыхание в нормальный ритм. ***       — Гоуст, Соуп. В здании заложена взрывчатка. Повторяю — взрывчатка.       Осталось восемь минут. Сваливайте оттуда.       — Принял. Закончил с копированием. Двигаюсь к выходу, — голос Гоуста был резким, с раздражением, которое он обычно скрывал. На этот раз не стал.       — Данные на мне. Уже выхожу, — отозвался Соуп.       — Кстати, я бы вам посоветовала уйти по-тихому, — добавила я. — Похоже, кто-то хочет подставить ЦРУ и всех, кто с ним связан.       Небольшая пауза. В наушнике раздался короткий шорох — будто кто-то сжал гарнитуру слишком сильно.       — Эн, ты далеко от выхода, — спокойно сказал Гоуст. Слишком спокойно, как будто просто комментировал прогноз погоды.       — Вентиляция — не коридор. У тебя маршрут в три раза длиннее, — добавил Соуп.       — Вы, ребята, прям-таки пестрите фактами, — прошипела я, отползая назад. — Если дельных предложений не будет — я в режим радиомолчания.       Меня раздражало всё: тесное пространство, вентиляция, пыль, забившаяся в лицо, и особенно то, что этот участок приходилось преодолевать жопой вперёд. Издевательство. Скоро должно быть разветвление. Если повезёт — повернусь мордой вперёд и смогу ползти быстрее.       Охрану тревожить нельзя. Они не знают о взрывчатке. А я вооружена минимально. Пара дротиков — слабый аргумент в споре с автоматами.       Сука, как же охренительно было работать одной.       Четыре минуты.       Я старалась изо всех сил. От эпицентра успела отползти достаточно далеко, но если хоть одна бетонная плита сложится на вентиляцию — выкапывать меня будут по частям.       Ползла почти вслепую, на ощущениях. Попутно начала думать, из чего вообще построено это здание, и сколько уровней оно утянет за собой при обрушении. Думала о нагрузке, распределении давления, температуре детонации…       Слишком много думала.       И только когда в ухо врезался злой, резкий голос — поняла, что выпала из реальности.       — Эн! Эн, чёрт тебя дери, приём! — Соуп. Раздражён. Резкий. Ему это даже шло.       — Приём, — отозвалась я. — Ползу.       — Долго молчишь. Уже думал, что тебе нужна лопата и торжественный прощальный марш.       — У тебя отличные методы поддержки, Соуп. Прямо мотивация уровня спецназа.       — Мы оба знаем — ты бы и одна справилась. Просто… не тяни.       Голос стал тише. Серьёзнее. И именно это задело глубже, чем если бы он орал.       — Эн, — включился Гоуст. — У тебя три минуты.       — Спасибо, мистер будильник, — выдохнула я, вползая в поворот.       Спину жгло. Пыль лезла в нос. Коленки горели, как после скольжения по наждачке.       Пауза. Потом снова Гоуст:       — Если останется только ботинок — скажем, что ушла красиво.       — У тебя отвратительное чувство такта, — отозвался Соуп без тени эмоций.       — Спасибо, стараюсь.       Я закатила глаза, прикусила язык, чтобы не рассмеяться от нервов — и поползла дальше.       Я ведь прекрасно понимала: нельзя преодолеть маршрут, который занимает двадцать минут, за какие-то десять. То, что я уже сделала — на грани возможного.       Оставался последний участок — узкий туннель над тремя смежными комнатами.       И тут грохнул взрыв.       Он был настолько сильным, что мне показалось — сердце сбилось с ритма. Воздух внутри вентиляции дернулся вместе со мной, как будто весь металл прогнулся на вдохе. Я не успела.       Наушник сорвало шипящими помехами. Сквозь искажение, как под водой, я услышала чьи-то крики. Не разобрать — Гоуст? Соуп? Кто-то ещё?       Вентиляция держалась на честном слове. Или на проклятиях. Или на чуде. Я уже не знала. Но очень надеялась, что выдержит ещё немного.       Из положительного — теперь мне не нужно было скрываться. Можно было шуметь, двигаться быстрее, не переживая, что меня кто-то услышит.       Из минусов — вентиляцию начало заполнять едким дымом.       Дым пришёл не сразу. Сначала он просто появился — в виде тонкой, вонючей струи, закрутившейся у стенки, как змейка. Потом стал плотнее. Тяжелее. Уже не просто резал глаза, а оставался в горле липкой гарью. Я втянула воздух. Ошибка. Сразу закашлялась, тихо, но с надрывом. Горло будто сжали изнутри.       Остановилась. Закрыла рот, медленно выдохнула носом. Снова поползла. Это не паника. Это просто дым.       У меня были другие моменты — хуже. Кровь в лёгких. Пластиковый пакет на голове. Заживо в яме. Это — ничто. Это просто сжётся кожа внутри. Потерпим.       Сквозь гарь впереди показался вогнутый участок воздуховода — смятая вентиляция, вероятно, в момент взрыва что-то обрушилось сверху. Пространство сузилось почти вдвое. Выбор был один — пролезать.       Уперлась ногами в стенку, втянула живот и начала втискиваться в узкое пространство. Металл скрежетал, задевая рёбра и плечи. Левой рукой еле-еле протянулась вперёд, но в тот момент, когда корпус прошёл зажатый участок, что-то внутри резко дёрнуло. Боль выстрелила под лопатку — горячая, мокрая, будто кожу кто-то вспорол изнутри.       Я застыла. Не от боли — от злости.       Выдохнула, снова толкнулась. Тупая пульсация накатывала с каждым движением. Что-то уже сочилось под бинтом. Кровь. Ну и хрен с ней.       Металл подо мной гудел. Где-то что-то осело — плита или балка, возможно, уже наполовину сплющила ближайшую комнату.       Дым становился гуще. Мне казалось, он вязнет в волосах. Я чувствовала, как на коже оседает гарь. Лицо будто покрылось пеплом. Но я ползла. С каждым метром — ближе к выходу. К воздуху. К чему-то, что не убивает. Хотя бы не сразу.       Я понимала, что выход совсем близко. Жаль, этого не понимал мой отравленный организм. Пару метров — всего-то. А в голове всё плыло.       Не вырубайся. Не вырубайся. Не вырубайся... — повторяла я про себя, как мантру.       Из глаз лились слёзы. Воздуха не хватало даже на кашель. Всё, чего мне хотелось — просто лечь и уснуть. Прямо здесь. Прямо сейчас.              Когда сил почти не осталось, я увидела силуэт. Он что-то кричал, но слова расплывались, будто вода затопила уши.       Я ползла к нему. Последний метр. Один рывок. И пустота.       Сквозь рвущийся поток сознания я успела почувствовать, как руку снова прострелила боль. Резко. Глубоко. И всё погасло.       Тьма.       Не сразу поняла, что это не просто мрак — это веки. Слипшиеся, тяжёлые, как будто кто-то намазал их гудроном .       — Эн.       Голос. Глухой, будто изнутри черепа. Не разобрать.       — Эн, твою мать... приём. — Резче. Мужской. Акцент. Соуп.       Щёку обдало холодом — и тут же лёгкий шлёпок. Не сильный, но достаточно, чтобы мозг вздрогнул.       — Не спать. Давай, назад.       Попыталась вдохнуть — воздух резанул лёгкие, как нож. С запахом гари, металла и… дешёвого спирта?       — Дышит, — отозвался Гоуст. — Ушла не до конца.       — Эн, ответь. Ты здесь? Смотри на меня.       Попыталась открыть глаза. Мир плыл, свет резал, но силуэты начали проявляться.       Ближе всех — Гоуст. Его маска нависала надо мной, неподвижная. Но взгляд был цепкий.       — Она бы выбралась, — тихо сказал он. Я моргнула. Потом снова. Лицо над мной — смазанное, затем чётче. Маска. Череп. Ну, конечно.       Слова дались с трудом, горло саднило, грудь будто сдавило ремнём. Повернуть голову получилось только наполовину.       — Бля... вы чего так орёте, — прохрипела я. Голос был чужим.       — Ты с нами, — выдохнул Соуп.       На минуту всё затихло.       А потом мир снова начал наполняться звуками. Треск камня. Крики. Вечерний ветер — прохладный, сухой. Яркие звёзды.       И тут меня осенило. Звёзды.       Сколько времени?Попытка сесть вызвала помутнение. Мир поплыл. Я не сразу поняла, где нахожусь, и где верх. На помощь пришёл Соуп — аккуратно подхватил за лопатки, не давая завалиться назад.       — Сколько времени? — хрипло. Почти без голоса.       Во что бы то ни стало, нужно было отправить данные в срок. Это была провокация, и если ЦРУ действительно копает — они должны это увидеть. А обломать Нолана сейчас было бы чертовски приятно.       — Половина десятого, — ответил Соуп. — Нужно выдвигаться на базу. Заодно тебя осмотрят в медчасти.       Я мотнула головой. Резко, но недолго. Мир не одобрил.       — Поедем ко мне. Оттуда сможете отправить всё. Так быстрее. Я в норме.       В норме я себя не чувствовала. Сознание плавало где-то рядом, готовое в любой момент сорваться и оставить меня в пустоте.       Гоуст колебался меньше десяти секунд — и кивнул.       Он стоял на одном колене передо мной. Соуп — тоже.       Я посмотрела на них.       То ни одного мужика в жизни — то сразу двое на коленях. Талант не пропьёшь.       Я попыталась подняться на ноги. Мир качнулся, как палуба во время шторма. В голове загудело, в груди — резкая тяжесть, будто всё внутри сместилось и больше не собиралось возвращаться на место.       Гоуст шагнул вперёд, инстинктивно, без слов. Его рука уже была у меня на плече — но я отдёрнулась. Резко. Почти со злостью.       — Не надо.       Он замер. Не обиделся, не надавил. Просто отступил на шаг — как оператор, точно знающий, когда к человеку прикасаться нельзя.       Соуп потянулся со спины, видимо, чтобы подхватить под локоть, но я перехватила движение раньше.       Голос был хриплым, почти мёртвым, но привычка нести себя вперёд работала лучше любых лекарств.       — Я в порядке, — бросила. Слишком резко. Слишком натянуто. Но иначе — никак.       Я не люблю, когда меня трогают. Особенно незнакомые. Даже если мы вместе лезем в огонь. Это не про доверие. Это про рефлекс. Глубокий. Жёсткий. Выработанный болью.       Медленно, как будто каждое движение отзывалось эхом в костях, я встала. Ноги — будто чужие.       Соуп задержал взгляд. Хотел, может, что-то сказать, но передумал. Просто кивнул. Гоуст смотрел молча.       Умом я понимала: они мне помогли. Могли не ждать. Могли не вытаскивать. Не приводить в сознание. Сказать Прайсу: так и было.       Блин, они же широченные. Как вообще протиснулись за мной в вентиляцию?       Но это не повод «вручить им себя». Спасибо, конечно. Но дальше — я сама. Будь я здесь одна — я бы вылезла. Нашла выход. Всё было бы нормально.       Я сделала шаг.       Мир покачнулся. Легко. Почти незаметно — но достаточно, чтобы они оба это заметили. Соуп вскинулся, на автомате, словно собирался всё-таки подхватить. Но я поймала его взгляд. Остановила.       Он отступил. Улыбнулся краем губ, устало.       — Будешь падать — ловить не буду.       — Принято, — выдохнула я.       Гоуст ничего не сказал. Но его взгляд не отпускал. Следил. Просто, спокойно.       Я шла сама. Медленно, шаг за шагом, будто через вату. Мир всё ещё плыл, шум в ушах отдавался эхом, но дорога к машине была короткой.       Никто не говорил. Ни слов. Ни фраз. Только шаги — трое, в унисон, по хрустящему гравию.       У внедорожника остановились.       Соуп обогнул капот, открыл заднюю дверь. Гоуст стоял рядом со мной, полшага позади.       Я повернулась. Села. Осторожно, сжимая зубы. Внутри всё саднило, дёргалось, тянуло. Он закрыл за мной дверь.       Тишина снова воцарилась — не гробовая, а та, что бывает после шторма. Когда всё уже случилось, но ты ещё не понял, чем отделался.       Салон внедорожника был холодным, но я чувствовала, как пот стекает по спине. Или кровь, что являлось для меня проблемой.       Я посмотрела вперёд, на тени, мелькающие за стеклом.       Гоуст за рулём. Не говорит. В зеркале — его глаза, сосредоточенные. Дорога уходит под колёса, ровно и без промедлений. Как он.       Соуп сидел рядом, в пол-оборота ко мне. Смотрел долго. Потом заговорил: ***       — Кто там был, в серверной?       — Двое. Плюс охрана, они и притащили взрывчатку. Красивая, мать её. Ты бы оценил. Один русский, второй — тоже говорит по-русски, но нет. Явный акцент.       — Встречала его раньше? — он развернулся сильнее, всем корпусом.       Я не смотрела на него. Глядела в окно. В голове всё ещё гудело, будто кто-то барабанил изнутри черепа.       — Достаточно давно. Ещё на службе в армии. — Надеюсь, эти слова потом мне боком не выйдут.       — Ты знала, что он там будет?       — Я похожа на идиотку, которая пойдёт буквально слепая, связанная по рукам и ногам, к старому «знакомому»? — прохрипела я сквозь сочащийся сарказм.       Спать хотелось всё сильнее.       Соуп не сразу ответил. Всё ещё смотрел. И даже когда отвернулся, чувствовала — он не закончил.       — Значит, ты служила. Где? Под чьим командованием?       — Тебе зачем? — усталость сделала голос почти плоским. Без окраски. — Думаю, в моей биографии, которую вы притащили в мой дом... — я осеклась на слове «дом», но продолжила. — Думаю, всё было написано чёрным по белому. А ещё у тебя есть уйма времени, чтобы подоставать этими вопросами своего капитана и лейтенанта.       — Просто пытаюсь понять, кто ты вообще такая, — спокойно. Без давления. Но с вниманием.       Я снова смотрела в окно. Долго не отвечала. Слова застревали где-то между дыханием и головой.       — Я уже сказала — тема закрыта.       — Ты точно не одна из местных, — не унимался Соуп.       Я медленно повернула голову. Не потому что хотела — просто, чтобы посмотреть в глаза.       — Ты сейчас серьёзно? — казалось, я была за шаг до истерики.       — Джонни. Достаточно, — спокойно, но жёстко бросил Гоуст. ***       Сидеть было трудно. Ноги подгибались, позвоночник тянуло вниз, будто всё тело хотело лечь — и больше не вставать. Озноб накатывал неожиданно. Сначала — мелкий. Как будто просто прохладно в машине. Потом — сильнее. По спине прошёл судорожный толчок, заставив дёрнуть плечами. Я сжалась в себе, прикусила щёку, чтобы не выдать это вслух.       Гоуст бросил взгляд в зеркало. Не сказал ничего, но задержался на секунду дольше обычного.       Соуп снова повернулся ко мне. Замер. В глазах мелькнуло: что-то не так.       — Тебе холодно? — тихо, без давления.       Я не ответила. Сделала вид, что не слышу. Руки лежали на коленях — белые до костяшек. Сжала пальцы в кулаки. Не помогло. Дрожь шла изнутри, волнами.       — Сколько осталось? — спросила я нарочито спокойно. Как будто просто уточняла время.       — Полчаса. Может меньше, — ответил Гоуст, не оборачиваясь.       — Хорошо, — выдохнула.       На базе — аптечка. Моя. Не чужая, не стандартный армейский набор. Там есть адреналин. Иголка. Нитка. Всё, что нужно человеку в моём состоянии.       Если дотяну — зашьюсь за пятнадцать минут. Если нет...       Никаких "если".       Мне слишком стыдно снова валиться в обморок. Я, в общем-то, профи. Может, работаю в других условиях. Может, другими методами. Но я точно не хуже этих двоих.       Живым от меня ещё никто не уходил. И не уйдёт.       За окном показались знакомые силуэты. Густые деревья у забора, серый металл ворот, антенна над наблюдательной вышкой.       — Прямо. Потом направо, вниз под склон. Вторые ворота, — выдала я всё ровным голосом, будто ничего не происходило.       Гоуст кивнул и вёл без вопросов. Машина свернула с дороги. Пыль поднялась следом, окутывая нас тусклым шлейфом.       Впереди открылись створки ворот, считыватель камеры моргнул.       Я открыла дверь до того, как машина полностью остановилась, вышла на ходу. Ноги дрожали, но я держалась.       Позади кто-то выругался — кажется, Соуп. Я не обернулась.       Переступила порог.       — У тебя под глазом кровь, и, судя по всему, рана на плече открылась, — раздался голос Кайда сверху, из динамиков. — И выглядишь как с забоя.       Я выдохнула сквозь зубы. Хотелось ответить, но не было сил.       — Кабинет открыт. Стол чистый. Не вздумай рухнуть в коридоре.       Я не стала отвечать. Просто пошла дальше — по маршруту, выученному до автоматизма. Позади — шаги. Двое. Они всё ещё шли за мной.       — Кайд, проведи их в серверную. Если нужно — помоги с отправкой данных.       Сама же, почти не слыша собственных шагов, едва переставляя ноги, направилась в операционную.       Внутри было тихо. Не глухо, а глухо правильно — так, как бывает только в тех помещениях, где каждый предмет стоит на своём месте.       Я дошла до операционной почти на рефлексах, на ощупь включила свет. Белые стены резанули глаза. Всё чисто. Как всегда.       Скинула небольшую разгрузку, затем гольф. Всё медленно. Каждый жест отдавался болью, но я знала эту боль. Старая знакомая.       Спасибо, что снаряги не было — я бы загнулась под её грузом в таком состоянии.       Подошла к столу. Аптечка уже была открыта — как и всегда. Всё лежало на своих местах.       Адреналин.       Достала ампулу, выдохнула. Села. Подкожная инъекция — быстро, точно. Пульс дёрнулся, сердце кольнуло. Отлично.       Дальше — антисептик. Левое плечо саднило, как будто под кожу подлили кипятка. Промокнула стерильной марлей. Стиснула зубы. Больно, но не критично.       Пинцет. Нитка. Иголка.       Первый укол — дыхание сбивается.       Второй — уже привычно.       На третьем тело привыкает.       На четвёртом — просто работа.       Прошивать по живому — отвратительно. Но не в первый раз. Не в последний.       Я зашивала себя медленно, по всем правилам, не спеша, как будто всё остальное — вне времени.       Всё под контролем. ***       За этим нехитрым делом меня и застали ребята.       Хорошо, что на автомате не скинула лифчик — это давно привычка, особенно после дерьмовых заданий, особенно когда на несколько лет вообще забыла, каково его носить.       По итогу Гоуст смотрел прямо. Без слов. Соуп делал вид, что его до глубины души заинтересовал мой операционный стол. То потолочные лампы рассматривал, то стеллаж с препаратами. Джентльмен, чёрт его подери.       — Получилось отправить? — голос звучал уже куда живее.       — Да, всё в порядке. Спасибо за помощь. Как состояние?       — В целом — нормально. Искупаюсь, высплюсь — жить станет легче, — прошептала я, накладывая последний стежок.       Поставила иглу в лоток, выпрямилась.       — Могу предложить машину — доберётесь, куда нужно. Вернёте, когда сможете. Или пара комнат — тоже в вашем распоряжении. Как удобно.       Пока говорила, уже собирала инструменты, бросала в контейнер для стерилизации, искала плёнку для раны, повязку на потом.       На какое-то мгновение даже забыла, что эти двое всё ещё здесь.       Гоуст подошёл ближе, остановился у двери.       — Возьмём машину, — коротко. — Спасибо.       Он не смотрел прямо, но голос был неравнодушным. Думаю, в его понимании — это уже почти «береги себя».       Соуп задержался на шаг, качнулся с пятки на носок. Посмотрел на меня и, похоже, всё-таки решился:       — Это, конечно, было эффектно… но больше так не делай.       Я фыркнула. Не громко. Но всё-таки.       — Капитан сказал, приедет сам. Хочет поговорить, — добавил он уже тише.       Я заклеивала плёнкой шов, не поднимая головы.       — Пусть приезжает. Ближайшую неделю меня отсюда ни за какие деньги этого мира не вытащить.       Гоуст коротко кивнул.       — Выздоравливай, Эн.       — Ты отлично провела нас. Почти так же хороша, как я, — с ухмылкой бросил Соуп.       Осуждающий взгляд Гоуста упал на него, тяжёлый и выразительный.       Что-то в этом взгляде было из разряда «не сейчас». Видимо, это знали только они двое. Соуп усмехнулся. — Пока, — мягко.       Они ушли.       Дверь за ними закрылась.       В помещении снова стало тихо.       Только запах спирта, крови и металла.       Я выдохнула.       Наконец-то одна.