Сборник зарисовок по "Вишневой магии"

Тойокава, Вторник 09:41.

      Утренняя зевота не давала покоя. Киёши никак не мог проснуться, хотя на языке все еще чувствовался вкус кофе, который он влил в себя в количестве двух чашек. Рабочий день тоже не торопился начинаться: когда не было особых завалов, обитатели офиса Тойокавы позволяли себе потратить пару часов на раскачку.       — Всем доброго утра! — разнесся по офису радостный знакомый голос. Киёши поднял голову и ему показалось, что средь пасмурного утра вдруг пробилось ярчайшее солнце. Конечно, кто же еще это мог быть, если не Юичи Куросава?       Вообще-то, его сегодня не должно было быть в офисе. Вчера он отбыл в командировку-однодневку и, по идее, только сегодня утром прилетел обратно в Токио, а значит, у Юичи был заслуженный хоть и внеплановый выходной. Но разве мог он пропустить рабочий день, зная, что Киёши будет работать? Конечно нет. Порой, даже несмотря на то, что Киёши мог в любой момент прочесть мысли Юичи, он задавал себе вопрос: что творится в голове этого парня?       Когда все одарили Юичи ответными улыбками и приветствиями, он повернул голову и посмотрел прямо в глаза Киёши. В животе тут же запорхали бабочки, а щеки покрылись румянцем. С тех пор, как Киёши узнал, что нравится Юичи, он стал замечать, что ему тот улыбается не так как всем. Ему он улыбался совершенно по-особенному, это была искренняя теплая улыбка, а не дежурно-вежливая.       Юичи незаметно помахал Киёши. Его подобные знаки смущали, особенно на работе, но Киёши соскучился. К тому же, ни для кого в офисе уже не было секретом, что между ними отношения, слегка выходящие за рамки просто рабочих, поэтому Киёши махнул в ответ, смущенно улыбаясь.       Это был один из тех моментов, когда Киёши не нужно было прикасаться к Юичи, чтобы понять, что он чувствует, сейчас все было видно по его лицу. Он был просто счастлив от этого маленького невинного жеста.       Очень часто (буквально по несколько раз на дню) Киёши ловил себя на мысли о том, что ему сложно поверить, что это он делает Юичи таким счастливым. Не какая-нибудь талантливая и успешная или милая и скромная девушка, или, бог уже с ним, какой-нибудь харизматичный и веселый парень, а он. Киёши Адачи, застенчивый и незаметный, тихий, мрачный, покладистый и социально неловкий. И дело было совсем не в том, что он не считал Юичи и его чувства искренними, нет, своими поступками и мыслями он уже давно искоренил в Киёши привычку думать о нем плохо. Поэтому в нем не было и капли сомнений в том, что Юичи действительно любит его. Киёши просто порой сам не находил в себе того, что можно любить. И это создавало в голове диссонанс, который снова и снова рождал потребность говорить самому себе что-то вроде «Да. Да, это я парень Куросавы. Это я тот, кому он дарит эти лучезарные улыбки, успокойся уже наконец».       Но Киёши не мог успокоиться. Не мог перестать удивляться тому, сколько мыслей и эмоций он вызывает в Юичи. Однажды, он полагал, это пройдет. Он привыкнет, и Юичи привыкнет тоже. Он к мысли, что его тоже могут любить, как и всех, а Юичи к тому, что у Киёши есть к нему чувства. Не то что бы Киёши был большим специалистом по части романтических отношений (да и каких-либо отношений вообще), но ему казалось, что рано или поздно эта буря внутри Юичи уляжется. Когда их отношения устоятся, когда он привыкнет к тому, что Киёши рядом, когда это станет само собой разумеющимся. Да, думать об этом было немного грустно. Киёши бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится то, как Юичи его любит, но такое развитие событий, он полагал, просто неизбежно. Это сродни покупки новой вещицы, которую давно хотел. Сперва ты испытываешь глубочайшее удовлетворение от того, что получил ее, что наконец-то она у тебя есть. То и дело бросаешь на нее взгляды, касаешься ее, словно хочешь убедиться, что она тебе не кажется, а потом проходит время. И пускай это приобретение все еще полезно, но уже не вызывает первоначального восторга.       И дело было вовсе не в том, что Киёши сравнивал себя с вещью. Уровень его самоуважения был чуть выше подобных аналогий. Он просто проводил параллели. Он знал, что чувства к другому человеку это не то же самое, что радость от покупки очередной пластиковой безделушки, но сценарий был все равно похож. Он был убежден, что рано или поздно чувства, если не угасают, то точно трансформируются.       Продолжить погружаться в эти мысли ему не дал, как всегда, сам Юичи, который несмотря на ранний перелет и то, что день только начался, уже включился в работу и заряжал своим позитивом и энергией весь офис.       — Адачи, ты не мог бы показать мне те документы, что мы собирали по компании Пи? — наклоняясь над ним, попросил Юичи. Он облокотился о спинку стула Киёши и тот сию минуту ощутил, как кончики пальцев Юичи коснулись его спины.       «Может, сходим сегодня после работы, куда-нибудь?» — в тот же момент раздался голос Юичи в голове Киёши.       Киёши сразу понял, что никакие документы ему не были нужны. Еще до того, как Юичи его коснулся. Компания Пи была как раз тем клиентом, на встречу с которым вчера и отбыл Юичи. Киёши прекрасно знал, что у Юичи были все копии, которые он, ко всему прочему, знал наизусть. Его щепетильность и трудолюбие, сделавшие из него аса-продажника, просто не позволили бы ему невнимательно отнестись к информации о потенциальном партнере.       Но тем не менее Киёши послушно открыл нужные файлы. Юичи наклонился ниже, накрывая ладонь Киёши, лежавшую на мышке, своей. Дыхание на миг перехватило.       — Тебе нужно отдохнуть, — едва слышно сказал Киёши, отвечая на мысленный опрос Юичи.       «Время с тобой чем не отдых?» — Юичи медленно листал документ, делая вид, что просматривает его. Боковым зрением Киёши заметил, что тот довольно улыбается.       — У меня нет дел после работы, — прошептал Киёши. — Но на долгую прогулку не рассчитывай. Я настаиваю на том, что тебе нужно немного покоя после поездки.       Слава богу Киёши ожидал того, что случилось. Юичи мысленно завопил что-то несвязное, а у него получилось от этого не дернуться. Но Киёши в очередной раз удивился тому, как этому парню удавалось оставаться абсолютно спокойным при том, что внутри у него все бурлило и переливалось.       «Ты не представляешь, как мне хочется тебя сейчас обнять. И потискать. И поцеловать.» — Киёши едва успевал за мыслями Юичи. Он думал громко, быстро и эмоционально.       — Даже не думай об этом. — Киёши почувствовал, как снова краснеет лицо, хотя было бы глупо отрицать, что он тоже этого хотел. — Иди уже работай, раз пришел сегодня.       «Жду не дождусь вечера.» — было последнее, что услышал Киёши прежде, чем Юичи отстранился.       — Благодарю, Адачи, — абсолютно ровным деловым тоном сказал Юичи и вернулся к своему рабочему месту.       Когда сердцебиение пришло в норму, Киёши посмотрел на свою ладонь. Он все еще чувствовал на ней тепло руки Юичи, чувствовал нежность его ухоженной кожи. И его снова посетило это чувство неверия в собственное счастье. Это было удивительно, просто удивительно.       Рабочий день прошел неспешно и размеренно, в общем-то, как и обычно. И конечно Киёши тоже ждал его конца. Весь день он то и дело метался мыслями от «должен был категорически отказаться идти куда-то с Куросавой, чтобы он отдохнул» до «он все-таки взрослый человек и сам может решать, что для него лучше» и «как все-таки приятно, что Куросава хочет проводить со мной время несмотря ни на что».       — Хорошо поработали, Адачи-сан, Куросава-сан! — Последним попрощался с ними Роккаку. С его уходом офис опустел, Киёши и Юичи остались только вдвоем.       Киёши облегченно вздохнул. Юичи, уже собравший вещи, подошел к нему и встал рядом, наблюдая за тем, как собирается Киёши.       — Ты уже думал, куда хочешь пойти? — спросил Юичи.       — Я был занят работой. К тому же это ты предложил, я думал у тебя уже есть планы.       — Я думал поужинаем вместе. — В голосе Юичи отчетливо слышалась улыбка. В такие моменты, когда ему не нужно было даже смотреть на Юичи, чтобы понять, в каком он настроении, у Киёши проскакивала мысль о том, что не так уж и сложно было бы строить отношения без магии, но она тут же пугала его, заставляя напрягаться мышцы живота.       Поэтому он старался лишний раз не копаться в этой теме. Решать проблемы стоило по мере их поступления, ведь Киёши и без того хватало поводов, чтобы тревожится.       — Я не против. Честно говоря, ужасно проголодался.       Закончив собираться, Киёши поднялся из-за стола и посмотрел на Юичи, улыбнувшись ему в ответ. Улыбка Юичи тут же стала шире. Он поправил смявшийся от долгого сидения пиджак Киёши, снова смутив его, и пошел на выход из офиса. Киёши последовал за ним.       Глоток свежего воздуха благотворно сказался на состоянии Киёши. Перестала давить голова, даже, кажется, стало светлее в глазах. Он устал сегодня, хоть никакой особо сложной работы не было, однако, одного взгляда на светящегося счастьем Юичи хватило, чтобы усталость отошла на второй план.       — Как твоя поездка? — спросил Киёши, идя рядом с уже по всей видимости выбравшим маршрут Юичи.       — Все прошло отлично, спасибо. Сегодня сдал боссу подписанный контракт. А как у тебя дела?       — Все в порядке, как обычно.       Юичи улыбнулся и принялся рассказывать ему о том, как какой-то господин, занимавший кресло рядом с ним в самолете, капризничал весь полет и донимал стюардессу. Киёши слушал его с удовольствием. Ему чертовски нравилось, когда Юичи удовлетворял свою потребность в болтовне с ним. Киёши любил голос Юичи и пускай никогда, наверное, бы этого не озвучил, но готов был слушать его бесконечно. И мысленно, и вслух.       Ужин прошел хорошо. Юичи привел его в место, которое Киёши показывал ему на их втором (не)свидании, видимо, запомнив, что Киёши там нравится. Счет они разделили, хоть Юичи и хотел оплатить его полностью сам. Киёши настоял на том, чтобы заплатить поровну и под щенячье-грустное выражение лица Юичи перевел ему половину суммы.       Однако, Киёши не мог позволить унынию Юичи длиться долго. Киёши не умел также бездумно проявлять эмоции, как его экспрессивный парень, но иногда, поддаваясь абсолютно искреннему желанию порадовать Юичи, он делал всякие милые глупости. И сейчас, как раз, было такое настроение.       — Ты случайно не хочешь проводить меня до станции? — Киёши заглянул в глаза Юичи, когда они вышли на улицу.       Юичи просиял. Эти моменты были несравнимы ни с чем. На его лице появлялось по-детски восторженное выражение и он, кажется, готов был скакать на месте от радости.       — Конечно хочу!       Киёши и сам улыбнулся. Порой было очень тяжело не заразиться подобными настроениями Юичи. Он качнул головой в сторону, призывая Юичи идти с ним и совсем никуда не торопясь двинулся в нужном направлении. Благо время позволяло еще немного насладиться обществом любимого.       Юичи шел совсем близко. Их плечи почти что соприкасались и Киёши то и дело порывался взять его за руку, но не решался. Несмотря на то, что их отношения уже дошли до поцелуев, Киёши все еще иной раз не мог осмелиться на физический контакт.       И дело было вовсе не в его магии. Не в том, что он не хотел лишний раз подслушивать, о чем думает Юичи, нет. Просто ему это давалось куда сложнее. Юичи, даже несмотря на то, что прекрасно знал о способностях Киёши, касался его легко, у него это выходило естественно и даже в офисе полном их коллег, он умудрялся делать это так, чтобы никто ничего не заподозрил, но в то же время, чтобы Киёши почувствовал весь трепет, который вызывало в Юичи это действие. Киёши так не мог.       Это чувство было очень похоже на то смятение, которое вызывала в нем мысль о том, что Юичи его парень. Он порой спрашивал себя, а может ли он вообще просто так трогать его? Даже, если отбросить факт чтения мыслей, он все равно сомневался. Рядом с ним был такой мужчина. Умный, талантливый, безумно красивый и бесконечно учтивый. Этого человека боготворил почти каждый, кто его знал, а Киёши в свою очередь был обычным и даже посредственным. И эта разница между ними, пожалуй, и заставляла его чувствовать себя таким странным образом.       Он любил Юичи, знал, что Юичи любит его. Они были в отношениях уже не первый месяц, но Киёши все еще не покидали сомнения в его правах на этого мужчину, если можно было вообще так выразиться. Касания всегда были его проблемой, почти что Ахиллесовой пятой. И, наверное, поэтому даже теперь, когда он был официально в отношениях, он не переставал спрашивать себя «А можно ли мне вообще его трогать?»              Киёши не мог, даже, если хотел, положить голову на плечо Юичи, когда они ехали вместе в такси. Он не мог бездумно протянуть руку и поправить Юичи челку, если ему казалось, что она растрепалась от офисной суеты. Не мог обнять его на прощание, пока Юичи не проявлял инициативу сам, даже, если очень хотел. И не мог, черт возьми, просто взять его за руку, идя рядом.       Киёши уже давно перестал заботиться о том, что подумают окружающие. Они вольны были думать что угодно, а Киёши имел право не волноваться о мнении случайных прохожих, так что дело было совсем не в этом. Наверное, Киёши просто был дураком, но каждый раз, когда в его душе рождался порыв коснуться Юичи, он замирал, тупо уставившись на ту часть его тела, которая вызывала желание ощутить тепло его кожи, и думал, думал, думал. Думал о том, что он просто трусливый идиот, раз боится коснуться того, кто и сам этого очень хочет. Но это был самый настоящий блок, который Киёши никак не удавалось преодолеть. В голове каждый раз звучал вопрос «да как я вообще могу его трогать?», порожденный, видимо, неуверенностью в себе.       Он старался отходить от этого. Твердил себе, что раз Юичи любит его, то значит, есть за что, значит, он действительно этого достоин. И что не случится ничего страшного, если он позволит себе непринужденно приобнять Юичи, пока они ждут своей очереди в магазине или на станции метро. Что никто не умрет, если он просто возьмет его за руку. Но никакие уговоры не помогали. Сам не зная почему, он чувствовал себя глупо, когда в голову приходила мысль о том, что он может удовлетворить свою тактильную потребность просто так, без повода только лишь потому, что Юичи, черт возьми(!), его парень. А потому приходилось довольствоваться либо необдуманными импульсивными касаниями, вроде того, когда Киёши взял Юичи под руку, представляя его Масато, либо инициативой Юичи.       — Ты еще со мной, Адачи? — Негромкий голос Юичи заставил Киёши вынырнуть из той пучины, в которую он сам себя погрузил.       — А…ага. — Киёши неловко улыбнулся, посмотрев на Юичи.       — О чем ты так крепко задумался?       — Да ни о чем таком. О работе думал.       — Ах, о работе? — Юичи по-доброму улыбнулся и Киёши сразу понял, что он ни на секунду ему не поверил.       — Ну…вообще-то… — Конечно, Киёши колебался. Ему не хотелось обманывать Юичи с учетом того, что сам он в любой момент мог узнать, что у того на уме, но ему его душевные тяготы и без того казались бесконечно глупыми, так что он боялся даже представить степень стыда, накрывшего бы его, если бы он решился рассказать обо всем этом вслух.       Юичи смотрел на него выжидающе, но с бескрайним терпением во взгляде. Киёши вдруг подумалось, что Юичи действительно замечательный человек, раз ему хватает сил терпеть кого-то вроде него.       — Я тебя не тороплю, но, если нужно поговорить, я всегда рядом.       Это стало последней каплей. Киёши очень трудно давались разговоры о чувствах. Он в такие моменты смущался и начинал нести такую околесицу, что нарочно придумать подобное было практически невозможно, но не мог же он в конце концов просто отмалчиваться, когда рядом был такой открытый и искренний Юичи.       — Я боюсь тебя трогать! — на одном дыхании и, пожалуй, слишком громко выпалил Киёши. Идущий мимо пожилой господин одарил их странным взглядом.       — Эм. — На лице Юичи было написано смятение. Киёши понимал, что выразился не вполне точно, но еще лучше он понимал, что, если он попытается уточнить, то будет еще хуже. — Боишься трогать меня?       — Угу. — Киёши кивнул почти обреченно. В этот момент больше всего на свете ему хотелось, чтобы Юичи тоже мог читать мысли, это бы избавило его от неизбежного позора. — Я не знаю, как объяснить. Просто ты такой…классный, и я такой «хей, куда это ты свои ручонки тянешь? Это же Куросава, не видишь, что ли?»       Киёши уже пожалел, что вообще научился когда-то разговаривать. Ему было так стыдно, что он, без шуток, предпочел бы родиться немым, чтобы не иметь сейчас возможности нести эту чушь.       — Ясно, — вдруг сказал Юичи и многозначительно закивал.       — Я…ясно? — Удивился Киёши. Ему вообще-то самому было не вполне ясно, а Юичи вот так взял и сразу все понял?       — Ясно. — Снова кивнул, улыбаясь, Юичи. — Я иногда испытываю нечто подобное.       — Правда? — Еще сильнее удивился Киёши. Это было последнее, что он ожидал услышать. Это Юичи-то боится его трогать? Тот самый, который не упускает ни единой такой возможности?       — Да. Иногда я думаю, что тебе этого не хочется также сильно, как мне. Иногда боюсь, что не смогу удержать мысли в порядке и не напугать тебя, а порой сомневаюсь, достаточно ли мы уже близки для этого.       Юичи повернул голову и посмотрел на него. Он больше не улыбался и Киёши не знал, как назвать то выражение лица, с которым Юичи смотрел на него. Это была смесь искренности, серьезности и даже некоторой уязвимости, которую предполагала попытка открыться другому человеку.       — И как ты справляешься с этим? — Киёши немного успокоился. То, что внешне всегда уверенный Юичи испытывал схожие с его эмоции шло на пользу его душевному равновесию. Ему нравилось знать, что несмотря на идеальную картинку, которую любили все вокруг, Юичи был человеком. Человеком готовым открыть все свои стороны ему одному. Готовый откровенно говорить с ним о своих недостатках и не боятся того, что его осудят. Юичи ему доверял и это вселяло уверенность, что и он может доверять Юичи, который непременно с пониманием отнесется к его неспособности облекать чувства в слова.       — Я напоминаю себе, что мои чувства не односторонние. Что ты согласился со мной встречаться не просто так и что, если я перейду черту, ты скажешь мне об этом. Говорю себе, что для пар нормально трогать друг друга. Хотя, признаюсь честно, приходится также держать в голове то, что ты не такой тактильный, как я.       Киёши сглотнул вязкую от волнения слюну и снова задумался. Теперь он понимал, что его мнительность и склонность к негативным мыслям дурно сказывалась не только на его самочувствии, но и на мнении о нем Юичи. Его страхи и неуверенность в себе заставили Юичи думать, будто он не хочет его прикосновений. Киёши стало стыдно, что он из-за своей нерешительности стал слишком сильно полагаться на инициативу Юичи, совсем не подумав о том, что у того тоже могут возникнуть сомнения.       Вскинув голову, Киёши решительно схватил Юичи за руку. Получилось слишком резко и совсем неромантично, но он тут же пообещал себе поработать над техникой.       — Большое спасибо, Куросава! Прости, что заставил тебя думать, будто я не хочу твоих прикосновений! Это совсем не так!       Юичи даже остановился, заставив остановится и Киёши. Несколько секунд было тихо, даже слишком тихо. Киёши даже успел на миг запаниковать, но после мысли Юичи хлынули в его голову бешеным потоком.       «Господи, господи, господи! Какой же милашка! Чем я заслужил такое счастье?»       — Черт возьми, Куросава, думай потише. — Киеши покраснел и отвернулся.       — Прости. Просто ты…       — Да-да, милашка, — перебил Киёши. — Я все прекрасно слышал. Идем уже. А то я так точно на поезд опоздаю.       Не давая Юичи начать думать дальше, он потащил его за руку вперед. Юичи послешно пошел за ним.       — Куросава, — отойдя от смущения, тихо позвал Киёши.       — Да?       — Спасибо. — Киёши смущенно улыбнулся, решив для уверенности повторить благодарность, и посмотрел на Юичи. А после, лишь немного в этот раз поколебавшись, переплел пальцы. Глаза Юичи от этого засветились, но он сумел сдержать под контролем свои мысли.       — Пожалуйста, Адачи, — с улыбкой сказал Юичи, а после мысленно добавил: — «Я люблю тебя». Киёши Адачи, мужчина 30 лет. Сам выдал своему парню карт-бланш на бесконечные прикосновения по поводу и без.