Безразличие

В тот день Мицуки попросил Грея помочь с охраной фотостудии. Грей согласился не раздумывая — всегда выгодно иметь сильного товарища в долгу. Тем более, дело нехитрое: постоять, последить, чтобы никто не шалил. Сложность была одна — Анжела. Уговорить её пойти куда-то против воли — задача не из лёгких. Она вечно отнекивается, прячется в своей комнате и делает непонятно что. Не работает, не учится, но деньги у неё водятся. А на любые расспросы один ответ: — Я в твои дела не лезу, и ты не лезь. Грея это бесило. И сегодня он твёрдо решил: она пойдёт. Даже если придется тащить её силой. — Анжела, вставай. Мы идём на студию. — Не хочу. — Я не спрашиваю. Он буквально вытянул её из дома, игнорируя вялое сопротивление. В студии Грей сразу почувствовал себя в своей тарелке. Люди, шум, внимание — он умел это собирать. Лёгкая улыбка, пара шуток, и вокруг него уже вьются девушки. Он флиртовал, развлекал дам и краем глаза поглядывал на Анжелу. «Сиди теперь в углу, принцесса. Посмотрим, как долго ты продержишься», — думал он, ожидая, что она вот-вот взорвётся. Но Анжела молчала. Она сидела в стороне, хмурая, словно осеннее небо. Не смотрела по сторонам, не лезла к другим демонам, не пыталась с кем-то заговорить. Лишь изредка её взгляд падал на Мирай — девушку-контрактора Мицуки. И каждый раз Анжела тяжело вздыхала. Грей почувствовал это по их связи. Но это была не ревность, не злость и не обида. Что-то другое. Тоска. Такая сильная, глубокая, что у него самого закружилась голова. Это чувство было древним, будто душа болела не один век. Оно накрыло его, как саван — холодное, тягучее, безнадёжное. Грей обернулся. Анжела больше не смотрела на Мирай. Она уставилась в окно, где за стеклом шумел обычный городской день. Она не плакала, не рыдала. Просто стояла и смотрела куда-то вдаль, словно там, за горизонтом, было что-то важное, чего никто кроме неё не видел. Грей нахмурился. Что-то было не так. Оставив девушек, он подошёл к ней, стараясь скрыть беспокойство за привычной усмешкой. — Что случилось? — спросил он, хитро прищурившись. — Неужели так сильно ревнуешь? Анжела медленно перевела на него взгляд. Оценивающе. Тяжело. Помолчала с минуту, а потом ответила, но не ему — себе. — Пусто. — Что прости? — Грей нахмурился, не понимая. Она смотрела сквозь него, продолжая говорить самой себе: — Так много специй… а у еды нет вкуса. И солнце светит, и небо не рухнуло на землю. Люди шумят, трава шумит… но всё равно так тихо и пусто. Она тяжело вздохнула и снова уставилась в окно, туда, где заканчивался город и начиналось небо. Асмодей, прячущийся за личиной язвительного Грея, не понимал. Кого нет? О чём она? Но пока он собирался с мыслями, Анжела просто исчезла. Час. Два. Три. Грей вернулся домой — её не было. Пришлось звонить Мицуки, подключать знакомых. Должок ему вернули быстро: искали все, кого можно. Но Анжелы не было. Телефон, который он знал, остался дома. Она вернулась через три дня. — ГДЕ ТЫ БЫЛА?! — закричал Грей, едва она переступила порог. Анжела даже не посмотрела на него. Молча, не раздеваясь, прошла в комнату и завалилась спать. Чистая, целая, без следов насилия или борьбы. Но дом… Дом пропах тоской. Сыростью, которой раньше не было. Воздух стал тяжёлым, стены словно отсырели, хотя никаких протечек не случилось. Грей позвал Белла — тот жил с разными женщинами, может, как настоящая хозяюшка, посоветует, как избавиться от этой затхлости. — Плесени нет, — удивился Белл, обойдя комнаты. — Странно… Запах есть, а причины нет. Они заглянули в комнату Анжелы. И замерли. Повсюду — на полу, на стенах, на кровати — валялись холсты, бумага, краски. Всё размазано, испорчено, перечёркнуто. Но картины Грея, которые висели в коридоре, были целы. Значит, это её материалы. — Это что за чертовщина? — в один голос спросили Грей и Белл, заметив в углу металлический запах и тёмные пятна среди красной краски. Анжела, которую разбудил шум, села на кровати. Усталая, с тёмными кругами под глазами, но абсолютно спокойная. — Не вижу я больше. И не слышу. Кровь не моя, с мяса достала. Это уже всё не важно. — Она перевела взгляд на вошедших. — Чего пришли? Вряд ли для того, чтобы мне убраться помочь. Тон уставший, руки и тело целые. Ни царапины. После уборки Грей через силу затолкал её в ванну. А на кухне Белл уже растрепал всем по телефону: — У Грея контрактор с ума сходит! Новость разнеслась быстро. Вскоре вся компания собралась на кухне: Леви причитала, Мирай стояла в стороне, остальные переглядывались. — Может, он её… того? — шептала Леви. — Ведь Грею это свойственно… Когда Анжела вышла из ванной и увидела толпу на кухне, она поморщилась. — Что случилось? — спросила Мирай. — Ты не бойся, мы все здесь, — тут же вставила Леви. — Если что — он ответит. Анжела дёрнула головой. — Он-то при чём? То, что он паскуда последняя, меня не волнует. Кого и где он насилует — его дело. — Я не насильник! — взорвался Грей. — ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! — закричала Анжела так, что стёкла задрожали. — НЕ БУДУ Я ГОВОРИТЬ! НЕ БУДУ! На кухне повисла тишина. А потом случилось странное. Анжела выдохнула, посмотрела на Грея, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое. Непривычно спокойное. С нежностью, от которой у Грея внутри всё перевернулось, она тихо сказала: — Греюшка… Давай завершим всё. Ты мучаешься, тебя мучают, говорят лишнее, чего нет. И мне толку ноль....Это был самый страшный совет в мой жизни. Новый контракт? Бесполезно. Только хуже стало...