Сборник зарисовок по "Вишневой магии"

Тойокава, Сонгкран, Четверг 08:15

      Ачи открыл глаза, когда блики от окна, упавшие на веки, разбудили его. Он поднял голову, почти сразу замечая, что на плечи наброшена рубашка Карана. Сонный, он еще не был в состоянии что-либо сообразить, но тем не менее успел подавить желание уткнуться в нее носом и втянуть запах туалетной воды, слабо, но все еще державшийся на ткани.       За все семь лет работы в Тойокаве ему еще не доводилось ночевать в офисе, но с Караном даже за работой время летело совсем незаметно. Ачи посмотрел в затылок Карана, методично щелкающего мышкой. Чуть меньше месяца прошло с тех пор, как он узнал о том, что нравится Карану, но можно было сказать, что для Ачи уже стало привычным засыпать и просыпаться с мыслями о нем. Вот и сегодня, проснувшись, он первым делом подумал о нем. О том, каким Каран был талантливым, трудолюбивым и целеустремленным.       Ачи, еще не до конца выздоровевший, потянул носом, прикрыв лицо ладонью. Каран тут же бросил то, чем занимался и повернулся к нему.       «Как обычно». — Отметил про себя Ачи. Все чаще и чаще он замечал, что чем бы не был занят Каран, малейший намек на присутствие Ачи рядом заставлял фокус его внимания смещаться. Это и смущало, и радовало одновременно.       — Тебе лучше? — спросил Каран, мягко и слегка смущенно улыбаясь ему. Ачи заметил, как его взгляд зацепился за рубашку, которую Ачи придерживал пальцами, чтобы она не упала. Видимо, подумал Ачи, испугался, что он что-то скажет по этому поводу. Но Ачи промолчал, сделав вид, что это в порядке вещей. Ему не хотелось лишний раз смущать Карана, по крайней мере с утра пораньше.       Выпрямившись, Ачи кивнул и улыбнулся Карану в ответ. Сердцебиение в тот же момент стало ускоряться.       — План презентации готов. — Каран подождал, пока Ачи подвинется к нему ближе и перевернул титульный лист закрепленных на планшетке распечаток.       — Выглядит отлично, — осмотрев изображение, похвалил Ачи. Он звучал не очень уверенно, как и всегда. Его социальные навыки и способность выражать искренние чувства оставляли желать лучшего, а особенно, когда рядом был Каран. Но он, кажется, все прекрасно понимал. Каран снова улыбнулся, зная, что Ачи говорит искренне.       И это на самом деле было так. Чем больше он находился рядом с Караном, тем сильнее убеждался в том, что он один из лучших людей, которых Ачи когда-либо знал. И в эту секунду, когда Каран своей улыбкой с лихвой компенсировал пасмурное утро, Ачи вдруг понял, что может собрать в осознанную мысль то, что чувствовал все это время. Несмотря на все смятение и непонимание, которые в нем вызывала симпатия Карана, Ачи хотел, чтобы он был счастлив. Не важно с кем, с ним или той девушкой, с которой они с Роком видели его. Не важно как. Ачи просто хотел, чтобы у этого парня, который обладал по истине удивительной способностью отдавать себя тому, что любил без остатка, все было хорошо.       Каран взял ручку с пульсометром, на которой они делали упор в своем проекте. Он заговорил, вертя ее в пальцах.       — Писать — значит выражать чувства. Мы сразу же знаем, что чувствуем, когда пишем этой ручкой.       Ачи заулыбался. Он уже успел заметить, что рядом с Караном улыбается довольно часто. Каран наклонился над презентацией и подписал второй лист «Продукт месяца. Представлено Ачи.»       Ачи следил за рукой Карана как завороженный, но стоило тому закончить выводить буквы его имени, как Ачи замер, чувствуя, как что-то внутри обрывается. Улыбка сползла с лица и рот как-то сам собой открылся в удивлении. Голова загудела, в висках запульсировало от участившегося еще больше сердцебиения.

Шесть лет назад, Тойокава, 21 марта 13:42.

      Ачи вернулся на рабочее место со свежезаваренным кофе. Сев за стол, он поставил рядом чашку и хотел было продолжить работу, но вдруг заметил стоящую под монитором его ПК аккуратную квадратную коробочку. Она была перевязана ленточкой с маленьким бантом, под которую была подсунута совсем небольшая открытка-книжечка.       Ачи искренне удивился этому. Даже несмотря на то, что в офисе каждый месяц на специальной доске вешали фото именинников, на его день рождения никто особо не обращал внимания. Утром мама с отцом звонили, чтобы поздравить его, он получил поздравление от тётушки, после того как помолился монаху, Пи’Дуж выдала ему дежурный презент от компании. От кого же еще ему было ожидать поздравлений, а тем более подарков?       Вообще-то Ачи, после того, как прошло первоначальное удивление с нотками волнительной радости, первым делом решил, что кто-то просто ошибся. Еще не прошло и года с тех пор, как он работал в Тойокаве, так что кто-то вполне мог перепутать.       Ачи аккуратно вытащил открытку из-под ленточки, надеясь, что там будет написано, кому был адресован подарок. На обложке открытки было напечатано несколько гвоздик. Она была даже милой. Ничего вычурного, никаких блесток и объемных частей. Только красивый букетик из трех цветков на коричнево-бежевом фоне.       Раскрыв открытку Ачи прочитал надпись, сделанную черными чернилами от руки: «Для Ачи. Счастливого дня рождения».       У Ачи перехватило дыхание. Он прижал сводную руку к губам, гладя на надпись. Он не мог поверить, что глаза на самом деле его на обманывают, что на открытке и вправду написано его имя. Почерк был таким аккуратным, буквы с завитками одного размера, строчки ровными. Ачи подумалось, что кто-то явно постарался, выводя эту надпись.       Немного успокоившись, Ачи поспешно закрыл открытку, пока никто не увидел. Его от чего-то очень смущало то, что кто-то заморочился над подарком. Он взял коробку, она была совсем небольшой, чуть меньше коробки от смартфона. Немного поколебавшись, Ачи убрал ее в ящик рабочего стола. Он боялся открывать подарок. По крайней мере на работе.       Приняв решение посмотреть, что же там дома, он, стараясь выглядеть непринужденным (и зная, что у него это не выйдет), аккуратно повернулся на стуле и пробежал взглядом по лицам коллег. Хмурые, уставшие, сосредоточенные, ни на одном из них не было написано каких-то особых эмоций, ничего, что могло бы хоть намекнуть на то, кто был его тайным дарителем.       Ачи повернулся обратно. Он выпил свой кофе, стараясь привести в порядок мысли и выкинуть из головы коробочку с открыткой, мирно лежащих в столе, чтобы закончить рабочий день. С горем пополам ему это удалось.       Уже дома, как и планировал, с замиранием сердца Ачи открыл подарок. Внутри оказался галстук. Аккуратно скрученный из хорошей ткани, что было просто определить даже на вид. Ачи бы не соврал, если бы сказал, что он красивый. И что сразу бросилось в глаза — стильный. У Ачи не было вкуса. Он умел одеваться просто прилично, чтобы не выглядеть каким-нибудь беспризорником, оборванцем, но он никогда не смотрел на себя в зеркало с мыслями о том, то оделся хорошо. Но даже Ачи понимал, что этот галстук подойдет к любому из его офисных костюмов. Он был неброско коричневого цвета, такого нежного, как молочный шоколад, но светлее. С глянцевыми косыми полосами серого, синего и темно-коричневого цвета, расположившимися по всей длине.       Ачи коснулся галстука пальцами. Конечно, он все еще не мог до конца поверить, что кто-то подарил ему что-то настолько красивое, а главное полезное. То, что он будет носить, а не просто хранить у себя на полке, столе, в шкафу. Ачи со всем своим неумением разбираться в людях и их взаимоотношениях понимал — подарок был сделан от чистого сердца. Кто бы его не оставил на его столе, он явно хотел его порадовать. И у него это получилось. На следующий день Ачи пришел на работу в этом галстуке.

Пять лет назад, Тойокава, 21 марта 09:13

      По утрам на рабочем месте обычно было больше всего хлопот. Приходилось побегать. Степлеры, скрепки, канцелярия, бумага в принтере, цветок в зоне отдыха, кофейные банки и прочая мелочь требовали внимания Ачи. Прошло уже почти два года с тех пор, как он приступил к выполнению этих обязанностей, поэтому у него уже выработался свой алгоритм и порядок действий. Он даже не задумывался о том, что за чем следует делать, ноги сами шли в нужную сторону, руки сами делали все, что требовалось. И ему это нравилось.       Заложив скрепки в степлер Карана, Ачи собирался двигаться дальше, но внезапно натолкнулся на кого-то. Он ахнул, роняя коробку со скрепками, в разные стороны разлетелись бумаги, Ачи начал терять равновесие, но кто-то тут же поймал его за плечи.       — Простите… — машинально схватившись за того, в кого врезался, сказал Ачи, а после поднял голову.       — Порядок? — спросил Каран, взволнованно глядя на него. — Ты не ушибся? Извини, я тебя не заметил.       — Все в порядке, это я виноват. — Ачи поспешно отпустил Карана, но тот почему-то не торопился отпускать его. Он внимательно вглядывался в лицо Ачи, словно пытаясь наверняка убедиться в том, что он не пострадал.       — Кхун Каран? — Вдруг раздалось у уха Ачи. — Кхун Каран, вы еще там?       Ачи повернул голову в сторону звука и увидел, что Каран держит в руке телефон, из которого и доносились звуки. Это был непрерванный звонок. Опомнившись, Каран отпустил Ачи и снова поднес телефон к уху. Он поспешно извинился, сказав, что связь на минутку прервалась. Каран зажал телефон плечом и опустился на корточки, начиная собирать бумаги, которые уронил от столкновения.       Ачи тоже присел рядом, помогая Карану. Он слушал, как тот ведет переговоры о встрече с клиентом и наблюдал за тем, как при этом он умудряется группировать бумаги в нужном порядке. Свободной рукой он показывал Ачи, какие бумаги ему подавать. Конечно, это было не удивительно. Каран совсем не зря уже два года подряд получал награду работника года. Несмотря на то, что на старте его карьеры все считали, что он только хорош собой, своей упорной работой Каран смог доказать обратное. И хоть это было глупо, Ачи все же немного ему завидовал.       Закончив с бумагами, Ачи и Каран поднялись. К тому моменту Каран уже попрощался с клиентом и положил трубку. Ачи еще раз извинился и уже собрался уходить.       — Ачи, — окликнул Каран, когда он не успел сделать и нескольких шагов. Ачи обернулся, Каран протянул ему коробку со скрепками, о которой Ачи уже успешно забыл, и улыбнулся.       — Спасибо. — Ачи чуть поклонился и взял скрепки, Каран продолжал улыбаться.       — Хорошего дня, Ачи.       — И-и тебе, Каран, — смутившись окончательно, пробормотал Ачи и поспешно ушел.       Но хорошего дня так и не получилось. Вообще-то, все бы было ничего, если бы их вдруг не сняли с места всем офисом и не выгнали во двор. Нужно было срочно предоставить японскому начальству фотоотчет о каком-то там мероприятии, на которое ни у кого, вообще-то, не было времени. Но деваться было некуда. Сперва они ждали, пока все, доделывающие свое срочные дела соберутся, после долго фотографировались, изображая какую-то бурную, но со всех сторон глупую деятельность. К работе получилось вернуться только к обеду, так что пришлось задержаться в офисе.       Ачи попал домой только с последней лодкой. Он еще не успел толком разуться, как его телефон тут же затрезвонил. Это звонили родители, чтобы поздравить его с днем рождения. Болтая с ними, Ачи принялся ходить по дому, приготавливаясь сразу ко сну. Он устал сегодня, так что даже ужинать не хотелось.       — Ачи, сынок, ты приедешь домой на новый год? — спросила мама. К тому моменту он уже поднялся на второй этаж, в спальню.       — Мам, до нового года еще куча времени, — сказал Ачи, ставя на стул рюкзак. — Мы то еще от этого толком не оправились, а ты уже о следующем.       Ачи запустил руку в рюкзак, чтобы достать папку с бумагами, но замер, когда его пальцы наткнулись на какой-то предмет, которого не должно было быть среди его вещей. Сердце учащенно забилось, он уже не слышал, о чем рассуждала мама на другом коне провода. Все заглушала одна единственная мысль: «Неужели снова?»       Ачи ухватился пальцами за предмет, который оказался коробкой. Снова небольшой, снова перетянутой лентой, снова с открыткой-книжечкой. Все это Ачи понял еще до того, как вытащил подарок из рюкзака.       Стильная серая с серебряным отливом коробочка была очень красиво перевязана. Красная ленточка наискось пересекала только диагональные углы, на верхней был миниатюрный бантик, который немного помялся от нахождения в рюкзаке, за нижний была зацеплена открытка. На ней, как и в прошлом году были гвоздики («почему именно они?» — спросил себя Ачи).       По правде сказать, он уже успел забыть о прошлогоднем презенте. Нет, он все еще носил тот галстук, но уже не вспоминал о нем так часто, как в первые пару месяцев после получения. Он привык к нему, а голову заполнили куда более важные мысли, чем гадания на тему того, кто мог ему его подарить.       Однако теперь эти волнения вспыхнули по новой. Он сел на кровать, глядя на коробочку. Теперь было понятно, что кто-то в офисе помнит о его дне рождении не случайно. Конечно, единственная, кто приходил на ум это Пи’Дуж. Она хорошо к нему относилась несмотря на то, что он был нелюдимым и неуклюжим, но зачем ей было делать это тайком? Ладно еще просто оставить на столе, как в прошлом году, но подкладывать в рюкзак?       Ачи не понимал таких знаков внимания. Что это могло означать? У этого был романтический подтекст или кто-то просто хотел подбодрить его, у которого не было друзей? Ни одно, ни другое в голове не укладывалось. А особенно первое.       Ачи вытащил открытку. На этот раз гвоздики были покрыты глянцевым слоем, но это все еще не смотрелось вычурно или нелепо, как большинство открыток, которые пестрели всем, чем только можно. У Ачи перехватило дыхание от мысли о том, что кто-то с таким вниманием и трепетом подходил к выбору подарка для него. Каждого его элемента.       На белом развороте красовался все тот же почерк «под линеечку».       «Для Ачи. С днем рождения. Оставайся таким же чудесным» — было написано в открытке.       — Чудесным? — удивившись такому пожеланию, вслух спросил Ачи. Щеки покраснели, сердце стало биться еще быстрее. Все это было выше его сил и казалось чем-то нереальным. Кто-то и вправду считал его чудесным тогда, как сам он о себе такого мнения не был? Все это было похоже на сон и ощущалось точно также.       Он словно наблюдал со стороны за тем, что делает, будто не своими пальцами открывал коробку и разворачивал бумажную подкладку. Под ней Ачи увидел просто чертовски красивый бифолд. Иссиня-черный снаружи, на застежке-кнопке, с оранжево-коричневыми карманами для купюр, карт и монет внутри, прошитый толстыми белыми нитками. Ачи плохо разбирался в таких вещах, но даже он прекрасно видел, что это была ручная работа. Очень хорошая ручная работа. И, кажется, невероятно дорога.       Он ощутил прилив смешанных, абсолютно разнородных чувств. Красивая вещица вызывала в нем почти что детский восторг, сам себе он бы такое точно покупать не стал, но ему было совестно принимать такой подарок. Ачи не знал, сколько может стоить что-то подобное, но догадывался, что не одну тысячу бат. Он бы, наверное, попытался вернуть его, если бы знал, кто его подарил. Но он понятия не имел, даже не предполагал, и от этого становилось еще более стыдно. Ведь Ачи не мог даже поблагодарить того, кто так заморачивался над подарком ему уже второй год подряд.       — Спасибо, — сказал Ачи в пустоту. Он вытащил из коробки бифолд, встал с кровати и переложил карты и наличку из своего старого кошелька в новый.

Четыре года назад, Тойокава, 21 марта 16:40.

      Ачи совсем не был уверен, что в этом году это снова повторится. Однако был, пожалуй, готов. Сегодня, идя на работу он принял уверенное решение не покидать по возможности рабочего места, не оставлять без присмотра свои вещи и, если кто-то снова решит тайком оставить ему подарок, он этого точно не пропустит.       — Добрый вечер. — Голос Карана заставил Ачи вздрогнуть. Он сегодня весь день был дерганый и, наверное, выглядел как минимум странно.       — Добрый, — на автомате ответил Ачи и посмотрел на Карана, опускающего жалюзи. Закончив с этим, Каран обернулся, по-доброму улыбнулся Ачи, кивнул и вернулся на свое место.       Ачи облегченно выдохнул. До конца рабочего дня оставалось не так много времени. Еще чуть-чуть и Танака-сан пойдет домой, а следом за ним можно будет уйти и остальным. Он уже начал потихоньку прикидывать, что нужно положить в рюкзак, когда его мысли снова оборвал голос.       — Ачи. — На этот раз это была Пи’Дуж.       Ачи поднял голову и замер. В руках она держала явно подарочную коробку. Сердце затарабанило в груди. Значит, эти подарки все-таки были от нее? Ачи вскочил, глядя на Дуждао.       — Что…что это такое, Пи'? — слегка запинаясь от волнения спросил Ачи.       — Судя по всему подарок. — Дуж протянула Ачи коробку. Точнее, две коробки, одна на другой, перетянутые одной лентой. — Кто-то оставил его на кухне. Я заглянула в открытку, там твое имя.       Пи’Дуж улыбнулась и в этой улыбке не было ничего хорошего. Насколько бы Ачи не был плох в улавливании социальных сигналов, он прекрасно видел по выражению лица Пи', что она уже абсолютно уверена, что в офисе есть кто-то, кто без ума от Ачи.       Ачи снова сел в свое кресло и вздохнул. Стало бы ему легче, если бы он узнал, что все эти дорогие подарки были от Дуждао? Он понятия не имел. Но точно знал, что уже третий год кто-то активно вводит его в замешательство. Пи’Дуж поставила перед Ачи коробки, он поднял на них взгляд. Нижняя коробка была довольно большой с экранной крышкой. Под прозрачным пластиком виднелись очень красивые шоколадные пирожные. У Ачи, который пропустил обед и даже кофе днем не пил, потянуло в районе желудка. Пирожные, каждое в отдельной секции, были овальные, облитые молочным шоколадом и украшенные паутинкой из белого и зелеными листиками, вроде бы мятой. Вторая коробка была маленькой, очень похожей на те, которые он получал на два предыдущих дня рождения. И, конечно, поверх нее лежала открытка-книжка все с теми же гвоздиками.       — Там…не написано от кого. — Как бы извиняясь за то, что ей пришлось прочесть открытку, смущенно сказала Дуждао. — Но ты, наверное, знаешь?       — Понятия не имею. — Покачал головой Ачи. Он повернулся на кресле, оглядывая коллег, но, как и прежде это не дало результата. Все были чем-то заняты, на лицах кроме усталости к концу дня почти ничего не читалось.       Ачи снова не стал открывать подарок в офисе. Но по приезде домой это было первое, что он сделал. Красные гвоздики на бледно-голубом фоне заставили щеки Ачи тоже покраснеть. Он смотрел на напечатанные цветы и задавался вопросом, почему каждый год почти одна и та же открытка, почему именно гвоздики, и почему кто-то уже третий год подряд тратит свое время на то, чтобы выбрать подарок для кого-то вроде него?       В этот раз в открытке было написано все-также от руки, уже можно сказать знакомым почерком «Для Ачи. Поздравляю с днем рождения. Вот бы ты улыбался почаще». Сердце Ачи снова пропустило удар, а в животе приятно защекотало. От года к году чувства, что вызывали в нем эти презенты были похожи, но ощущались словно впервые и все же каждый раз по-разному. Он отложил открытку и открыл маленькую коробку, в которой, как он догадался, был основной подарок.       На этот раз это были запонки для рубашки. Маленькие, аккуратные, из — Ачи надеялся, что он ошибается, — серебра. Они бы стали отличным дополнением к любому костюму и, что самое главное, не привлекали бы внимания. Ачи вообще-то не носил украшений, но этот подарок, как и два предыдущих, просто не могли не вызывать желания пустить их в дело. К тому же, тому, кто делал это для него, наверняка бы захотелось увидеть, что его усилия не пропали даром. А Ачи хотелось хоть как-нибудь отблагодарить того, кто это делал.       Пирожные тоже оказались невероятно вкусными. Ачи каждый день брал по одному на работу, чтобы съесть его с послеобеденным кофе.

Три года назад, Тойокава, 21 марта 15:02.

      Удивился ли Ачи, когда весь офис привлек незнакомый мужской голос, донесшийся от входа в офис? Нет. Определенно нет.       — Доставка для кхуна Ачи. — оповестил курьер. Все головы, торчащие над перегородками, разом, словно одна, повернулись в сторону курьера, а после взгляды устремились на Ачи.       Он покраснел и, мысленно умоляя себя не терять сознания от смущения, поднялся, подошел к курьеру, расписался в бланке за доставку и забрал красивый бежевый подарочный пакет с плетенными из шнурка ручками. Ачи, идя обратно к своему столу, старался смотреть в пол, чтобы не видеть провожающих его любопытных взглядов. Вообще-то, с учетом того, что у него был день рождения, эта доставка не должна была вызывать такого интереса коллег, но, кажется, о сегодняшней дате помнила только Пи’Дуж и тот, кто прислал ему подарок. Ачи поставил пакет рядом со столом и сделал вид, что очень-очень занят.

«Я дружу с едой», 21 марта 19:22.

      — Вот. — Ачи с легким хлопком положил на стол перед Джинтой толстую записную книжку с магнитной застежкой. Обложка была черного цвета, пухлая, обтянутая шершавой тканью.       — Аааа… — сконфужено протянул Джинта, переводя взгляд с записника на Ачи. — Я чего-то не понимаю? Это ведь у тебя сегодня день рождения.       Джинта поправил очки и улыбнулся, Ачи страдальчески застонал.       — Перестань издеваться. Это мне подарили на работе.       — Кто?       — Хотел бы я знать.       Джинта вопросительно приподнял брови. Ачи вкратце пересказал ему события, которые приключались с ним последние четыре года. Рассказал об открытках, подарках и о том, что у него нет ни одной идеи, кто бы мог их ему дарить.       — Открой, — сказал Ачи, кивая на записную книжку.       Джинта взял ее, открыл застежку и поднял обложку.       — Для Ачи. Желаю прекрасного дня рождения. Пускай каждый твой день будет как праздник, — прочитал вслух Джинта. Но там была не только надпись. Вместо открытки в этом году кто-то нарисовал гвоздики самостоятельно. Как всегда черными чернилами.       — В чем дело? — спросил Ачи, когда Джинта заискивающе заулыбался, прикладывая пальцы к губам.       — Кажется, у тебя появился тайный воздыхатель, дружище.       — Чего?! — слишком громко воскликнул Ачи, привлекая внимание других ужинающих здесь людей. Он тут же сложил ладошки и склонил голову в извиняющемся жесте. — Что ты такое несешь?             — Ну… Так, слушай, это ведь гвоздики? — Джинта ткнул пальцем в рисунок.       — Да. — Ачи кивнул. — С прошлыми подарками были открытки, все с гвоздиками.       — На языке цветов гвоздика может означать первую любовь.       — Что? — Ачи состроил гримасу непонимания. — Откуда ты знаешь?       — Я же писатель. — Джинта приосанился и снова поправил очки. — Кто-то уже четыре года в тебя влюблен.       — Бред, — сказал Ачи, забирая у Джинты записную книжку. Это была, надо сказать, отличная книжка. Она была толстой, с кучей разделов: для планирования бюджета, для заметок, раздел с планерами на неделю, раздел для записи важных дат и напоминаний. Конечно, сейчас все это мог заменить смартфон и мобильные приложения, но Ачи считал, что делать записи от руки было куда лучше. Он редко запоминал значение того, что писал в телефоне.       — Почему это бред?       — Потому что не все такие знатоки языка цветов, как ты, Джинта.       — Да? — Джинта фыркнул. — Ну, тогда как ты объяснишь то, что уже четыре года подряд это именно гвоздики, а? Почему не другие цветы? Почему не что-то еще?       — Может, потому что у того, кто это делает есть вкус? Или это его любимый цветок. Откуда мне знать? Кто бы это ни был, за четыре года он еще ни разу не прокололся.       — А почему ты просто не спросишь, кто это делает?       — У кого? — Ачи заглянул Джинте в глаза. — Да и к тому же…если бы этот кто-то хотел, чтобы я знал, он бы не делал это вот так.       — Может, он просто стесняется?       Ачи еще раз пробежался взглядом по надписи, задержавшись ненадолго на своем имени и на цветах. Конечно, это был не профессиональный рисунок, возможно даже сделанный под копирку, но это не имело значения. Как бы там ни было, а кто-то сделал это. И у Ачи все внутри замирало, когда он представлял руки, которые держали ручку и старательно выводили эти линии. Это не были чьи-то конкретные руки, они не были ни мужскими, ни женскими, это были просто руки в самом общем их представлении.       Они с Джинтой еще долго говорили о том, как можно выяснить кто дарит Ачи подарки, в основном просто дурачились. Писательская фантазия Джинты позволяла ему рисовать самые разные варианты, почти что шпионские авантюры. Но в конечном итоге они пришли к выводу, что у Ачи просто не хватит смелости всерьез взяться за это дело.

Два года назад, Тойокава, 21 марта 09:00.

      Ачи сел за стол ровно в начале рабочего времени. Он пытался об этом не думать, но все внутри него дрожало от приятного волнения. Конечно, он полагал, что в этом году может не получить подарок и настраивал себя быть готовым к этому, пообещал себе не расстраиваться, если этого не произойдет. В конце концов прошло уже пять лет с тех пор, как он нашел на этом самом столе первый анонимный подарок и тому, кто это делал могло просто-напросто надоесть. Ачи, надо сказать, все еще не верил в то, что сказал ему в прошлом году Джинта по поводу гвоздик и того, что это может значить, что кто-то тайно в него влюблен. В конце концов, если это действительно было так, то за пять лет-то уже можно было найти в себе смелость и признаться. Даже он бы нашел…наверное.       Но Ачи больше склонялся к мысли о том, что кто-то просто заметил, что никто не обращает на него особого внимания, и хочет, чтобы хотя бы раз в году он не чувствовал себя обделенным. Ачи каждый год благодарил его за это.       Ачи включил компьютер. Он открыл верхний ящик стола, чтобы вытащить записную книжку и проверить планы на день и замер. Рядом с прошлогодним подарком уже лежала новая коробка. Она была все также перетянута лентой, но в этот раз вместо бантика к ней была прикреплена рукодельная гвоздика из атласных ленточек.       Ачи сам не заметил, как расплылся в улыбке. Запретив себе и в этом году беспокоится о том, что он этого недостоин, он позволил себе напротив искренне порадоваться подарку, ведь тот, кто ежегодно заботился о том, чтобы Ачи его получил, вряд ли хотел, чтобы Ачи расстраивался. Однако, его радовал не только подарок. Тот, кто его оставил видел записную книжку. Видел, что Ачи пользуется его подарком. Как до сих пор пользовался и галстуком, бифолдом, запонками. Пожалуй, Ачи мог сказать, что чувствует себя счастливым.       — Ачи. — Голос Карана заставил его вздрогнуть. Ачи резко задвинул ящик и тот захлопнулся с громким ударом. — Прости, я тебя напугал?       Каран стоял, наклонившись над перегородкой и смотрел на него с легкой улыбкой. Кажется, он совсем не сожалел о том, что сделал. У Ачи бешено колотилось сердце, он смотрел на Карана почти не моргая и пытался угадать, заметил ли тот подарочную коробку в его столе. Ачи не хотелось бы, чтобы кто-то об этом узнал. Но по выражению лица Карана было совсем непонятно, что у него в голове.       — Нет, все в порядке. Ты что-то хотел? — стараясь никак не выдать своего волнения, спросил Ачи.       — У меня, кажется, степлер сломался, он гнет скрепки. Можно мне новый?       — Конечно. — Ачи кивнул и поднялся из-за стола.       Ачи уже привычно открыл подарок дома. Весь день до этого момента он пытался угадать, что же там на этот раз, но так и не смог. Внутри на подложке из красного бархата оказался черный кожаный ремень, скрученный в спираль. На сплошной бляхе были выгравированы две гвоздики, а надпись на поздравительной карточке, лежавшей на ремне, гласила «Для Ачи. Прими мои искренние поздравления с днем рождения. P.S. Спасибо, что используешь мои подарки».       — Почти полный комплект, — сказал Ачи, даже не пытаясь сдерживать улыбку. Он чувствовал искреннюю радость от того, что кто-то на протяжении уже пяти лет не забывает о его дне рождения. Он надеялся, что однажды узнает, кто это делает и сможет отблагодарить его настолько искренне, насколько он вообще был на это способен. — В следующем году могу рассчитывать на костюм к этим аксессуарам?       Ачи положил коробку с ремнем на стол, за которым сидел, и взял карточку. Он снова и снова проходился взглядом по надписи. Она что-то приятно волновала внутри него, заставляла сердце вздрагивать, пропускать удары, биться быстрее. Насмотревшись, Ачи открыл небольшую металлическую коробку, стоящую на столе, и положил туда карточку. Теперь она была среди предыдущих трех открыток. Также он осторожно открепил от ленты гвоздику и тоже положил к открыткам.       — Спасибо.

Год назад, дом Ачи, 21 марта 21:18.

      Ачи сидел на диване в гостиной и смотрел на то, как по гладкой поверхности зонта стекают на тряпку дождевые капли. На черном фоне пестрели красные гвоздики. Ачи был уверен — этот зонт делался на заказ.       В руках Ачи вертел поздравительную карточку. На кремовом фоне, в обрамлении рамки, по которой плелись какие-то цветы, было аккуратно выведено «Для Ачи. С днем рождения. Спасибо за еще один год с тобой».             Сегодня Ачи впервые изменил себе и открыл подарок на работе. Он сегодня немного задержался и остался в офисе один, так что решил не тянуть. И это было верное решение, потому что в этот раз Садху решил подарить ему на день рождения ливень с утра и до самой ночи.       Ачи уже почти даже не удивлялся, более того, как ни стыдно было себе в этом признаться, он ждал дня рождения с нетерпением, чтобы посмотреть, что преподнесет ему его «тайный воздыхатель» как говорил Джинта.       Сегодня утром, молясь монаху, Ачи попросил у всевышних сил возможности узнать, кто уже столько лет не забывает о нем. Каждый раз, когда Ачи думал о нем или о ней, он чувствовал уколы совести. Ачи даже не знал, кто этот человек, но ощущал, что эти подарки, эти вещи делают их ближе. Ачи знал, что его даритель каждый день видит, как он пользуется его подарками. И он надеялся, что раз уж Ачи не может отплатить ему тем же, то хотя бы это заставляет его улыбнуться.       Поднявшись, Ачи пошел наверх, чтобы положить открытку к остальным. На душе было странное чувство. Смесь радости и грусти. Он больше всего на свете хотел знать, кто же дарит ему подарки, но уже не пытался угадать. Сколько бы Ачи не предпринимал попыток, а тот ни разу себя не выдал, даже намека не предложил. Порой Ачи спрашивал себя, почему же даритель не хочет, чтобы Ачи знал, что это он, но не находил ответа.       Однажды Джинта предложил ему просто сравнить почерк, он, честно говоря, и сам об этом уже думал. Ачи даже пришел как-то на работу с одной из открыток, планируя задержаться в офисе и порыскать в столах в поисках рукописных текстов, авось повезет. Но он не стал. Весь день лежавшая в нагрудном кармане пиджака открытка почти что жгла его. На самом же деле это была совесть, которая кричала о том, что Ачи не должен так поступать. Он должен всего лишь быть благодарным и оставить за своим дарителем право оставаться тайным, раз уж он так того хотел.       Поэтому Ачи просто смирился. Пожалуй, как и всегда. Он решил, что если ему суждено однажды узнать, кто стоит за всем этим, то так тому и быть, а если нет, то нет, и нечего лезть вон из кожи. Порой его посещала мысль о том, чтобы среди рабочего дня просто встать и прокричать на весь офис слова благодарности, но он прекрасно знал, что в таком случае просто умрет от стыда на месте.       — Спасибо, — уже привычно сказал Ачи, кладя открытку к остальным.

Тойокава, Сонгкран, Четверг 08:21

      За шесть лет у Ачи на подкорке успели отпечататься буквы собственного имени, написанного чужой рукой. Ему даже порой казалось, что он сам может запросто повторить этот почерк, который столько раз заставлял его улыбаться, трепетать сердце, краснеть щеки. Который порой помогал пережить особенно плохой день.       Ачи чувствовал себя просто беспросветным дураком. В этом году на свой день рождения он не получил подарка. Он не расстроился, просто принял как данность, решив, что все хорошее однажды тоже заканчивается. Ачи ничего не понял, когда прочел в мыслях Карана, что это он выбирал торт, с которым Пи’Дуж и Пай поздравляли его в этом году. Не догадался, что…       — Так все это время это был ты… — тихо проронил Ачи, как заведенный перечитывая написанную Караном фразу.       — Что прости? — Каран наклонил голову и посмотрел на него.       Ачи качнул головой, отгоняя это наваждение и тоже взглянул на Карана. Он не видел своего лица, но был почти уверен, что на нем отлично читаются смятение и смущение.       — Ничего. — Ачи взял у него ручку и дописал рядом со своим именем «И Караном».       Когда пришли Пай с Роком и Пи’Дуж, Ачи все еще не мог прийти в себя. Он все думал, стоит ли ему заговаривать с Караном об этом. Решение пришло как-то само собой. Когда они решили отпраздновать Сонгкран прямо тут, в офисе. Ачи осторожно остановил идущего за Роком Карана, схватив того за ткань его футболки.       — М? — Каран обернулся. — В чем дело Ачи?       Каран понизил голос и Ачи бросило в жар. Он вдруг подумал, что это просто очаровательно. Каран всегда заботился о нем и его особенностях. Каран знал, что Ачи сейчас не захочет привлекать внимание остальных, поэтому заговорил тише. Ачи, просто до краев заполненный благодарностью, поклонился.       — Спасибо большое, Каран, — постаравшись вложить в свои слова все те чувства, что копились в нем на протяжении шести лет, сказал Ачи.       — А? За что?       Выпрямившись, Ачи увидел, что Каран непонимающе улыбается, глядя на него. Ачи был не мастером говорить, а потому решил, что никакие длинные речи тут уместны не будут, особенно в его неловком исполнении.       — За гвоздики.       Глаза Карана расширились и на его щеках проступил румянец. Ачи не без удовольствия понял, что ему удалось смутить Карана, не все же ему было вгонять Ачи в краску. И, конечно, вспомнил Джинту, который, как оказалось, был прав. Гвоздики все это время означали чувства Карана.       — Пи’Ачи, Пи’Каран, вы идете? — окликнула их Пай.       — Идем, — ответил Ачи, не сводя взгляда с Карана. — Не отставай.       Ачи улыбнулся Карану, обошел его и поспешил присоединиться к остальным.