"Шестая" из Освенцима

      Давно бегу. Уже не чувствую ног, но нужно бежать. Да, клонит в сон. Да, спустя неделю бега мне придётся остановиться и сделать привал. Но сейчас нужно идти. Там, в безопасности, можно будет и костёр развести, и поспать, и поесть, и воду согреть.       Но это будет потом. Сейчас это совсем не главная моя проблема. Нужно уйти. Я повторяю это, чтобы придать себе сил и не рухнуть на землю. Иду. Дальше. Нужно идти. Сил нет, но я иду. Камнем разрезаю кору дерева, вытягиваю заболонь и прячу рану, чтобы не повредить дереву и не оставить следов.       Уже почти утро. Вижу уже лучше, но и меня видно хорошо. Перебежками, слушая лес. Здесь ещё очень тихо. Сверяю ориентиры — пока иду верно. Юго-Восток. Мой путь будет долгим, и, похоже, скучным, но я хочу жить, а значит, пора.       С восходом солнца позволяю себе небольшую передышку. Нужно обновить маскировку, выпить воды, отдышаться, поесть и дальше по ситуации.       Забираюсь под сосну. Осторожно разрезаю кору и вытягиваю заболонь. Собираю почки. По нужде пока не охото. Значит на следующем привале без варианта придётся копать. Я жую заболонь, высасываю воду из волос и думаю, что делать дальше.       Вижу, что дождь медленно заканчивается. Чтож, он оказал мне большую услугу, смыв мои следы...       Жду, пока он полностью закончится. Это произошло довольно быстро. Хорошо. Теперь пора идти. Встаю с земли и перебегаю под следующее дерево. Сворачиваю с пути и отхожу подальше. Делаю несколько кругов вокруг дерева, а потом отпрыгиваю оттуда и убегаю. Облаков на небе очень много. Стараюсь перебегать, когда они закрывают солнце или под деревьями. Сосен здесь достаточно. Прятаться не трудно.       Солнце вышло из-за облака. Пережду, а заодно обмажу тело землёй и грязью. Я очень вовремя закончила...       Продолжаю путь. Что ещё делать? Только идти. Только вперёд. Вода, оставшаяся после дождя скоро высохнет и придётся придумывать, что пить.       Где-то в далеке слышу шум. Прячусь в кустах и замираю. Вижу только птиц. Хорошо. Выбираюсь и иду дальше. Здесь совсем не так безопасно, как кажется. В другой раз это могли быть немцы. На этот раз мне повезло...       За этот день решить три проблемы: еда, вода, одежда. С едой-то ладно, всё понятно, но воду я смогу собирать только утром после тумана или во время дождя. Это совсем не хорошо. Сбор росы — занятие небыстрое, а значит, я очень замедлюсь. Не знаю, сколько смогу протянуть без воды. Дело плохо. Все известные мне способы добычи воды можно применять только на привалах, а привалы сейчас невозможны. Это только второй день пути, а у меня уже проблемы.       Больше всего меня волнует одежда. Если немцы увидят меня в робе, они сразу всё поймут. А если я буду в обычной одежде у меня будут ещё шансы...       Снимать робу нельзя — замёрзну. Её нужно прикрыть или заменить. Осталось придумать, как...       Уже за полдень. Быстро идёт время. Не знаю, насколько я далеко от лагеря. Мне холодно, но солнце высушивает мою одежду. Видимо, у природы нет плохой погоды. От каждой своя польза...       Я вижу что-то знакомое. Отхожу в сторону и рассматриваю. Не думала, что она так рано появится. Мама звала её сныть-трава. Я срываю несколько растений и бегу дальше. Листья можно есть.       О еде можно беспокоиться меньше. Воду может заменить сок, например берёзы. Только это долго. Только для привала. Думаю, я могу пить по чуть-чуть каждые два дня. Или... Если я буду высасывать влагу из волос по утрам, то этого будет достаточно. Остальную воду мне заменит сок из листьев и влага из заболони.       Одежду я смогу сделать только на привале. Только... Уф... Одежду смогу сделать только через неделю и только, если найду бересту, и что-то, чтобы сшить вместе части... Получается, что об этом можно почти забыть.       Чуть не забыла! Нахожу муравейник и сверяюсь. Пока иду верно, но лучше потихоньку разворачиваться на Восток.       Солнце уже приближается к закату. Нужно остановиться ненадолго и дождаться тумана. Я сажусь под сосной и вспоминаю, что нужно закрепить обувь. Камнем, который я всё время несу с собой, отрезаю от штанин и рукавов по небольшой полоске, разрезаю и обматываю вокруг коры и своих ног. Завязываю. Теперь точно не потеряю!       Пока я это делала, появился туман. Встаю и иду. Я чувствую влагу на коже. Это должно облегчить дорогу. Моя одежда высохла за день и теперь не такая тяжёлая. Идти легко. Небо чистое, но в тумане ничего не видно. "Ночь-проводник, спрячь наши тени..."       Холодно... Одежда собирает влажный туман. Чувствую, как тело дрожит. Сжимаю зубы покрепче, чтобы не стучали. Ночь сегодня особенно холодная...       Слышу сову. Они всегда пугали меня. В детстве я боялась, что сова может унести меня в лес и съесть. Сейчас это кажется такой ерундой, по сравнению с тем, что делали немцы...       Я ушла довольно далеко. За эту неделю, если не буду останавливаться, могу далеко уйти. Но для достаточно будет просто уйти дальше от лагеря. По крайней мере, на этом этапе.       Нужно запутать следы. Оставить свой запах там, где меня и в помине не было. А настоящий путь спрятать. Бегать зиг-загами, не ходить по снегу, не оставлять на пути клочки одежды, сломанные ветки...       Я увидела, как туман стал рассеиваться. Уже наступает утро? Так быстро? Я остановливаюсь под деревом. Нужно передохнуть.       Раскапываю землю. Может смогу достать червей. Ничего. Ладно. Собираю почки с дерева. Это берёза. Специально подошла к ней. Немного воды удаётся высосать из волос. Её ничтожно мало. Здесь растёт сныть-трава. Срываю её и теперь у меня есть немного еды. Сделав все дела закапываю ямку. Туман рассеялся. Встаю и иду дальше.       Будут ли меня искать с собаками? Вполне возможно. На всякий случай лучше перестаховаться. Бегаю кругами вокруг дерева и продолжаю идти дальше.       Чёрт! Я споткнулась об корень и упала в грязь. Камень всё ещё в моей руке. Маскировка хорошая, но теперь у меня грязные волосы и руки. И куст сныти больше нельзя есть... Уф... Вытираю лицо, отряхиваю руки. Дело — дрянь...       Выкидываю куст. Нужно найти еду. Что теперь? Слёзы подходят. Проглатываю. Плакать нельзя.       Чувствую, что во рту сохнет. Водички бы... Лучше потерпеть. Потом встану на привал — разожгу костёр, растоплю снег, согрею, попью...       Долго иду... Это третий день пути. Не забыть бы это... Устала. Без еды совсем тяжело. Я пока не вижу сныти или ещё чего-нибудь раннего... Плохо. Живот уже болит. Не могу... Нельзя останавливаться... Я ведь так недавно ела... Я ведь привыкла долго жить без еды... Почему... Так... Тяжело..?       Глубокий полдень. Я почти ни разу не остановилась, хотя было тяжело... Усталость подходит. Но лучше уйти сейчас, чем залечь и подождать. Идти сейчас безопасней. Но надо быстрее... Надо идти быстрее...       Я вижу домик. Деревня! Выходить к ней нельзя, но у них можно достать еды на первое время. Но... Вдруг меня увидят? Вдруг там немцы? "Только без них, только не мимо."       Может робу снять? Польский-то я знаю. И говорю почти свободно. Прикинусь полячкой. Полячке точно помогут. Если там остались поляки... Меня может выдать эта звезда на робе. Я сниму её и меня не узнают.       Куда бы спрятать? Там на дереве есть дупло, но я боюсь, что не смогу залезть. Просто рядом бросить? А если увидят? Придётся рискнуть. Снимаю робу и лезу с ней на дерево. Засовываю в дупло — главное: не забыть — и спускаюсь вниз.       Ну и ну... Никогда не замечала этого. На моём теле раны, которые ещё не до конца зажили. Нужно найти в лесу лекарство. И меньше лезть в грязь, чтобы не получить заражения.       Теперь можно рискнуть. Подбираюсь ближе к деревне, прижимаясь к земле. На моей руке номер. Нужно его спрятать. Нельзя, чтобы его увидели. В деревне говорят на польском. Я всё ещё здесь. Осторожно выбираюсь к деревне. Снег холодный, неприятно... Иду, слушаю, нет ли немцев. Осторожно. Тихо. Какая-то старушка смотрит на меня. Замираю и отхожу назад.       — Skąd jesteś dziewczyno? Nie bój się! Chodź tutaj!       Старушка зовёт меня. Я слушаюсь. Осторожно иду к ней. Всё ещё припадаю ближе к земле. Боюсь немцев. Они должны быть в этой деревне. Слишком близко к лагерю... Страшно, но старушка выглядит дружелюбно.       — Czemu tu sama chodzisz? Gdzie są twoi rodzice? — что мне ответить? Нужно придумать, что-то...       — Tata zmarł, a mama zachorowała ze smutku. Zasnęła i już się nie obudziła...       Я едва бормочу, пытаясь за детским лепетом скрыть свой страх и то, что я не полячка... Старушка понимает меня. Она кивает и долго молчит, а потом спрашивает:       — Co robisz w lesie?       — Ukrywanie się przed Niemcami.       Старушка оглядывает меня. Я стараюсь держать руку, на которой мне выжгли номер, за спиной. А чтобы не вызывать подозрение, держу за спиной обе руки. Выдаю за стеснение. Старушка смотрит на меня. Наверно, она смотрит на мои раны. Мои волосы не остригли в лагере. Это странно... Не успели? Не важно...       — Głodnа? — я вздрагиваю. Старушка очень резко заговорила.       — Nie... — я не хочу выпрашивать еду, поэтому вру. Но старушка сразу понимает это... Она качает головой и уходит в свой дом.       Я прижимаюсь к земле и немного отхожу назад. Страшно. Я пока не вижу немцев, но думаю, что они тут есть.       Вижу, как старушка возвращается. Она несёт что-то в руках.       — Jedz, dziecko. Taka chuda... Skóra i kości...       Старушка протягивает мне кусочек хлеба и стакан молока. Это мило... Но принимать еду неудобно. И немцы...       — Nie jestem głodnа! — мотаю головой и опускаю её.       Старушка всё равно суёт мне хлеб в руки. Тогда я беру краюшку и начинаю есть. Хорошо... Я действительно голодна... Я так и не нашла еды в лесу.       Я и не заметила, как съела весь кусок. Старушка протягивает мне стакан молока. Молока!       Пью, обхватив стакан двумя руками. Страшно. Пью очень быстро. Вдруг немцы. Не хочу их встретить. Допиваю и отдаю стакан старушке.       — Dziękuję... — киваю. Она передаёт мне ещё кусок хлеба.       — Wybacz mi dziecko... To wszystko, co mogę dać...       Я прижимаю кусок хлеба к себе. Старушка вдруг хмыкнула и снова ушла. Она вынесла из дома жёлтую ткань и протянула мне.       — Pozostało po mojej córce... — сказала она. Я не совсем поняла, что она сказала.       Тканью оказался жёлтый дождевик. Я сразу надела его. Коротковат. Но выбора нет. Есть карманы. Кладу туда хлеб.       — Dokąd idziesz? — старушка наклоняется ко мне.       — Samа nie wiem... Dalej od domu - nie mogę tam dłużej zostać...       Я действительно не знаю, куда иду. Старушка смотрит на мои сандалии и вдруг поворачивается куда-то в сторону.       — Dobra, biegnij, dziecko! Niemcy wrócili.       Я оглядываюсь. Действительно слышу немцев. Но...       — Poczekaj, babciu! Jak masz na imię? Komu dziękować?       — Nieważne... Idź, boję się, że Niemcy przyjdą... — старушка оглядывается, словно ища кого-то. — Uciekaj, dziecko! Uważaj na siebie!       Я в последний раз смотрю на бабушку и ухожу обратно в лес. Оборачиваюсь по пути. Хочу её запомнить.       Я навсегда запомню её лицо: улыбчивое, покрытое морщинами. Седые волосы, серые глаза, белые крылья... Она так похожа на... ангела? Может быть так и есть...       Я возвращаюсь к дереву, где оставила робу. Молоко и хлеб придают мне сил. Достаю робу и свой острый камень. Кладу в карман дождевика. Снимаю его, надеваю робу и прячу её под дождевик. Это ещё и сохранит тепло.       Прежде чем спускаться проверяю, нет ли внизу кого. Пусто и тихо. Хорошо. Спускаюсь и бегу дальше. Нет времени останавливаться. Нужно спешить.роба на мне надета наизнанку, чтобы меня не выдали синие полосы, но жёлтый дождевик может это сделать. Осматриваю себя. Дождевик коротковат — штаны робы видны. Я решу эту проблему позже...       Пробегая мимо тропинки в деревню, вижу, что бабушки уже нет. Больше никого не вижу. Пора. Пора. Пора дальше в путь...