Безразличие

небольшое вступление тут рассказывается

о ее прошлом

и то как она познакомилась

с самым дорогим

для нее созданием на свете

Лето. Тёплое, красивое… Небо голубое, как море. И море голубое, как небо. Вдали — бескрайние поля зелёной травы и свобода, уходящая за горизонт. А в саду, за золотой высокой изгородью, стояла маленькая девочка. Ангелочек. Её крылья были белоснежными, большими и пушистыми. Волосы — золотые и длинные, рассыпались по плечам тяжёлыми волнами. Глаза — насыщенно-голубые, как самые чистые голубые алмазы. Мягкие черты лица, белоснежная кожа, сердцевидные губы, прямой аккуратный носик, длинные ресницы, миндалевидные глаза. Росточком она была невелика — всего сто шестьдесят пять сантиметров. Хрупкая, нежная, словно фарфоровая статуэтка. И она ещё не умела летать. На вид ей можно было дать лет пятнадцать. Она тянулась за яблоком, висящим на ветке прямо над золотой изгородью, как вдруг… Из-за ограды вышел юноша. Старше неё. Без крыльев. Волосы его были чёрными, как мрак и пустота. Белоснежная кожа. И глаза — яркие, насыщенные, хищные, тёмно-фиолетового цвета, словно аметисты, впитавшие в себя всю ночь. Высокий, крепкий — около двухсот десяти сантиметров ростом. Чёткий контур лица, прямой нос, в меру пухлые губы, выраженные скулы, но не грубо — красиво. Утончённо. Голос — глубокий баритон. — Здравствуй. Помочь тебе? Она испугалась, чуть не упала с ветки, но удержалась и посмотрела на него с любопытством. Голос у неё оказался мягким, девичьим: — Привет! Да, пожалуйста. Я не знаю, что это, и хотелось рассмотреть поближе. Он рассмеялся. — Не знаешь? Ты как будто вчера родилась. Она удивлённо захлопала ресницами: — Нет, я родилась сегодня! У меня даже имени ещё нету. — Она склонила голову набок, разглядывая его. — А почему у тебя нету этих штук? — Она показала на свои крылья. — Мне сказали, что их называют крыльями и они у всех есть. А у тебя их нету… Нахмурившись, она смотрела на него с искренним недоумением, пока он улыбался. — Не знаю, — ответил он. — Я их убрал. Зато летать умею. Меня зовут Юрисильверсилиам. Она попыталась повторить, но язык сломался на третьем слоге. Помолчала, подумала и выдала: — Я буду звать тебя Юрий! Красивое имя! Он задумался, а потом улыбнулся шире. — Юрий? М-м-м… Мне нравится. Юрий. Хочешь летать научу? — А можно? — Конечно… А я буду звать тебя Аврелия. Голубые глаза распахнулись от восторга. — Аврелия? Очень красиво! А что это значит? Юрий засмеялся, глядя на неё с нежностью: — То, что ты моё золотце. Звёздочка моя. Я тебе покажу звёзды, если хочешь. Я знаю место, где вечная ночь. Покажу тебе свой мир. Она ахнула: — А бывает так, что не всегда светло? Ого! Я очень этого хочу! Улыбаясь, он расправил крылья — чёрные, как у ворона, огромные и величественные — и одним движением перелетел через забор, оказавшись рядом с ней. — Значит, решено. Обними меня за шею, я помогу тебе выбраться со двора. А там, на этих полях, научу тебя летать. Но это потом. А сейчас я покажу тебе, что такое ночь. Это так красиво… и не страшно. Не бойся. Я тебя никогда не обижу. Он подхватил её на руки, и она доверчиво обвила руками его шею. Он перенёс её через ограду — туда, где начиналась свобода. В ту ночь Юрий показал ей звёзды. Он рассказывал значение новых слов сегодня родившемуся ангелу, а она слушала, раскрыв рот, и впитывала каждое слово, как сухая земля впитывает первый дождь. А в другие дни он учил её летать на бескрайних зелёных полях. — Давай, Аврелия, расправь крылья! Ты сможешь! Она визжала, хихикала, падала в мягкую траву и снова вставала. У неё ничего не получалось, крылья слушались плохо, ветер сбивал, а страх высоты всё ещё жил где-то глубоко внутри. Но он всегда верил в неё. — Ещё раз. Я рядом. И она пробовала снова. Ради него. Ради его веры в неё.