De Mysteriis Dom Sathanas

Эндрю пишет, Нил и Аарон подбирают соло, Ники настраивает ритм. Эндрю пишет про смерть. Вечная его спутница никак не может отстать, даже когда он хочет сменить фокус. Смерть везде и всюду, он вдыхает её сырость и отчаяние. Эндрю жаждет свободы, но не всем дано её обрести. В его детские годы во дворе стояла голубятня, и однажды, смотря, как эти глупые птицы мечутся по клетке, но не могут из неё выбраться, он придумал путь освобождения. Эндрю подобрал камни с дороги и поочерёдно забил всех голубей, которые сразу же замертво падали. — Зачем ты это сделал?, — спросил незнакомый мальчик. — Я освободил их. — Ты убил их. — Смерть и есть свобода. Мировоззрение Эндрю не менялось со временем, наоборот, культ смерти рос в нездоровой форме. А ещё пришло осознание, что боль всегда давала ему мнимое чувство спокойствия. Из-за убеждения о собственном нежитии, он часто оставлял на замученном теле сотни мелких порезов. Просто чтобы убедиться, что кровь всё ещё может вытекать из него, но Эндрю всё равно чувствует себя обескровленным. Боль делает ближе к концу, поэтому он любит калечить себя любыми способами. Костяшки опухают от столкновения со стеной. Разряд электричества, который идёт до самых кончиков трясущихся рук. Глубокие шрамы уродуют конечности. Лопнувшие, кровоточащие губы нещадно пекут. Он не может избавиться от селфхарма. Увечия — продолжение Эндрю. Незаменимая часть, без которой уже сложно существовать. Но ему мало. Он всегда хочет ещё. Больше порезов, глубже, до самой кости, до реанимации и медицинской смерти. Избить себя до вывиха, кровавого месива, чтоб в нём нельзя было узнать человека. Эндрю психически болен, но он свыкся с этой частью своей истории. Нил же осуждающе пялится на него, когда пижамные штаны задрались вверх и открылось зрелище на ноги с красными рубцами. Эндрю не очень хочет, чтобы кто-то был в курсе его пагубной зависимости, но, видимо, скрывать такие вещи от того, с кем делишь комнату, невозможно. — Для чего ты это делаешь? Бессмысленный вопрос. — Тебя ебать не должно. Бессмысленный ответ. — Я серьёзно. — И я тоже. — Тебе нужна помощь? — Нет. — Почему? — А что ты сделаешь? Положишь меня в психоневрологический диспансер? Нил замолкает. Эти сердобольные спасатели все такие. Помогу не знаю чем, не знаю зачем. Бесит. Эндрю вообще бесит всё и все: добрый Нил, Ники с шилом в заднице, похуист Аарон (извините, конкуренция), задрипанный дом, чужие условия. То немногое, что любит здесь Эндрю, это загадочный лес, сама атмосфера отшельничества и звёздные ночи. Он, конечно, не дикий ценитель каждого жухлого цветочка на пути, но окружающий мир цепляет своей красотой и таинственностью. Сегодня они всем составом должны репетировать то, что сочиняли всю неделю. На студию ни у кого денег нет, поэтому худо-бедно играют в гараже и практически не жалуются. — Как нам записывать демозаписи и полноценные альбомы, если звук в ебучем гараже это просто визг резанной свиньи?!, — Аарон был тем, кто возмущается по этому поводу больше всех. Чистого звука, конечно, никто не добивается, ибо пропадает весь шарм жанра, но звучать откровенно плохо не хотелось. — Как ты назвал мой отточенный скриминг?, — со сталью в голосе спрашивает Эндрю. За неделю совместного времяпровождения на постоянной основе он смирился, что притворяться немым не вариант. Они не понимали его странного чувства юмора, и даже сейчас, когда Эндрю хотел комично обидеться на сравнение со свиньёй, вышло так, будто он собирается порешать Аарона за его слова. — Звуком скотобойни. Возможно, Аарон понял его задумку и не испугался за своё благополучие. — Репетиция!, — Нил прерывает зарождение перепалки, — «Carnage», — объявляет он. Помещение обволакивают аккорды вперемешку с чёткими ударами по тарелке, которые шустро набирали ритм. Тут выход Эндрю. — Witchcraft, blood and Satan, — он обладал действительно уникальным голосом, больше похожим на рёв. Знакомые, которым Нил присылал диски с их песнями, говорили, что это самая устрашающая музыка, которая есть на данный момент в жанре блэк-метал. — Meet the face of Death. Эндрю делает со своими голосовыми связками необъяснимые вещи. Он вроде кричит, а вроде и поёт спокойно, но с этой агрессивной хрипотцой в голосе. Нил смотрит на него и улыбается, потому что считает это забавным. — Blood! Ники бешено отбивает по тарелкам. — Fire! Нил скользит пальцами по всей гитаре. — Torture! Их таланты сливаются в одну музыкальную преисподнюю. — Pain! Тут вступает Аарон с соло, и Эндрю утробно кричит «Kill». Спустя три минуты песня заканчивается, адреналин неистово гуляет по венам. — Замечаний нет, это было хорошо, — констатирует довольный Нил. — У меня есть замечание, — Аарон подозрительно щурится, — Ники, ты на втором куплете сфальшивил! — Это потому что ты поздно соло закончил! — Ты барабанщик и ты, блядь, ведёшь всех за собой! Не я! — Как я во время твоего соло могу всех вести? Что ты несёшь? — Вы оба какой-то бред несёте, — Нил устало вздыхает, — Никто не фальшивил, просто надо ещё порепетировать. Песня-то новая. Они играли несколько часов, и когда Эндрю стал хрипеть от перенапряжения, решили устроить отдых. Устроившись на бетонном полу гаража, они наслаждались тенью, ибо снаружи солнце никого не жалело. — Что насчёт концерта в июле?, — интересуется Нил. — Не покушаем пару недель и пойдём выступать, — ядовито ответил Аарон. — Так нам же оплатят дорогу и сцену, нет?, — Ники с надеждой смотрит на Нила. — Ну... Да, но Аарон упорно считает, что это развод педалей. Они ещё какое-то время спорили о деньгах и выступлении. Потом все взгляды резко упёрлись в Эндрю. Дерьмо. — Дэд, что ты думаешь? — Мне... — Дай угадаю, — Нил задумчиво чешет висок, — Похуй? Рыжий клоун тут нашёлся. — В точку, Джостен, — цедит Эндрю. Ники коротко хлопнул в ладоши, чтобы обратить на себя внимание. — До предположительного концерта есть две недели. Нам надо доработать старые песни и продолжить работу над нашей нелюбимой песней, — Аарон и Нил синхронно стонут, — Уже после этого можно решать, поедем или нет. Нелюбимая песня — это сложная композиция на шесть минут, где каждый должен выложиться больше, чем на максимум. Идея заключается в создании антуража загробного мира, используя в основном звуковое оформление, а не вокальные партии. Текст Эндрю уже написал, и его вступления в песни минимальные, он может не напрягаться. Относительно концерта для Эндрю их сомнения неясны. Им буквально положили на золотой поднос возможность показать свои работы людям и обрести известность, а они отказываются. Даже если что-то пойдёт не так, то как будто ничего страшного. Расстояние не слишком большое, и на месте можно найти решение. Сейчас бы в некрополиста пойти. ════ •⛤• ════ У Нила есть дробовик и пули к нему. Но это просто к слову, если что. Сейчас звёздная ночь, и Эндрю неподвижно сидит на траве около дома с сигаретой в зубах, пока пепел падает ему на голые ноги и обжигает кожу. Он делает последнюю затяжку и просто размыкает губы, чтобы окурок потушился именно об него. Но назло Эндрю он падает на пижамные шорты и просто прожигает маленькую дырку. Шить он не умеет. Сигареты закончились. Холодно. Слышится скрип, и Эндрю не вздрагивает, потому что отличает всех по шагам. Нил ходит бесшумно, словно всегда боится, что его кто-то поймает. Ники ходит громко, и его слышно со второго этажа. Аарон обычно угрюмо топает тапочками. Нил садится рядом, соблюдая дистанцию полтора метра друг от друга. Чиркает тяжёлой металлической зажигалкой и выпускает большой клубок дыма, который сразу же распутывается в мятном воздухе. Он мог сесть на террасу, но выбрал сидеть в колючей и наверняка грязной траве. Эндрю выбрал именно этот вариант, потому что он доставляет больше неудобств. Он странный, и Нил не хочет знать, почему Дэд так поступает. Нил протягивает ему сигарету и сразу же подкуривает. Даже не спросил ничего. Фантастика. Он по пять раз на дню спрашивает какие-то личные или окололичные вещи. Наверное, сам не понимая, что лезет в мёртвую душу без оболочки. Эндрю молчит на его вопросы либо грубит. — До того, как ты присоединился к нам, мы снимали дерьмовую квартиру. Очень скоро нам вырубили электричество, а потом и вовсе сказали, что этот дом сносится. Несколько недель у нас не было жилья. Знакомые пускали нас переночевать, но сам понимаешь, наглеть не стоит. Мы жили в заброшенных домах, кемпингах, лесах и бегали от полиции. Ели ягоды и были не уверены в том, можно ли их есть, воду пили из колодца. Эндрю не перебивал и слушал, продолжая свой ритуал нелепого самосжигания. Нил оставил это без комментариев. — К чему ты это рассказываешь?, — не выдержал Эндрю. — Ты просто всегда выглядишь таким недовольным этой жизнью, что я решил поделиться нашей историей, чтобы ты понял, что то, что мы имеем сейчас, надо ценить. Эндрю взаправду недоволен этой жизнью, но совершенно по другой причине. Нил ничего не понимает, и это радует. — Большую часть времени я говорю, что мне всё равно, либо молчу. Где я недоволен? Это Аарон истерит «это не то, это не сё», — Эндрю передразнивает их басиста тонким писклявым голосом. Нил коротко смеётся и падает спиной на природный настил. — Да, есть такое, — он смотрит на яркую луну сквозь пальцы и однобоко улыбается. Эндрю остаётся только гадать, почему Нил валяется на траве, а не спит в удобной кроватке. Тем временем иссиня-чёрный потолок сгущается, и хвойная опушка вдалеке разрезает звёзды на искрящиеся половинки своими острыми верхушками. Может, именно так и происходит звездопад. — Джостен, — Эндрю хочет выплюнуть это обращение со своего языка. — Ты ведь знаешь, что это моя фамилия, а не имя? — Так скажи имя, умник. — Ты тоже. Эндрю салютует и удаляется в дом. Нил заинтересованно провожает его крошечную фигурку и осознает, что хотел бы разгадать его тайны.