Форейджер

      Розовый скат манта - крайне редкое морское существо, замеченное всего несколько раз у Большого Барьерного рифа; его необычная окраска обусловлена мутацией, влияющей на уровень меланина. Выглядит он так, будто кто-то уронил в океан розовый хайлайтер из косметички русалки.              Эпилог       Палау. Три месяца спустя. Нгчус       Небо было похоже на лепесток манго, солнце садилось мягко и лениво, будто ему тоже хотелось стать свидетелем того, что происходило на самом красивом, по мнению русалки, пляже. Песок все еще хранил дневное тепло, а море поблескивало, словно пытаясь подмигнуть собравшимся. Наступающий вечер будто затаил дыхание, но это не было похоже на ту страшную тишину перед извержением вулкана. Ветер шептал о любви, а вокруг разливался свет. Мягкий и живой от сотен крошечных лампочек, вплетенных в рыбацкие сети и ветви морской травы. Разлитый теплым сидром, он согревал в этот немного прохладный вечер.       Да, свадьба была скромная. Только для своих. Без арки, без ковровых дорожек, без оркестров. Тропинка из ракушек, ведущая к алтарю, свечи в вазах да гирлянды. Все такое… в их стиле.       Драко стоял на песке босиком. В белой льняной рубашке, не застегнутой на все пуговицы. На шее амулет из ракушек, а у ноги - Патронус. Он сидел ровно, как настоящий шафер. А все потому что альбатросы никак не могли решить, кто “друг главнее” и роль досталась псу. Двое же парней сидели на стульях, рядом с Гарри, Роном, его девушкой и рыжеволосой ведьмой - всеми гостями мероприятия.       Гермиона вышла не под музыку, а под шум прибоя. Тоже босая. Волны шептали под ногами, воздух дрожал от закатного света, и каждый её шаг был неспешным выбором. Выбором идти к нему.       На ней было платье, легкое, как ветер. Оно ниспадало мягкими складками, колыхалось при каждом движении, словно создано из света и тишины. По всей ткани рассыпались тонкие, изящные цветы, вышитые вручную. Цветы, будто сплетенные из лунных нитей и солнечного пепла, будто воспоминания о весне, о нежности, о жизни, которая прорывается сквозь камень. Цветы на груди, по подолу, вдоль спины. Они не были броскими, но каждый лепесток ловил отблеск фонариков, расставленных по периметру пляжа, и вспыхивал, как живая искра. Не традиционное белое платье, но и пусть.       У неё также не было фаты, только ветер и цветы в волосах, собранных в небрежный, но изящный пучок. Несколько прядей выбилось у висков. Да, она променяла фатин на цветы, чтобы подчеркнуть свое единение с природой, с небом, с водой.       Драко смотрел на неё, не отрываясь. Он знал каждую родинку на её теле, каждую линию её спины и все равно сердце пропускало удар. Будто видел её впервые. Словно в этот миг он понял, за что сражался, что искал все эти месяцы. На секунду ему стало дурно, потому что если с великой силой приходила великая ответственность, то с любовью - ужас. Он вспомнил, что едва её не потерял, Боже.       Невольно потянулся рукой и погладил Патронуса. Его дружок вернул её ему. Лучший пес в мире. Лучшие друзья. А теперь - лучшая девушка станет его женой. Драко, готовый к браку последние несколько лет не мог этому факту не радоваться, потому что знал - его выбрала самая замечательная русалка. Все будет как надо. Их семья будет настоящей. Это про быть, не казаться. Вот о чем они будут оба.       Гермиона подошла и они взялись за руки.       Позади - низкие деревянные столики, подушки и несколько человек, а еще - трое солидно выросших утят. Их первые детки. Которых Драко бросил.        - А где… - начала было девушка, но тут появился он - великий Инквизитор. Единственный, кому Драко доверил этот момент, как ни странно. Ни его, ни русалку не смущало, что он больше не имел права совершать обряды и что вместо сутаны на нем были шорты, а четки выглядывали из кармана. Кому, черт возьми, какое дело, когда любовь - это единственное, что осталось в этом мире? К тому же это его молитва, ровно как и усилия Драко, помогли ему найти путь к Гермионе. Если Бог существовал - то с ним явно этот странный иезуит имел контакт и если кому и поручать их брак - то лишь ему. Для подстраховки.       Капер бы ни за что не признался, что дело было… в любви.       Инквизитор, трем временем, подошел к столу, сколоченному из досок и покрытому белым полотном. На нём лежала ракушка с водой, два бокала, кусок хлеба и два кольца. Оба - с гравировкой. Теми самыми словами, что объединили их сквозь истории семей. Per mare per terras. Путь, который они преодолели в поисках друг друга.       - Мы здесь сегодня не из-за законов, не из-за обрядов, - начал было брат Драко. Его голос был низким, хриплым, но вдруг капер поднял руку и инквизитор удивился. Воцарила тишина. Гермиона вскинула бровь и на секунду подумала: не передумал ли он?        - Извините, - капер повернулся к оператору. - В таком ракурсе солнце будет у нас за спиной. Тень упадет на лица, да и силуэты потеряете. Лучше немного правее.       Оператор, с камерой на плече, моргнул. Крэбб и Гойл, старающиеся вести себя тихо, хором кивнули.       - Да-да, за спиной точно, - подтвердили они. - Он прав. Правее. И еще чуть-чуть…       - Спасибо, - буркнул оператор, меняя угол. - Хотя вообще-то я этому учился... лет пять.       Капер и его друзья переглянулись. Гермиона издала нервный смешок. У них был уговор - на этой свадьбе будет оператор извне, потому что главный профессионал выступал в роли жениха, а его друзья - гостями. С этим Драко до конца не соглашался, потом смирился, понимая, что камера будет лишней и…        - Можно я продолжу? - Язвительно спросил инквизитор.       - Давай, - кивнул капер. - Веди нас.        - Мы здесь, потому что вы выбрали друг друга. Через утраты. Через огонь. Через воду. Вы прошли сквозь все и остались вместе. Вот что по-настоящему свято.       Он смотрел на них, таких счастливых. Говорил простую, но красивую речь, полную жизни, ведь сам знал как сильна порой земная любовь. Сильнее притяжения и выше Бога. Потому ему было приятно быть здесь и совершать этот ритуал на острове, который был меньше Чикаго по размерам, но стал целым миром для этих двоих.       А еще - для миллиона видов рыб, что нашли здесь свой дом.       - Вы, Гермиона Джин Грейнджер, обещаете ему свое сердце?       - Обещаю, - сказала она. Тихо, но слово было твердым, как коралл.       - Вы, Драко Люциус Малфой, обещаете ей свою душу?       Он замер. Моргнул. Посмотрел на Гермиону - такую красивую, Господи. Потом - куда-то в сторону, за её плечо. Брови слегка дрогнули. Поморщился, глядя на оператора. Тот снова держал камеру неровно. Плечо завалено. Угол - слишком высокий. На экране у него точно будет кусок неба, половина лица Гермионы и чужая спина на переднем плане.       Драко сглотнул.       Он не был перфекционистом, но этот кадр, этот момент - единственный, который капер хотел бы сохранить. Один. И его снова снимали как рекламный ролик для скучного новостного сюжета, не как… жизнь. Его жизнь. Её жизнь.       Их!       - Мерлин, - пробормотал Гойл, не выдерживая. Подошел к оператору, что-то коротко сказал ему на ухо - почти ласково, но с таким выражением лица, будто готов ударить. Камеру забрал без лишних слов. Снял с плеча, поправил угол, выключил запись и показал большой палец, как всегда было…и всегда будет.       Пока тот не успел даже понять, что произошло, Винс уже открыл сумку. Извлёк другую камеру - ту, с которой они снимали дельфинов на рассвете. Щёлк. Пальцы уверенно легли на кнопки. Линза навелась на пару.       Драко посмотрел на них. На то, как два его друга будто знали наперед и притащили аппаратуру с собой. Потому что понимали и потому что были часть этого.       - Серьёзно? - Гермиона закатила глаза, но не злилась. На её лице смех, а во взгляде восхищение их дружбой, ведь это было так трогательно.       Драко снова посмотрел на неё.       На неё. На них. На остров. На море, затаившееся без волн. На тех, кто выбрал его - даже тогда, когда он сам бы себя не выбрал. И сказал то, что уже было озвучено на Яве.       - Ты - мой дом, - сказал он. - Конечно, обещаю.       На практике это ведь оказалось так просто. Не важно где и как они будут, лишь бы вместе. Вся проблема таковой никогда не была, когда оба заступили за грань катастрофы. Потому все было не важным.       Когда они целовались - впервые как муж и жена, Драко вдруг шепнул. Под самый конец:        - А я сразу говорил, что нужно их брать в операторы.        - Хорошо, хорошо, разок в жизни можешь и побыть прав. Но только сегодня, - легко согласилась Гермиона.       Церемония закончилась и легкое волнение постепенно уступало место тихой радости. Крэбб и Гойл, словно забыв все запреты, уже доставали из сумок старые фотоаппараты. Они ловили момент, кадр за кадром. Вечеринка полчасика могла подождать.       В кадре - только они двое.       Драко в очках, которые чуть блестели от заходящего солнца, смотрел прямо на неё. Гермиона стояла чуть спиной, её платье мягко струилось, подчеркивая каждое движение. За их спинами - мерцающие огоньки, свисающие в рыбацких сетях, и безбрежный океан, тихо ласкающий берег. Их время, их место, их стихия.       Рядом крякали утята, суетился Патронус.       Семья. Это все было семьей. Драко, Гермиона, их питомцы. Да.       Семья.       Прошедшая море и земли.       Преодолевшие испытания, теперь - вместе. - Идите к нам, - хмыкнул Драко, доставая телефон, чтобы сделать селфи. Потому что семьей были еще и они - верные альбатросы. И инквизитор со своей странной женой. И даже бывший муж Гермионы да Гарри Поттер.       Сумерки окутали остров мягким синим светом, и после небольшого банкета наступило время торта. Лицо Гермионы вытянулось. Девушка так долго выбирала дизайн. Белый, с нежными цветами и разноцветными рыбками - именно такой торт она мечтала видеть в этот день. А вместо этого им поставили на стол… большую, красивую, шоколадную черепаху.       - А где… - Гермиона подозрительно косилась на альбатросов, которые вдруг попытались стать незаметными и притвориться, что слишком заняты друг другом. Именно они отвечали за торт. - Что с тортом?       - Вот же он, - гордо объявил Винс, указывая на шоколадную черепаху, которая, безусловно, была произведением искусства. Но точно не тортом. Драко тоже вскинул бровь. Но лишь потому что не понимал, с какой стороны это разрезать.       - Это шоколадная фигура! - Уточнила Гермиона с улыбкой. Она уже понимала, что случилось.       - Ну… мы… - начал оправдываться Грег, неуверенно почесывая затылок.       - Мы перепутали и забрали не то. А когда поняли - были слишком поздно, торт уже уехал на детский день рождения. Там, кажется, были менее придирчивы!       Драко, пытаясь сдержать улыбку, осторожно подкрался и шепнул Гермионе:       - По крайней мере, это память на всю жизнь.       Гермиона вздохнула. Окинула взглядом всех троих. Ромео. Меркуцио. Бенволио. Les rois du monde. А в чем-то - такие идиоты.       - Ладно, съедим эту черепаху… - пожала плечами девушка. В конце концов, с выбором мужа и друзей она не ошиблась, а торт был сущей ерундой.       Вечеринка плавно угасала. Гости потихоньку расходились. Крэбб и Гойл уже хотели в бунгало пересмотреть кадры и решить, кто из них сделал лучшее фото на память. Брат Драко с женой, тепло обнявшись с молодоженами, направились к вертолету. Ветер играл их одеждой, поднимая легкий шум, когда машина поднялась в воздух и исчезла над темнеющим морем. Инстинктивно, Гермиона облегченно выдохнула - в этот раз вертолет забрал не её.       Остальные гости, оставшиеся на берегу, постепенно расходились. И только Драко и Гермиона остались вдвоем. Альбатросы забрали и утят, и Патронуса. Всего на ночь.       Они направились к небольшой хижине у самого берега - чудесной постели под прозрачными шифоновыми занавесками, которую установили здесь на одну ночь специально для них. Охрана, словно немые стражи, тихо разместилась вокруг на неком расстоянии, чтобы никто не тревожил их уединение - свадебный подарок от братца-инквизитора, который умел беречь свой покой.       Ночь была теплой, а океан шептал бесконечные истории - звук волн наполнял пространство нежностью и тайной.       Драко снял очки, смотря в глаза Гермионе. Она заулыбалась. Их губы встретились в который раз за этот день. Под шепот океана, под мягкий покров звездного неба, они предались любви, зная, что это не только их первая брачная ночь, но и последняя на этом острове.       Время будто замерло, и весь мир остался за занавесками, в объятиях двух сердец, что наконец нашли друг друга.       ***       Четыре дня спустя. Остров Леди Эллиот, восточное побережье Австралии       Они плыли по океану времени. Четыре дня назад их жизни переплелись под шелест волн и шепот клятв, а теперь яхта неспешно покачивалась у берегов острова Леди Эллиот - крошечной жемчужины в коралловом веере Большого Барьерного рифа. Вокруг лишь бесконечная синева, небо и море сливались в единое пространство, разделенное только солнечными бликами на воде. В воздухе разлился аромат соли, счастья и лайма, который примостился на коктейле русалки.       Сама Гермиона сидела на борту, босые ноги свисали над водой, иногда касаясь ряби. Её платье было из тонкой ткани, трепетавшей на ветру, волосы спутались от ветра, а взгляд был далеким и сосредоточенным. Она будто всматривалась в глубину.       - Мы можем его и не увидеть, - тихо сказала она, скорее себе, чем ему.       - А можем и увидеть, - беззаботно отозвался Драко с шезлонга, лениво переворачиваясь на живот. Он, казалось, ничего не принимал близко к сердцу, но только на первый взгляд. На самом деле, он все спланировал.       Медовый месяц был сюрпризом. Гермиона до последнего не знала, куда они летят, пока не увидела табло в аэропорту - «Брисбен», а затем ещё - «Lady Elliot Island». Тогда она посмотрела на него с восторгом. Потому что капер знал. Знал, что она, посвятившая последние годы изучению мант, мечтала увидеть чудо - розового ската манта, единственного в мире, обитающего здесь, среди кораллов и легенд. Увидеть - хоть раз, даже краешком глаза.       Но вероятность этого была ничтожной. Скаты не привязаны к месту. А розовый появлялся лишь изредка и от её желания ничего не зависело.       - Если не увидим - все равно хорошо, - сказала она чуть позже. - Потому что я здесь. И ты здесь. И это уже чудо.       Драко улыбнулся. Ему было хорошо рядом с ней, даже в этой морской тишине, где волны били о борт, чайки кричали в небе, а яхта, снятая на неделю ради погружений, медленно кружила вокруг острова, как часы, которые не спешат.       Капер снова, как кот, перевернулся на живот, руки закинул за голову, солнцезащитные очки сползли на переносицу. Впервые за долгие-долгие месяцы он просто был. Просто дышал, просто слушал не вибрацию артиллерии, а шелест ветра в парусах. Солнце мягко припекало плечи, кожа пахла морской солью и кремом с ароматом манго, а в голове - тишина. Никаких тревог. Никаких решений. Никаких ужасных историй. Впервые за столько времени его глаза видели не разрушенные дома, не горящие крыши, не искаженные болью лица. Они видели море. И Гермиону. Красоту.       Даже после того, как он вытащил её из-под завалов на Яве, после того, как сам не дышал, пока её не вынесли на носилках, даже тогда у него не было времени остановиться. Он сделал ей предложение, да. Они провели вместе несколько дней - больше похожих на восстановление после шторма, чем на праздник, а потом ему нужно было уехать. Завершить миссию. Сдать финальный отчет. Договориться с партнерами, доснимать финалы.       Весь месяц он не жил, а метался.       И вся подготовка к свадьбе легла на Гермиону и шутка “тебе же не впервой” стала у них звучать регулярно. Он смеялся, соглашался на все, но почти ни на что не успевал. А теперь… теперь Драко наконец-то отдыхал.       Он наелся. Наконец-то наелся - не пайков и консервов, а сладких фруктов, рыбы на гриле, завтраков, длящихся час. Напился кокосовой воды. Наплавался. Выспался. И до сих пор не мог насытиться. Поэтому за манту Драко не переживал. Если она появится - прекрасно. Если нет - и так все идеально. Но… он хотел, чтобы Гермиона её увидела. Она заслуживала чудо. Он мечтал увидеть её глаза в этот момент.       Она сидела на краю яхты и Драко мог часами наблюдать, как солнце играет в её волосах. Русалка его мира.       И пусть мир немного подождет.       Через два часа, когда солнце стало мягче, а прилив идеальным, Драко и Гермиона все же погрузились. Это было их восьмое погружение за четыре дня. И жадность была не в желании увидеть риф, просто такова была их надежда. К тому же, оба так любили воду.       Драко, как всегда, взял с собой камеру. Не потому что ждал чего-то, а просто… на всякий случай. Гермиона смеялась над ним каждый раз, когда он крепил её к жилету: - Хочешь запечатлеть момент, если на тебя снова нападет тридакна.        - Я не полезу в неё даже если потеряю обручальное кольцо, - тут же надулся Драко. Они оставили Патронуса под присмотр капита, у которого снимали яхту, а сами, наконец, нырнули.       На глубине все было привычно иначе. Теплая, прозрачная вода ласкала кожу, и первое, что они увидели сегодня, был огромный столовый коралл - словно распростертый веер, в изящных завитках которого суетилась мелкая рыба. За ним поднимался гребень рифа, поросший желто-оранжевыми актиниями, где плавали рыбы-клоуны, ловко прячась от взгляда в щупальцах.       Гермиона шла впереди, легко и грациозно, как будто снова стала частью стихии. Она показала пальцем на группу рыб-попугаев - их чешуя отливала флуоресцентными переливами, словно они впитали краски заката. Драко снял их, а потом перевел объектив на Гермиону. Та вертела руками, пускала пузыри и дразнила какую-то особенно самоуверенную рыбу-наполеона, которая внимательно следила за их передвижением. А капер думал, что она как Ариэль из мультика. Теперь её прядка была алой. И он её любил еще сильнее. Просто так.       Пара погружалась все глубже, не спеша, в каком-то почти медитативном темпе. Вокруг были ветви черных кораллов, как старые деревья в зачарованном лесу. На одном из них висел огромный морской огурец, а неподалеку лениво проплыла морская звезда. Где-то в расщелине показалась мурена - она лениво зевнула и тут же спряталась, не заинтересовавшись странными гостями.       Риф жил своей жизнью, как огромный мегаполис. Течение было мягким, чуть подталкивающим, как дыхание океана. Гермиона подплыла к Драко, коснулась его руки в перчатке и показала вверх. Свет солнца, проходя сквозь толщу воды, ложился на песчаное дно мозаикой золотых бликов. Все было невероятно спокойно. Даже волшебно.       А потом… все изменилось.       Сначала появилась тень. Огромная. Драко подумал, что это очередная черная манта - они видели их уже не раз. Но Гермиона, плывшая немного впереди, замерла. Даже сквозь толщу воды он почувствовал, как изменилась её энергия. Она вытянулась, будто ловила дыхание мира.       И тогда тень вошла в свет.       Огромное тело, больше трех метров в размахе, казалось сотканным из молочно-розового мрамора. Кожа - нежно-розовая, с размытыми бледными пятнами, как акварель, растворенная в живом существе. Это и был Инспектор Клузо - единственная в мире розовая манта, названная в честь героя «Розовой пантеры». Первый раз её видели всего несколько лет назад. Она была легендой. Символом мечты. Хоть никто так и не раскрыл тайну её цвета.       Гермиона вытянула руку - не чтобы прикоснуться, а как будто поприветствовать. Она застыла в воде, а манта не испугалась. Она плыла медленно, с достоинством, и обвела Гермиону по кругу. Как в танце. Не приближаясь вплотную, но и не исчезая.       Драко снимал. Сначала почти автоматически. Потом уже осознанно. Он знал, что сейчас происходит нечто невероятно редкое. Мгновение, ради которого стоило жить. И он не хотел потерять ни одного кадра, хоть сам не приближался. Это был момент его русалки.       А Гермиона… она плыла рядом с мантой. Их движения стали похожими, синхронными. Клузо будто признавала её. Принимала. Русалка и розовая королева океана. Разве не волшебство?       Манта сделала еще один круг. И еще. А затем спокойно ушла вглубь рифа, растворяясь в воде, оставляя впечатления на всю жизнь. Они немного поплыли за ней, не пытаясь приблизиться - просто наблюдали, как розовое великолепие скользит меж кораллов, касаясь воды своими широкими, как крылья, плавниками. Казалось, она ведет их, как дух, как миф, сотканный из мечты. Но в какой-то момент скат свернул и мягко исчез среди стен рифа, там, где начиналась синяя глубина.       Гермиона замерла, глядя ей вслед. Драко, все еще держа камеру, заснял её лицо - в маске, с глазами, полными детского восторга. Они медленно поднялись на поверхность. И вынырнули - в той же тишине, в какой ушли под воду.       Сняв маску, она посмотрела на Драко, и губы её чуть дрогнули:       - Теперь я могу поверить, что чудеса существуют.        - Что ж, тогда не зря мы прилетели в эту полную пауков страну, - весьма философски отреагировал капер, который не хотел показывать своих чувств. Но Гермиона все понимала. Улыбнувшись, они переоделись в купальники и растянулись на лежаке. Патронус дремал между ними. Все было… хорошо.              Полгода спустя. Аляска. Остров Кадьяк       Иезуит сидел у иллюминатора, скрестив руки на груди, и бросал косые взгляды вниз, за окно. Частный джет мягко скользил над Аляской - над землей, где звуки цивилизации терялись в глухой тишине вечных лесов и туманных фьордов. Где-то внизу, под слоем легкой дымки, белел рваный берег, где волны разбивались о скалы, а между ними виднелась тонкая полоска деревянного причала - последняя линия связи с человечеством.       - Почему, - проворчал он, откидываясь на спинку кресла, - почему они забрались в такую глушь? На Палау было же лучше. Океан, манты, тепло…       Рядом его жена лишь улыбнулась, покачивая на руках рыжеволосую девочку, которая не разделяла скептицизм отца. Её все устраивало. Как мало нужно было в столь раннем возрасте.        - Ну это место уникальное, им оно идеально подходит, - в который раз напомнила еретичка. Конечно, её муж прекрасно знал, что пара выбрала Кадьяк, потому что здесь встречалось два таких дорогих для них мира - океан и лес. Гермиона сотрудничала с местной исследовательской станцией: наблюдала за миграцией скатов и их взаимодействием с течениями Гольфстрима. Иногда попадались и манты. А Драко работал с поведенческими изменениями бурых медведей в период послелетней линьки. К тому же, отсюда рукой было подать до Прудхо-Бей - места, где он мог и дальше заниматься спасением белых медведей. Они нашли компромисс и купили деревянный дом, стоящий в точке, откуда видно и залив, и горы. Место, возле которого по утрам бродили лоси.       Порой Драко слал им фото, но сегодня они, наконец, воочию могли это увидеть - ремонт был закончен и их пригласили на семейный праздник. И хоть инквизитор до последнего пытался найти отмазку - ну не любил он эти мероприятия - его усадили в самолет. Как и у маленькой дочери, у него не было особого выбора.       Самолет начал снижаться, и внизу открылся сам остров: гигантское пятно зелени, прорезанное серебром ручьёв, с заснеженными вершинами в центре - как клыки, прорезающие небо. Вдоль берега тянулись скалистые выступы, между которыми кое-где сияли бирюзой бухты. Одна из них, почти круглая, затененная с трех сторон, напоминала чашу. Там стояла яхта - словно капля слоновой кости, брошенная в воду.       Красиво. Но…       - Все равно это уже перебор, - пробормотал иезуит, натягивая капюшон толстовки поверх сорочки. - Зачем им столько природы?        - Они исследователи.        - Он - оператор. Мог бы снимать оскароносные документалки…У него не мои амбиции.        - Видимо, это у тебя от матушки-Церкви, - не удержалась еретичка, бросая выразительный взгляд на розарий, который висел у него в петлице джинс. Это было так забавно, ведь им положенно же было быть смиренным, но, кажется, спокойствие досталось младшему брату. - К тому же, Драко и дальше работает с Нетфликс, но берет более короткие контракты.        - Да, уезжает на пару недель и все равно при этом умудрился затянуть свою русалку в холодные воды. Как так вышло, что она его послушала? Разве это не мужчины подчиняются? - Инквизитор подозрительно посмотрел на свою жену, подозревая, что в чем-то его провели, но Гермиона лишь невинно пожала плечами и посмотрела в иллюминатор.       Остров дышал. Море билось о берег, деревья качались, словно приглашая войти, и две фигуры на побережье - один в шезлонге, другая с ногами в воде - были лишь крошечной частью всего этого дикого, прекрасного мира.       Частный борт приземлился мягко, почти бесшумно. Шасси скользнули по тонкому слою гравия и укатанного снега, подняв легкий шлейф белой пыли. Взлетно-посадочная полоса была узкой, старой - когда-то её использовали для доставки грузов на юг острова, а теперь она служила личным портом для тех, кто, как Гермиона и Драко, решил жить среди медведей и прибоя.       На краю полосы, прямо под еловым обрывом, стоял он.       Драко.       В старом вязаном свитере графитового цвета и выцветших и немного растянутых штанах бледно-розовом цвета, с руками в карманах. Волосы снова слегка вились - влажность и соль делали своё, но теперь это выглядело не романтично, а мужественно. Какая-то суровость на лице капера уже отрицала всякое сравнение с херувимом. Рядом сидел Патронус, в новом жилете с оранжевыми вставками, которые светились в сумерках.       Драко первым подошел к трапу.       - О, здравствуй, - усмехнулся капер, обнимая жену своего брата так крепко, что она даже растерялась. - Рад видеть тебя живой.       Потом пожал руку брату. И хоть жест был сдержанным, взгляд - долгим. В нем было все: и благодарность, и спокойствие, и давнее братское понимание, которое не нуждается в словах.       А потом - она. Маленькая девочка, которая провела на этой земле всего пару месяцев. Впервые Драко видел её вживую и та показалась ему, хоть и рыжей, но почему-то копией отца. Словно на подсознательном уровне учуял в ней Малфоя.        - Все уже на месте, вы почти вовремя, - бросил Драко, как бы между делом, но в голосе прозвучала старая добрая язвительность. Он пытался скрыть усмешку, шагая к дому.       - Твой брат долго собирался, - деланно вздохнула еретичка, с любопытством оглядывая местность. Ей, ирландке, все это было так близко и знакомо.       - Наряд выбирал? - хихикнул капер, глянув на рваные джинсы, в которых тот сошел с трапа.       - Носки искал, - буркнул тот в ответ. - Вы же тут в таком холоде живете, что грех босиком ходить.       Они шли по узкой, втоптанной тропке, по обочинам которой местами торчала пожелтевшая трава, уже тронутая морозом. Снег хрустел под ботинками, и в воздухе стоял терпкий запах хвои и соленой влаги с океана. Домик показался за поворотом - низкий, деревянный, с широкой верандой и резными перилами, покрытыми инеем. Перед крыльцом что-то шевелилось в снегу.       Три утки. Уже такие выросшие les rois du monde.       Полненькие, важные, перешагивающие сугробы с достоинством старожилов. Кажется, им здесь было хорошо.       - У вас тут охрана на уровне, - не удержался Инквизитор, которого Бенволио цапнул за шнурок.       Драко усмехнулся:       - Эти парни не любят вторжения.       Они поднялись по ступенькам и вошли в дом.       Тепло окутало их с порога. Пахло запеченной тыквой, корицей и чем-то домашним, неуловимым. Навстречу, вытирая руки о полотенце, вышла Гермиона.       Она была в широком светлом свитере, растянутом на рукавах, и уютных вельветовых штанах. Волосы заплетены в небрежную косу через плечо, из которой выбивались пряди. На носу - след от муки. Она вся будто светилась и тепло было ярче любого камина.       - Вы вовремя. Утки уже всех предупредили, - с улыбкой сказала она и шагнула навстречу жене иезуита, обнимая её по-настоящему.        - А нам сказали, что мы опоздали, - наябедничал тут же иезуит, оглядываясь.       Домик был деревянный. Все стены - из натурального светлого дерева, немного потрескавшегося от времени. На полу - ковер с геометрическим орнаментом, над камином - старинные подсвечники. В центре - круглый стол, заставленный чашками, салфетками и деревянной посудой. На полках - книги, сушеные травы, баночки с надписями вроде "чай из тмина" и "кора мангрового дерева".       В углу, над диваном - большая черно-белая фотография со свадьбы. Гермиона и Драко босиком, на берегу, улыбаются. Над ним - постер: розовая манта, распластанная на фоне кораллов, а рядом надпись: «She found me again. Per mare, per terras.»       С потолка свисали гирлянды теплых лампочек, вдоль стен - подвешенные фонарики и ловцы снов. На подоконнике стояли свечи и фотография Патронуса в спасательной шлейке.       Драко, увидев взгляд брата, и сам вдруг оглядел их убежище, как они называли этот свой маленький мир, но видел он иное. Место, где он, наконец, положил свой розовый плед на диван. Где купленные в разных уголках мира чашки нашли свое место. Где они сами сварили свечи, выбрали аромат, что им обоим был по душе. Гермиона высадила в каменные кашпо гортензии и те украшали подоконник. Это было не место, где они жили, нет. Мечта. Его сбывшаяся мечта и потому ему все здесь так нравилось.       Дверь на кухню распахнулась со скрипом, и на пороге возник массивный силуэт. Снег с его куртки осыпался на пол, как мука. За ним, как всегда, почти вровень, шел второй - чуть ниже ростом, с круглыми щеками, покрасневшими от холода.       Это были Крэбб и Гойл. Не приехавшие «вчера или позавчера», нет - они давно уже жили неподалеку. Тоже ассимилировались, как и Драко с Гермионой. Сняли домик в соседней долине, где зимой было чуть меньше ветра, и теперь вели жизнь, о которой даже не мечтали. Все полгода они помогали новоиспеченной семье и их домом - чинили с Драко крышу, утепляли стены, собирали мебель по доскам. А впереди их ждал ремонт их дома и теперь уже Драко с Гермионой собирались "отплатить тем же".       Жизнь не просто стала тише - она стала совместной. Они не могли расстаться и не расстались. Хоть по вечерам русалка и капер обсуждали, что местные девушки косятся на них с интересом и ждали с нетерпением, когда их компания станет больше.       - Мы пришли, - бодро произнес Гойл, топая. - Гермиона, не убивай, мы взяли пирог, но он немного… ну… осел.       - Потому что ты его уронил, - хмыкнул Винс, поднимая алюминиевую форму на уровень глаз. - Но пахнет все равно норм. Правда?        - Как с лучшими намерениями, - улыбнулась Гермиона, беря у них пирог. - А я как раз поставила суп.        - С тыквой? - тут же со смесью надежды и волнения уточнил Грег. И когда Гермиона кивнула, расплылся в улыбке. - Суп - это вещь, - резюмировал он.       Они быстро превратились из гостей в помощников. Гойл ловко расставлял чашки. Крэбб вытаскивал из ящика столовые приборы. Они знали где здесь что находится. Кто-то включил музыку - негромко, что-то акустическое, голос с хрипотцой, очень северный. Огонь в камине потрескивал, и по всему дому поплыл аромат пряностей и хлеба. Патронус, которому давно надоело внимание к еде, улегся у батареи, положив голову на лапы. Дочь еретички и инквизитора уснула.       На столе, покрытом льняной скатертью с вышитыми уголками, выстраивался тихий, теплый пир. В глубокой миске остывал тыквенный суп - густой, бархатистый, с привкусом копченого перца, что щекотал ноздри, обещая тепло и легкую остринку. Рядом стоял пирог с яблоками, пострадавший при транспортировке, но все же с золотистой корочкой, сквозь которую проступали румяные узоры мускатного ореха.       Булочки с розмарином, мягкие, будто подушки, были разложены на дощечке, а рядом в креманке блестело домашнее масло - светлое, с хрустинками мальдонской соли и несколькими каплями оливкового масла на поверхности. Банка солений от соседей стояла чуть поодаль - стеклянная, с надписью маркером “для Гермионы от Бетси”, наполненная огурцами, кольцами моркови и маленькими перчиками.       Чайник с облепиховым чаем испускал пар, ароматный, солнечно-кислый, а рядом переливалась бутылка красного вина, открытая по случаю, но словно хранившаяся именно для этого вечера.       Маленький пир для тихого вечера. И он был таким.       Под потолком - пучки сушеной лаванды, на окнах - стеклянные подвески, рассыпающие солнечные зайчики по полу. В углу - старое кресло-качалка, где Патронус обычно дремал. Все так уютно.       Ужин выдался шумным и душевным. Гермиона разливала тыквенный суп, командуя с кухни, Крэбб пытался разрезать пирог, но в итоге уронил его - «с яблоками ничего не случилось, он просто стал... ближе к земле», - объявил он под дружный смех. Гойл поджаривал булочки прямо в камине. Кто-то все время поднимался, кто-то садился, кто-то наливал чай, и все это - под щелчки старого граммофона и потрескивание дров в камине. Дом наполнился запахами, смехом, историями. Гермиона с усмешкой рассказывала, как Драко однажды перепутал ската с калканом, а сам Драко в ответ напомнил, как она случайно посолила кофе. Уют, как шерстяной плед, обнимал каждого за столом. Казалось, этот вечер не спешил заканчиваться. Инквизитор обратил внимание, что у его братца странная привычка. Точнее, он подметил ту на Палау во время знаменитого братского завтрака, но сейчас снова задумался над ней. Братец всю еду разбирал на компоненты и потом ел. Иезуит быстро переглянулся с еретичкой, будто показывая, что нашел еще одно подтверждение тому, что этот парень - псих.       После ужина воздух стал особенно прозрачен. Над Аляской розовеющим шлейфом тянулось северное небо, усеянное звёздами, и оно будто звенело от тишины. Драко и брат вышли на крыльцо - один в шерстяном свитере, второй закутавшись в плотный шарф, с сигаретами в руках.       Они молчали какое-то время, вдыхая холодный, живой воздух, в котором еще витал запах дыма, вина и жареного розмарина. Затем брат взглянул на Драко и, слегка щурясь от дыма, сказал негромко, почти с удивлением:       - Ты, похоже, действительно хорошо устроился. - В его тоне было немного ехидства. Потому что никак не мог понять, что же капер забыл в этой глуши.       Драко не ответил сразу. Он смотрел в окно. Там, в теплом золотом свете ламп, Гермиона смеялась с Гойлом, поправляя стопку тарелок. Крэбб поднимал что-то, что уронил Патронус. Драко кивнул. Медленно. Будто только задумался.       - Да, - сказал он. - Все позади.       И в этих двух словах было все: долгие годы неправильной любви, чужая боль, страх, потери, войны. Все это теперь было… там, в другой жизни. Он смотрел на светящееся окно и впервые за многие годы чувствовал себя не просто живым. Он был счастлив.       ***       Утро Сочельника       Сочельник на Аляске начинался тихо. Снег шёл всю ночь и укрыл домик мягким пуховым покрывалом. Он ложился на ветви елей, на дорожки, на фонарики у крыльца, будто кто-то осторожно пудрил мир сахарной пудрой. Утро было светлым и чистым, воздух искрился от холода, но внутри было тепло - потрескивал камин, пахло корицей и хвоей, а гирлянда на ёлке мигала лениво, будто еще не проснулась до конца. Патронус и утки спали в кресле.       Гермиона сидела на полу у ёлки, завернувшись в плед. Волосы растрепаны, кружка с чаем в руках. За окном - зима, как в сказке. Но Драко, устроившись рядом, заметил в её взгляде что-то далекое. Она смотрела не на огоньки, не на подарки, а на старый постер с мантой, висящий над камином. Та, её манта, что кружила над ними в тишине океана, - давно растворилась в синеве, но осталась где-то внутри неё. Она взглянула на него с легкой улыбкой, но в глазах снова скользнуло то самое - тоска по глубине. Наверное, поэтому её прядь снова была зеленой, как воды в Немецком Канале. - Мой подарок ждет тебя во дворе, - таинственно сообщил капер, вставая и подавая ей руку.       Сначала она услышала звук - легкий гул, нарастающий. А потом сквозь снег и утренний свет - силуэт. Вертолет садился прямо на расчищенную полянку за домом. Вокруг вспорхнули снежинки, словно маленькие птицы. Красные и желтые огоньки мигали на фюзеляже, как гирлянды, и среди снега все выглядело немного сюрреалистично - как кадр из старого рождественского фильма. А еще - как дурное воспоминание из прошлого. Казалось, это уже было с ними - снег, северное сияние и вертолет.       - Снова бросишь меня?       Драко натянул куртку, перекинул через плечо сумку.- Никогда. Пойдем, тебе понравится. Я все собрал. Мы вечером вернемся.       - Естественно, не оставим же твоих друзей без пирога, - рассмеялась Гермиона и, не сдержавшись, прижалась к нему. - Ты снова мыл голову моим шампунем? - Вдруг подозрительно спросила девушка, поскольку волосы Драко приобрели едва заметный сиреневый оттенок, что бывало когда он брал её тонирующий шампунь.        - Когда ты начнешь покупать тот, который не красит мои волосы? - Пробубнил ничуть не смутившийся пират, который выглядел весьма… забавно. Но давно прошли те времена, когда Драко смущали его волосы.       Они шагнули через порог, в искристый воздух, в холод, который не кусал, а бодрил. Под ногами скрипел снег, вдалеке мигали фонари, а домик за их спинами светился, как фонарь в ночи. И снова - шум винтов, кабина, ремни, наушники. И полет. В сторону синего горизонта. Гермионе было очень любопытно, но она знала, что Драко ничего не скажет.       Спустя короткий полет, полный красивых видов, вертолет плавно опустился на заснеженную площадку у самого края океана. Внизу раскинулся Сьюард - рыбацкий порт, уткнувшийся в бухту, окруженный заснеженными горами. Прямо перед ними стояло стеклянное здание с логотипом в виде тюленя и чайки. За окном - серое арктическое море, кромка айсбергов и редкие всплески волн. Это был известный океанариум. Вот куда капер привез свою русалку в Рождество.       - Драко… он же закрыт, - прошептала Гермиона, узнав здание. - Для нас открыт, - беззаботно заявил он, доставая пропуск и передавая его сотруднику, вышедшему их встретить. - Я знаю, что тебе порой не хватает океана. С Рождеством, Гермиона.       Alaska SeaLife Center был пуст. Ни туристов, ни детей, ни очередей - только они и мягкий гул воды. Свет внутри был приглушенный, синие лампы отражались в мокрых плитах. В аквариумах медленно скользили морские звёзды, анемоны, осьминоги, и огромные рыбы - не как в зоопарке, а как в настоящем океане. Здесь животных не держали "для показа", а лечили, оберегали, выпускали обратно в дикую среду.       Гермиона шла босиком по стеклянному коридору над резервуарами, и её отражение плыло рядом с ней. Драко шел чуть сзади, наблюдая. Один из сотрудников молча провел их в теплый зал, где находились манты - целых три взрослых особи, недавно спасенных у берегов Кодиаку, готовились к выпуску. Одна из них, бело-черная, медленно плыла вдоль стены, разворачиваясь в её сторону.       Гермиона застыла. В глазах у неё было все - и восторг, и ностальгия, и счастье.       Драко улыбнулся и тихо сказал: - Сейчас будет как на Палау. Только без океана и пальм. Но я уверен, тебе понравится. Переодевайся. Чтобы было атмосферно.       Он протянул ей большую сумку. Гермиона осторожно заглянула внутрь и сразу узнала вещи, которые она носила там, на Палау - легкий топ с длинным рукавом, тонкий, словно воздух, и зеленую юбку, которая напоминала ей теплые волны и яркое солнце. Взгляд её сжалился от неожиданного тепла - словно в этот холодный снежный день она могла бы снова окунуться в лето, в солнце, в те моменты, когда все казалось возможным.       За окном бушевала зима: снег продолжал падать, покрывая все вокруг белоснежным покрывалом, и мороз рисовал узоры на стекле. Но здесь, в этом стеклянном аквариуме, их окружала другая реальность - теплая, наполненная жизнью и цветом.       Драко быстро переоделся:        - Пойдем в зал слева, - позвал он, открывая дверь в длинный туннель.       Там, за толстыми стеклами, простирался другой мир - мир синевы, жизни и покоя. Под ногами стеклянный пол, а под ним - океан, в котором медленно плыли манты и яркие тропические рыбы. Свет от синих ламп мягко отражался на стенах, и воздух наполнился тихим журчанием воды.       В глубине туннеля Драко разложил небольшой импровизированный пикник на клетчатом пледе: пачка его любимых хрустящих чипсов да свежие кокосы, которые она так любила пить. Вокруг царила спокойная тишина, словно они оказались в укрытии от мира и времени.       Они устроились на пледе в самом центре туннеля - Гермиона села между согнутых коленей Драко, спиной к нему, а он осторожно обнял её за плечи, словно защищая от холодного мира за стеклом. Её взгляд сразу устремился вниз, туда, где в глубине прозрачных резервуаров медленно и величественно парила мантa - огромная, бело-черная, словно тень, скользящая по подводным просторам.       - Помнишь, как на Палау мы часами смотрели на этих красавиц? - прошептал Драко, едва слышно, но в голосе звучала легкая улыбка.       Гермиона кивнула и улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло от его рук распространяется по спине.       Вокруг них плыли стаи разноцветных рыбок - ярких и живых, как разноцветные конфетки. Они не просто наблюдали - они узнавали каждую из них, как старых друзей.       - Вот два вида хирургов, - сказала Гермиона, показывая пальцем на стройную пару рыб с желтыми полосками, четко очерченными синими краями. - Один с желтыми плавником, другой - с ярко-синим. Они всегда вместе, словно парные танцоры.       Драко хмыкнул: - Помню, ты как-то называла их «медицинскими рыбами».       Потом их внимание привлекла рыба-наполеон - статная, с крупным горбом на голове, величественно плывущая, словно морской вождь. Её ярко-зеленый и синий окрас переливался на свету, а плавники размером с паруса мягко колыхались в воде.       - Настоящий король океана, - улыбнулась Гермиона. - И такой спокойный…       - А вот мурена, - добавил Драко, указывая на длинное извивающееся тело, выглядывающее из каменной щели. - Всегда пугает всех своим взглядом, но на самом деле - больше боится сама.       Они смеялись, когда мандаринка - яркая оранжево-синяя рыбка с причудливым рисунком, будто расписная игрушка - проплывала мимо.       - Порой она мне кажется слишком яркой, чтобы быть настоящей.       Вдруг среди спокойных движений появилась барракуда - длинное, стройное тело с острыми зубами и взглядом охотника. Рядом плавала рыба-лоцман - необычная, с крупной головой и маленькими плавниками, как будто специально созданная, чтобы ориентировать других.       - Вот эта - всегда ведет других.       Их внимание привлекли рыба-клоун и рыба-скорпион - одна яркая и забавная, другая - с острыми шипами, почти маскирующаяся под кораллы.       Наконец, глаза Гермионы остановились на рыбе-камне - мастере маскировки, чьи острые гребни и пятна на теле сливались с каменистым дном. Она неподвижно лежала, словно камень, но было ясно - стоит ей пошевелиться, как взорвется стремительностью и силой.       - И рыба-тригла, - добавил Драко, - напоминание о Палау. Мы скоро туда вернемся на целый месяц.        - Знаю. И очень жду.       Поднимая взгляд, они снова встретились с величественной мантой. Она медленно расправляла крылья, словно готовясь к полету, и в её движениях читалась свобода и покой. Драко ощутил свою татуировку с особой силой.       Драко осторожно сжал Гермиону за плечи, и в его глазах блеснула нежность, которую он редко позволял себе показывать. - Зимой, летом, в любых морях и океанах - мы всегда вместе. Там, где ты, там и я.       Она прислонилась к нему еще плотнее, почувствовав, как холод окончательно отступает перед теплом их общих воспоминаний и надежд.       - Пусть этот день будет нашим маленьким летом посреди снега, - прошептала Гермиона, и их глаза встретились в долгом молчании, наполненном смыслом. - Это крутой подарок, спасибо.       За стеклом океанариума снег все так же мягко падал на Аляску, а внутри, среди мант и морских звезд, горело тихое рождественское чудо - их любовь, не знающая ни времени, ни расстояний. И они были прекрасны в этой любви, потому что знали, что их погружение только началось....              *** С ума сойти, их погружение только началось, а наше... блин, вроде ж только начали, да? Эта история была чистым экспериментом - писать основную историю ромком, когда ты автор стекла....боже, это же так рисково, но все вышло и я благодарна вам, мои дорогие рыбки, за то, что вы ее приняли, полюбили и дали ей шанс. Я славно повеселилась, как и вы. Огромная благодарность моей дорогой бете - мы вторую историю вместе и ты - прекрасна, спасибо! Новая история выйдет через две недели, то есть 14 августа, но перерыва в публикациях не будет, потому что в следующий четверг нас ждет Инсайт о Художнике и Фениксе, будет горько. Да и новая история - совсем не такая сладкая. Готовьтесь к осени по полной) И берегите природу. Обязательно берегите. Надеюсь, это главный вывод из Форейджера.