Часть 1
16 апреля 2025 г., 05:24
Как завещал один великий китайский мудрец: «Чел, всегда ходи на пары, иначе потом будешь пожинать плоды своего разгильдяйства». У Хёнджина с такими пословицами было худо. Он учился по индивидуальной университетской программе.
Конечно же, ни с одним членом кафедры он не согласовывал данную программу, потому что она существовала только в его голове.
Ведь мы сами являемся кистью, испачканной в краске, и пишем свои собственные картины. Никто нам не указывает, что изучать.
Именно под этим предлогом Хван забил на английский в самом начале года. Он понял, что к своим двадцати годам узнал достаточно со школы и интернета, а если нужно было убить время подучить ещё, он открывал Duolingo. При этом на профильные предметы он ходил всегда и всё внимание уделял именно им, надеясь, что преподаватель выставит удовлетворительный балл, пожалев его.
— Ты же понимаешь, что преподаватель тебя съест? — бурчал староста во время каждого перерыва перед парой английского.
— А вдруг нет? Даже если и съест. Переведусь с хвостом, закрою ему всё на минимум, чтобы он от меня отстал, всем хорошо.
Ну появится он за пару пар до экзамена, оценит ситуацию. Хоть имя препода вспомнит и узнает, как он выглядит.
Какое-то распространённое имя было. Но сейчас не до этого. Парень пересёк порог своей комнаты в общежитии и сел за столик, чтобы сделать домашнее задание по хореографии (о да, в хореографии писанины дофига). Гулять он пойдёт потом, через полчасика. Сосед по комнате скорей всего на учёбе, поэтому у него есть время побыть наедине с самим собой.
Домашка затянулась, время пролетело, и вот его сосед, тактично постучав в дверь, открывает её с незамысловатым и любопытным: «Дрочишь?» — отчего Джин пугается.
— Ты же знаешь, я таким не занимаюсь, — закатывает глаза парень. — У меня новая девушка каждую ночь после похода в клуб.
— И меня более чем устраивает тот факт, что трахаетесь вы не здесь.
— Говоришь, как моя мама, — щурится Хван.
Иногда от Минхо веет вайбом старшего брата, который постоянно его опекает. Это очевидно, учитывая, что Минхо двадцать пять, и он только поступил в аспирантуру, как сам говорил. Что-то, связанное с инженерной специальностью, а это вообще в другом корпусе. Жить на съёмной у него не получалось из-за нежелания тратиться лишний раз на квартиру. Хотя было бы славно снимать на пару, он предлагал. Хван отказался.
— Вам домашку вообще не задают?
— Нет, я делаю её в библиотеке.
Минхо — странный тип. Тихий и спокойный, но не лишённый юмора. Это особенности homo sapiens по достижении двадцати пяти? Что ж, ему теперь интересно дожить до его лет. Главное, чтобы там внизу ничего не упало, а то трахаться ему нравится.
И девушкам нравится трахаться с ним. Многие хотят себе Хван Хёнджина на более длительный срок, чем на пару часов, подписываются в инсте, следят за его жизнью, как сталкеры, а он удостаивает взглядом только избранных. Бесконечно дразня, разогревая и без того плавленный сыр, прежде чем начать работать своим юрким язычком. О, да, он умеет и любит делать куни, как будто его рот и пухлые губы просто предназначены для этого. Эта информация заставляет девчонок визжать.
Хёнджин это не скрывает — он бабник, любитель секса без обязательств. Он называет это частью учёбы.
— Я как студент в мире полового воспитания. Каждая девушка — девственница, опытная, би, гетеро — может научить меня многому. Позы, техники, предварительные ласки, чтобы я нашёл ту единственную, которой покажу настоящий класс. Благое дело.
— Почему-то в этом списке я не услышал о парнях, — хмурится Минхо.
— Парнях? Не, чувак, я погружаюсь только в женский мир. Мне этого будет достаточно.
— Я бы на твоём месте чувствовал себя умственно ограниченным, если говорить на языке полового воспитания.
И всё-таки Минхо странный. Но это не мешает им иногда болтать по вечерам перед сном, сидя на кроватях, расставленных по углам комнаты, когда оба находятся в комнате, потому что старший торчит в универе весь день, по его словам. Он немногословный, но слушать умеет. По этой причине, устав болтать о своих сексуальных похождениях, Джин решает позвать Минхо в клуб. Потому что с соседями надо дружить, а аспирантам физико-математических наук надо иногда отдыхать от цифр.
А то мало ли что.
— Почему я? Одногруппников позвать не мог?
— Я с ними почти не общаюсь, только со старостой списываюсь, когда что-то горит. Вернее, он мне пишет, когда у меня что-то горит.
— Например что?
— География, английский, физика… О, подтянешь меня по физике? Ты же физмат.
— Нет, репетиторством я не занимаюсь. А английский почему игнорируешь?
— Нафиг надо, время тратить. Я хореограф, а не переводчик будущий.
— Ты хоть раз на паре был?
— Ну, появлюсь перед сессией. Блин, теперь ты говоришь, как наш староста.
— И как оправдываться будешь? За прогулы.
— Тебе-то что? Пока не знаю. Притворюсь активистом.
Разговор быстро забылся, и в воскресенье Хван повёл Минхо блядовать. Ли также узнал о том, что у парня есть пара лучших друзей со школы, которые теперь учатся в других вузах, но это не останавливает их перед тем, чтобы встретиться и оторваться по полной. Шумная музыка, хороший диджей, неоновый свет и крепкий алкоголь. Хёнджин завёл Минхо в самый центр кайфа и наслаждения, свободы, сам того не зная, начал его дразнить.
Пока Хван, в очередной раз зачёсывая выпавшие чёрные пряди назад, одетый в чёрную безрукавку навыпуск и синие джинсы, смотрел на девчонок, Минхо смотрел на него.
— Почему удочку не закидываешь? — крикнул вдруг Джин громче музыки, подойдя к нему. — Комната в общаге на всю ночь только твоя, я со своей в отеле перекантуюсь, так уж и быть.
— В этом пруду моей любимой рыбы нет.
Конечно, Хван не понял. Он слишком накачан коктейлями, содержащими коньяк и ром, чтобы капельку подумать и выяснить наконец, что сосед по комнате — гей, поэтому он просто предположил, что у Минхо вкусы специфичные. Например, что ему вообще-то уже скоро двадцать шесть, а это, на секундочку, половина от пятидесяти двух, и что ему нужна девушка не из клуба, а из кофейни.
— Но тебе хоть тут весело?
— Не представляешь, насколько, Хван Хёнджин.
— Отлично!
Конечно, ехидную ухмылку, содержащую много смысла, Хван не понял.
*
«Хва Лихёк, Хван Хёнсик, Хван Хёнджин, Хё Ёнгу…» Когда Минхо пробежался взглядом по списку группы перед их первым семинаром, «Хван Хёнджин» почти сразу привлёк его внимание, ведь именно он заселился к нему в комнату за неделю до начала занятий. Когда они впервые увиделись, Ли лишь скованно упомянул, что поступил на аспирантуру, а на какой факультет — не говорил. Думал, что это неважно, думал, что универ большой, в несколько корпусов, и что они вряд ли встретятся в одной аудитории. Но судьба разыгрывала надвигающуюся сценку, в которой оба соседа посмеются над неожиданным поворотом. Но на первый английский Хван не пришёл. И на второй, и на третий. Минхо опрашивал старосту по прогульщикам и выяснил, что у Джина уважительной причины для пропусков не было. Он просто не ходил. Отрицание, потом обида — прошли быстро, и на смену им пришёл азарт. Ему было интересно, во что всё выльется, каков предел студента, когда же он появится на его паре и какое у него будет лицо. Поэтому Ли шифровался. Ему везло из-за большого потока людей и огромной площади вуза, он не попадался на глаза ни Хвану, ни его одногруппникам. Здорово было то, что Хёнджин в принципе редко появлялся на многих парах и торчал либо в общаге, либо в танцевальном классе.*
— Надо поднять градус, а то может разглядишь кого… Либо в клубе, как сейчас. Хёнджин берёт Минхо за руку и тащит к барной стойке. Они уже давно потеряли его школьных друзей, потому что Джин предпочёл сосредоточиться на Минхо. У бара потише, и это немного успокаивает преподавателя, позволяет разглядеть Хвана ближе, чётче. На висках и шее блестит пот, зрачки его расширены, а опухшие от спирта губы иногда мнутся от напора языка, который их смачивает. От каждого его выдоха мужчина чувствует запах алкоголя, смешанного с цедрой апельсина. Он симпатичный, только вот играет не в его команде. Грустно, но ничего не поделаешь. — Это водка? — хмурится Ли. Фанатом выпивки он никогда не был, разве что по праздникам, а тут им подкатывают две стопки с прозрачной жидкостью. — Нет, вода. Просто горит хорошо, — ржёт Хван, после чего берёт одну, чокается со второй, всё ещё находящейся на столешнице, и выпивает залпом. — Я люблю крепкое. Ударяет в голову, и ссать хочется реже. Ли немного думает перед стопкой. Не сболтнуть бы лишнего, и тем более не полезть целоваться. Если так подумать, они с Хваном даже не друзья, а обычные соседи. Джин думает, что Минхо — зубрила-инженер, проводящий весь день в библиотеке, которого срочно надо спасать от девственности, иначе тот в волшебника обратится к тридцати годам. Даже как-то хочется, чтобы всё так и было. Увы, но долго это продолжаться не может. — О чём задумался? — окликает его парень, параллельно говоря бармену повторить. Минхо приходит в себя и опрокидывает стопку, морщась. — Ни о чём. — Если об учёбе, то прекращай, завтра воскресенье. Я специально подгадал дни, чтобы ты завтра отоспался. Ты сегодня отдыхаешь, мозгов это тоже касается, — он тычет пальцем в его висок. — Кстати, зачем тебе вообще аспирантура? — Решил пойти учиться дальше, мне нравится то, что я делаю. А ещё после получения диплома магистратуры можно преподавать по своей специальности. Вот, почему я торчу в универе днями. — Ты учишься и других учить умудряешься? Ахренеть. Почему я об этом не знал? — Ты не спрашивал. Джин лишь цокает, не зная, что и ответить. Они опрокидывают ещё по стопке и просят у бармена какую-нибудь закуску. — Интересно, наверное, вести пары. — Да, только запарно возиться с прогульщиками в конце семестра. И Хван опять не понял. Минхо где-то читал, что у людей лобная доля формируется только к двадцати пяти, парню ещё до этого далеко. — Это же входит в обязанности преподавателя, — Джин пьяно хихикает и толкает Минхо в плечо. Начало декабря приближалось, в понедельник утром Хёнджин зашагал на первую пару английского. К слову, ни один кофе его никогда так не бодрил по утрам, как приветствие преподавателя. — Morning, students…*
— Блять… — выдыхает юноша, неотрывно глядя на своего соседа перед доской. А что? А как? А где? А почему? Минхо на чистейшем английском с ноткой акцента рассказывает задачи на сегодняшней паре, пока Джин медленно сползает вниз на стуле. Их взгляды чуть не встречаются, Хван успевает вовремя опустить глаза на пустую тетрадь, которую нашёл накануне, однако поток крови от ног к лицу и ушам так просто остановить не получается. Они ведь жили вместе, почти стали друзьями. Да, Хёнджин не интересовался учёбой Минхо. Вот почему его имя показалось ему знакомым. Оно ведь было в списке преподавателей, а он подумал, что оно просто популярное. Актёр такой есть. И персонаж из «Бегущего в лабиринте». — На небольшую контрольную у вас в конце пары будет десять минут. Всё, как обычно, никаких новых правил. Большая часть пары пролетает мгновенно, как и проносится большая часть речи Ли. В голове Хёнджина очень много мыслей, причём на повышенных тонах. Он винит себя и в то же время винит Минхо за то, что тот ничего ему не сказал при встрече. Как шпион, ей богу, шифровался. Сволочь. Преподаватель встаёт с места и начинает ходить по рядам, каждому лично раздавая тесты и напоминая, что перевернуть можно будет по его команде. — Тебе листочек дать? — вдруг шепчет парень рядом с ним. Джин хмурится. — А надо? — А, ты же первый раз на паре, — улыбается юноша. — На тестах ничего не писать, всё делать на тетрадном листочке. Вариант, номер задания и ответ. Подписать не забудь. Хван благодарит его, но тут возникает новая проблема. А какую тему они изучают? И вариантов ответа нету. И задания все на английском. Подстава. «Хван, ты же не раз выкручивался, тебе везёт, тебе везёт», — думает про себя Джин, параллельно представляя, как он перешагивает через ограду на набережной. Лишь бы спрыгнуть поскорее, стереть себя с лица Земли. Тем временем преподаватель не подаёт ни малейшего вида, словно ничего не случилось, а вот у Хвана много что случилось. Когда Минхо подходит ближе, тот чуть не сгорает заживо. Джин боится лишний звук издать, пошевелиться, словно на него тигр нацелился. Да так оно и было. Пока все умело орудуют ручками, Джин сидит перед пустым листом и пытается поддаться своей интуиции, но она, как некстати, резко пропадает, забившись в тёмный угол его разума, и только и пищит: «Давай без меня». Потому что тьма есть страх и стыд, окутавший его, не дающий даже мысль сгенерировать. Время идёт, самые умные выходят из кабинета самые первые, оставляя тесты и листочки на столе Минхо, остальные же подтягиваются под конец пары. — Время, господа. Вещи не забываем, всем спасибо за работу, — оперевшись на край стола, Минхо со скрещенными руками начинает внимательно сканировать всех студентов, проверяя, чтобы работы сдали все. И Джин пытается затеряться в толпе. Пусть эта толпа и состоит из трёх человек, один из которых — он сам. — Мистер Хван, вы забыли сдать работу. Такого Минхо Джин никогда не видел и не слышал. Спокойный, но равнодушный тон режет по сердцу, разгоняя его ритм, а взгляд — словно в него вселился кто-то. Но другие студенты этого не замечали, они ведь ходили на пары почаще него. Эта аура распространялась только на Хвана. Юноша чуть не дёргается от хлопка двери: вышли все, оставив его наедине с тигром. Джин, боясь повернуться, шумно сглатывает, отчего сам же пугается, и кидает взгляд на свой листочек, сложенный вдвое. Нужно было его просто спрятать. — Кладите её к остальным и идите на перемену, я вас не держу. Сука, он начинает издеваться. Оставшись с Хваном наедине, он мог бы снять эту маску, но нет — играет до конца, добивая противника. Кое-как сдержав новый поток стыда, Хёнджин медленно поворачивается, словно на него ствол направлен, и замирает. Минхо быстро читает его. — Он ведь пустой, верно? За тридцать минут Хёнджин не вспомнил ни одного слова на английском, даже матерного. Даже того, что в школе проходили. Хотя тема была несложная — артикли. Студент медленно кивает и пытается смотреть на Минхо жалобно, как котёнок. «Эй, тигр, я свой, я тоже из семейства кошачьих, правда, сейчас я очень хочу в туалет. Нет, не от страха…» — Всё равно сдавайте. Люблю проверять такие работы. Напротив фамилии ставлю ноль баллов и не трачу своё время. — Минхо… Джин не знает, почему, но сейчас ему стыдно не перед преподавателем Ли. Ему стыдно перед соседом по комнате. Прогуливать его пары без причины, так похабно относиться к его предмету. «Решил пойти учиться дальше, мне нравится то, что я делаю. А ещё после получения диплома магистратуры можно преподавать по своей специальности. Вот, почему я торчу в универе днями.» Колени подрагивают. Так и норовят подогнуться и уронить его к чужим ногам. Но Минхо его отрезвляет, резко перейдя на «ты», снова становясь его соседом по комнате. Почти другом. Слегка недовольным другом. — Сдавай и иди на перемену. Вечером поговорим. «Ли Минхо, я к вечеру перееду. Нет, отчислюсь. Нет, уеду из города. Из страны.»*
День проходит на нервах, на хореографии Хван сам не свой. Будучи одним из лучших студентов на этой дисциплине, он часто ошибается и молчит, словно мозг его превратился в кашу и сделал из него умственно-неполноценного, из-за чего учитель поинтересовался, выспался ли он. На географию он не идёт чисто из-за страха того, что ситуация повторится. Ему сегодняшнего утра хватает, он всё отойти не может. В итоге два академических часа он шароёбится где-угодно, только не в универе и не в общаге. Боже упаси. — Эй, — перед классическим танцем он встречает того парня, с которым сидел на английском. — Кто географию у нас ведёт? — Шин Донён, а что? — хмурится он, после чего от него сразу же отстают. Не какая-то знакомая, не подруга, не девушка, которую он подцепил неделю назад. Хёнджин выдыхает и просто отсчитывает минуты до конца учебного дня.*
Минхо не сказал, когда вернётся в комнату, чем заставил Хёнджина ещё немного понервничать, но при этом подготовить небольшую речь. Которая, конечно же, улетучивается после хлопка двери. Студент сидит на кровати, оперевшись на стену, и делает вид, что втыкает в телефон, пока Ли кладёт рюкзак на свою постель напротив, чтобы его разобрать. — Так… ты хотел поговорить, — начинает брюнет, осторожно сканируя его взглядом, на что Хо изумлённо приподнимает бровь. — Я хотел поговорить? Судя по твоему сегодняшнему лицу, это я сейчас жду шквал вопросов в свою сторону. — Ладно, какого хрена? — Никогда не задумывался о том, что преподаватели тоже могут жить в общежитии и даже делить комнату со студентами? — Но ты же знал, что я твой… студент, — Джин по мере разговора запинается, пытаясь понять, как теперь к Минхо обращаться — на «ты» или на «вы». — Да. Но я и не обязан тебе об этом докладывать. Если бы ты относился к учёбе более ответственно, то такой ситуации бы не произошло, — с этими словами Ли достаёт стопку сегодняшних проверочных и филигранно вытягивает его листочек, просвечивающий на свету пустыми клетками. А Джин чувствует себя пристыженным школьником, чью работу выставляют напоказ всему классу. — Тебе… или вам… какая разница, как я учусь? Если преподаватель мной недоволен, он отправляет меня на экзамен. Минхо молчит, стоя перед ним, пару секунд, после чего саркастично улыбается, чем заставляет Хёнджина насторожиться. Опять это взгляд тигра. Хо жестом указательного пальца подзывает его к себе, мол, подойди, секрет поведую, и когда Хван, попавшись на удочку, встаёт, тот резко прижимает его к себе и шумно, чертовски медленно и угрожающе, шепчет прямо в ухо: — Дело в том, что я — кое-кто похуже совёнка из Duolingo. Я начну кошмарить тебя прямо сейчас, и ты у меня даже до экзамена не дойдёшь… А если дойдёшь, то полетишь прямиком на пересдачу. А потом повторно… с комиссией. Обидно будет вылететь из хореографического направления из-за одного английского, да? Хёнджин не понимал, отчего по телу побежали мурашки: от его речи или шёпота. И что это сейчас было? Настоящая угроза? На угрозы человек может ответить разными способами: уязвимо промолчать, бросить ответку, попытаться уладить конфликт дипломатически. Юноша выбирает третий вариант. — И что теперь делать, чтобы всего этого избежать? — отпрянув, холодно спрашивает он. Минхо про себя усмехается: всё-таки догадливый. Помнит, на что он жаловался в клубе. — Пока не знаю. В долгосрочной перспективе. Тебе повезло, я сегодня почти не устал, поэтому для начала хочу от тебя работу над ошибками, — Минхо тычет на пустой лист, и Хёнджин усмехается в ответ. — Над ошибками? Я ничего не решил, я даже тему проверочной не знал. — Поэтому сегодня ты её выучишь. Вечер длинный, до полуночи ещё далеко. А я, так уж и быть, проведу небольшое индивидуальное занятие. Само собой, любое решение Минхо влечёт за собой выгоду. Он видит её с двух сторон: во-первых, в конце семестра с Хваном возни будет меньше, во-вторых, ему это уже доставляет определённое удовольствие. Возиться с Хёнджином. Главное — не спугнуть маленького котёнка-натурала. — У меня так-то планы на сегодняшний вечер… — почему-то Хёнджин хотел сказать это более уверенно, но из уст полилось лишь бормотание, словно он боится, что его побьют. — Я тебя не удерживаю, но учти, что в дальнейшем будет очень некомфортно.*
Работа над ошибками
Минхо еле сдерживается перед тем, чтобы ласково похвалить студента за то, что тот остался в комнате и принялся его слушать. Впереди у них много работы, и, честно говоря, Ли не знает, стоит ли игра свеч. Что ж, это занятие покажет. — Темой работы не являлись никакие не времена или окончания, не активные или пассивные залоги, а всего лишь обычные артикли. Знаешь, что это? — Ну, я в школе что-то слышал. Вроде бы буквы перед словами. — Уже что-то, — Минхо достаёт маленький листочек и ручку, которые будут заменять доску с мелом, и чиркает на английском слова: «a» и «the». — Существует два типа артиклей, они указывают на предметы. Неопределённые и определённые соответственно. Артикль «а», в свою очередь, может быть записан как «an», если мы ставим его перед словом, которое начинается с буквы «а», например, «an apple». Это понятно? Хёнджин кивает. Что-то такое он даже помнит из школьного курса. Воодушевлённый маленькой победой, он чуть не улыбается, как недоразвитый, быстро осознавая, что это только начало. — Есть ещё одно правило по поводу него, — продолжает Ли, присаживаясь за столик рядом. Он пишет в конце слова «apple» букву «s», а артикль при этом зачёркивает. — Если слово стоит во множественном числе, то артикль не ставится. — Ясно. Это и вот этого артикля касается? — Хёнджин показывает на «the». — Нет, его не касается. «The apples», «the strawberries» — в единственном числе будет одинаково, он не изменяется. — Это всё? Теперь я смогу решить проверочную? — парень радуется своему дару схватывать на лету за короткое время и тянется к листочку, на что Минхо спешит его разочаровать. — Нет, ещё рано. Самое важное: когда нужно ставить «а», а когда — «the». Первый артикль ставится перед неопределёнными предметами, а второй — определёнными, когда мы на этот предмет можем указать. И тут в шестерёнки Хвана что-то попадает, и механизм замыкает. — Так, ещё раз, — хмурится Хван, и Минхо повторяет ещё раз, всё то же самое. — Нет, погоди, перефразируй. И Минхо пытается объяснить теми же словами, но по-другому, приводя примеры с новыми словами, но Джин всё-равно не догоняет. — Как я, составляя предложение или общаясь с человеком, пойму, указывают на конкретный предмет или нет? — измученно протянув, юноша опускает руки, но тут Минхо приходит идея воспользоваться одной верной тактикой. Он просит Хёнджина достать свой ноутбук и открыть Гугл. — Вбей в поисковике «яблоко», на английском, естественно. Не забудь добавить артикль. Хван слушается и чуть не попадается на ошибке — вовремя успел приписать «n». Минхо жмёт Enter и просит кликнуть на вкладку с картинками. — Что ты видишь? Что выдал поисковик? — Просто фотографии яблок. — А теперь замени артикль на «the». Что выдало? — Какой-то старый фильм… Или это книга? Тут ещё какая-то американская группа… И компания. Кажется, до Хёнджина постепенно начинает доходить. — Теперь то же самое проверни со словом «boys». Поддаваясь наитию, Хван возбуждённо печатает в строке «a boys», но осознать ошибку не успевает — Ли даёт лёгкий подзатыльник. Артикль благополучно стирается, как будто ничего не было. Как и оказалось, в первом случае Гугл выдал им фотки мальчишек, а во втором — сериал. — То есть, если вещь — абсолютно обычная, какая-то левая, мы говорим «a», а если это конкретная группа людей, конкретная вещь, о которой мы уже говорили, то тогда ставится другой артикль. — Так же артикль «the» ставится перед фамилиями, если мы говорим о семье. «Брауны зайдут к нам сегодня в гости» — «The Browns are coming to visit us today». Есть ещё вещи, существующие в единственном экземпляре, должности, представители профессий… Начнёшь прорешивать задания, ближе к концу я помогу. — Но, в общем и целом, я понял… «э» и «зэ»… — Ну-ка повтори. Минхо надеется, что Джин только что ошибся в произношении единожды, и в действительности он так не произносит сочетание «th». Неужели его ещё и произношению учить придётся? — «Э» и «зэ», — Хёнджин смотрит на него и не понимает, что не так, а у того аж уши вянут. — Не пугай меня так. «The», — из уст преподавателя артикль звучит мягко, хорошо поставлено. Кончик языка между зубов изворачивается правильно, выдавая нужный звук, как у носителей. Но у Хвана всё не так. Ударения на некоторых словах не туда, звуки неправильные, жёсткие и грубые. Он прочитал по его просьбе некоторые предложения и оказалось, что он путает «эр» и «эл». И сейчас он протыкает его барабанные перепонки своим «зэ». — «The», язык между зубов, Хван. — Да я пытаюсь! Как вы вообще это делаете… Пара десятков попыток не увенчивается успехом, и терпение Минхо иссякает — мужчина хватает его за подбородок и поворачивает удивлённое лицо студента на себя. — Высунь, — брюнет с испугу подчиняется слишком верно и высовывает язык дальше, чем надо. Минхо от такой картины несдержанно сглатывает, внутренне матерясь. Хван, словно испуганная лань, освещаемая фарами фуры, распахивает глаза и заламывает брови, выглядя очень… притягательно. Совсем во вкусе Минхо. Этого ещё не хватало. — Только кончик! — он чуть не рычит, но Джин и тут тихонько выполняет просьбу, не возникает и не сопротивляется. И способ начинает работать. Повторяя за старшим, Хёнджин стремительно достигает успеха, достигает того самого «th», чему сам неподдельно радуется. — Чувствую себя логопедом, — бурчит Ли, закатив глаза, и ждёт, когда младший вдоволь наиграется с новым освоенным навыком. Отбросив всё пережитое, Хван оказывается неплох, по крайней мере в поглощении и запоминании информации. Тест он написал практически на отлично, да и в общем произношение поклялся подтянуть. Минхо сделал для себя вывод о том, что парень не безнадёжен, если нырнёт в английский с головой прямо сейчас. Забыв на время об алкоголе и тусовках.*
Аспирант так и поступает: заваливает количеством домашки и записями лекций, которые брюнет должен будет прослушать, а всё из-за пропусков. К каждой лекции — конспект. У Хвана чисто физически не остаётся времени на клубы. Он отдыхает только в танцевальных классах, чтобы освободить голову, выплеснуть напряжение. Мозг его с нагрузкой справляется, виной тому надежда на лояльность Минхо на сессии. Студенту предстоит обширная контрольная, структуру которой Ли рассказал заранее и только ему. — Не спеши расслабляться, тест сложный и рассчитан всего на сорок минут. Потом я буду опрашивать устно. Пока Хёнджин учит и разбирается в темах, проходит пара недель, и Минхо составляет пробник, на котором Джин еле как набирает проходной балл. Старший говорит, что дополнительные баллы можно будет набрать на устной части, и с одной стороны — победа, но с другой — он же старался, чёрт возьми. И такой результат. Вот так минимум перестаёт устраивать Хёнджина, ему хочется больше. Открываются повторно лекции, ноги сами бегут в библиотеку к Минхо, на уроках современной хореографии и контемпа мозг на автомате начинает понимать смысл песен. Это становится весело, это превращается в игру. — Не забывай об остальных предметах, — усмехается Хо, хлопая Хвана по плечу, пока тот в темноте и в наушниках досматривает очередное занятие. — И спать уже ложись. Высыпаться очень важно. — Хён, — тянет сонливым тоном Хёнджин и смотрит за тем, как старший расправляет постель. Минхо замирает на мгновение, ибо так его Джин назвал впервые, но отзывается. — Я твой english tomorrow fuck in the mouth. Предложение построено немного неверно, да и вспомогательный временной глагол отсутствует, но суть Ли улавливает и не спорит с юношей, который со своими мешками под глазами напоминает эдакого зомби-танцора в растянутой майке и штанах. — Night, — вздыхает Ли и накрывается одеялом с головой. Завтра их всех ожидает тяжёлый день, наполненный эмоциями.*
— Это что было вообще? — в этот раз Хван нарочно остаётся с ним наедине в аудитории, чтобы предъявить кое-что: почему контрольная была такая простая? — У тебя разве возникли проблемы? — Но это было очень легко, намного проще того пробника. Я даже напрягся, всё ли правильно написал, или где-то подвох. — Скажу тебе честно, я приверженец фразы «тяжело в учении — легко в бою». Результат увидишь в конце четвёртой пары в этом кабинете. Вот так Хван получает назад свою контрольную с отметкой «высший балл», тем самым входя в десятку лучших. Это вовсе не предел, он знает, и впереди ещё полгода, новые темы и новые знания, но готов ли он продолжать? В комнате общаги Минхо под конец дня встречает коробка шоколада ручной работы на столике, где они с Хваном просиживали вечера за английским. Если так подумать, ему и скромного «спасибо» хватило бы. А самого студента где-то ноги носят. Побежал поди отмечать в клуб или бар. Даже его не позвал. Ли спускается на первый этаж общежития, чтобы почитать в комнате отдыха, и проходит мимо одной из танцевальных комнат, которые были сделаны специально для студентов с хореографического. Шорох и тихие маты привлекают аспиранта, и тот заглядывает внутрь. Джин горбится над ноутбуком, в котором американка объясняет какие-то движения. Уставшее лицо его очень сосредоточено на экране, а нижняя губа сильно искусана. Он так делает, когда испытывает некоторые проблемы с заданием. Молча просит помощи. Минхо он не замечает сразу и дёргается, хватаясь за сердце, как только видит Ли уже сидящим на скамейке. — Блять, ты хоть стучись! — восклицает он, открывая бутылку с водой. — Не хотел отвлекать. Кстати, спасибо за конфеты. — Надеюсь, ты любишь кусочки малины. Долго выбирал, кхм… — последняя фраза сама собой вырывается, он совсем не хотел уточнять. — Завтра экзамен по хореографии, вот я и сижу тут. До завершения моего сольника не хватает пары движений, и я полез за вдохновением на Ютуб и увидел это, но как она это делает? — жалуется Хёнджин, хотя понимает, что Минхо эта информация задаром не нужна. Он и так ему напомогался. — От бедра. — Чего? — От бедра, — повторяет Ли, хотя не видит, что Джин смотрит. Он лишь просит проиграть этот кусочек видео ещё раз. — Я полный ноль в хореографии, но её речь понимаю, — он встаёт с кресла и всё же подходит к ноуту. — Она извиняется, что этого почти не видно, но делать надо от бедра. И про стопу не забывать, она должна быть параллельна другой. Теперь понимает и Джин. Вот почему ему было неудобно шагать и он чуть не подвернул ногу, когда пытался повторить. После этого движения идут на ура, и он благодарит Минхо. Уже в который раз. — Мы же вроде не изучали части тела, — виновато чешет затылок парень, боясь, что что-то пропустил. — Ну, я знаю некоторые со школы, но… — Да, не изучали. Это будет дальше, более подробно. Тебе, как танцору, смотрю, пригодится, поэтому не пропускай, — улыбается Хо и подходит к нему со спины, становясь тоже перед зеркалом. Начинает снизу. — Feet, — он садится на корточки для удобства и показывает на его стопы, — calves, knees, — икры и колени, — hips, hip joint — тазобедренный сустав. Хёнджин стоит как вкопанный и пытается вникать в каждое слово, но до ушей доносится лишь лёгкость и шепелявость английской речи, а до таза — прикосновения сильных рук преподавателя. Минхо границы соблюдает, под майку не лезет, но вместо этого собирает широкий подол в руку, чтобы стянуть сзади, показать контур талии. И тронуть невесомо. Хван перестаёт дышать. — Waist. Body frame — это корпус всего тела. Shoulder, elbow, forearm, wrist — запястье, — к этому моменту мужчина, отпустив майку, одной рукой всё ещё не отпустив его за талию (да, он забыл специально), другой рукой ведёт пальцем по его руке, останавливаясь на самых важных точках — плече, локте, предплечью, а в конце вообще смыкает ладонь на запястье. — Слово начинается с «w», но читается без неё. Хван находит в себе силы кивнуть. Он не понимает, отчего градус ситуации повышается. Минхо так же показывает на ладонь и палец, а затем его же пальцем указывает на chin — подбородок. Джин сам же обхватывает подбородок, и Ли поворачивает его сначала вправо, затем влево, озвучивая эти фразы на английском. Хёнджин остаётся смотреть в его сторону. Минхо тоже замирает, глядя на него, и собирается понизить уровень всего этого ненатурального пиздеца, убрав руку с талии. Но как-то не помогает. — Кажется, я запомнил не всё. М-можешь повторить? он вообще ничего не запомнил Когда-то давно Минхо смотрел ролик, который начинался точно так же. Отбросив мысли, он собирается начать сначала, но язык не поворачивается — выдаёт совершенно другое. — Попроси правильно. На английском. Живот что-то скручивает от волнения, а сердце качает кровь так, что в висках пульсирует. Брюнет, находясь в опьянении похлеще клубного, выдыхает что-то на английском, после чего Ли усмехается, говорит, что слова нужно поменять местами, но и так сойдёт, после чего более живо и чётко проговаривает слова ещё раз.*
Это вот так в геи вербуют. Хван думал об этом «уроке» всю ночь в постели, думал утром, когда собирался на экзамен, думал, когда репетировал и танцевал для комиссии. Минхо из этих. Это… теперь очевидно. По дороге в общагу он разрабатывает план о том, как бы подтолкнуть Минхо в откровенному разговору о его ориентации. Ведь Хёнджин может и ошибаться. Вдруг он би, например? Минхо оказывается в комнате, что удивительно днём в будни, и сразу же спешит поинтересоваться, как экзамен. — В хореографии мне нет равных, ты же теперь знаешь, — улыбается брюнет и садится за ноут. Не закрытая вкладка на Ютубе внезапно запускает то видео с девушкой. — Так этот ролик помог? — Ещё как. Спасибо ещё раз. Девушка на видео. Чёрные лосины с широкими серыми полосками, визуально увеличивающими бёдра, чёрный укороченный топ с рукавами. Тело очень спортивное. Она без макияжа и с растрёпанным пучком, который вот-вот рассыплется. Но пластика её движении стоит того, чтобы пересматривать гайд по сто раз. Только из-за неё. — Слушай, ты бы с ней потрахался? — Хван внезапно разворачивает ноут и замирает в ожидании ответа. Минхо это вводит в ступор. — С ней? Нет. С… с чего бы? Первый ответ всегда самый честный. Наверное Ли хотел просто возразить, типа:— Хван, ты меня за ловеласа считаешь? Я преподаватель! У меня даже жилет вязаный есть!
Но просто ответил, что нет. Значит, не переспал бы ни при каких обстоятельствах. Значит, гей. — А какие тебе нравятся? Худые? Чуть побольше? Чтобы душили своими мягкими и сочными бёдрами. — Что за допрос? Ладно, скорее, спортивного, — закатывая глаза, сдаётся мужчина, периодически посматривая на видео на ноутбуке, которое юноша до сих пор не убрал. — Брюнетки, блондинки? — Без разницы. Они должны быть умные. И волевые. — Сильные, дерзкие. Целеустремлённые. С какими не соскучишься. — О, любитель пожёстче. А парни? Тебе же и парни нравятся, да? Переход был весьма резким, и Минхо знатно перепугался, однако не вопрос заставил его так волноваться, а возможные переживания парня по поводу вчерашнего. Что ж он сразу-то не сказал? Почему не остановил? — Ох блять, если ты про это… чёрт. Я тогда совсем не собирался, прости… Хван закрывает ноутбук. — Всё нормально. Я не злюсь, — беззлобно усмехается. — Главное, не заставляй сосать за высший балл в конце семестра. На смехе диалог и заканчивается.*
Ещё одно полугодие
Их отношения улучшились до «добрый препод — прилежный студент», к тому же они теперь более общительные соседи по комнате, чем раньше. Минхо незаметно подбирался к нему, сам того не понимая, выведывал информацию об образе жизни, хобби, каким-то любимых вещах, потому что Хёнджин был ему просто симпатичен. Это трудно контролировать. А Хёнджин уже заступил за грань. Будучи свободным и гибким в плане выбора партнёра, он падок на эксперименты. Ему всего двадцать. Поэтому он хочет проводить с Минхо чуть больше времени. Поэтому слепо соглашается на индивидуальные занятия. Поэтому пропускает мимо ушей задание на курсовую для группы и выясняет у Ли лично, что ему нужно будет делать. — Второй семестр со мной, ближе к концу сдашь мне курсовую в виде эссе. Это не просто сочинение, нужно порассуждать на тему «влияния английских писателей на развитие корейского языка». — Очень странная тема. Шекспир тут каким боком? — Вот и узнаешь. У нас в языке достаточно англицизмов, тебе нужно будет выяснить, откуда они. Об этом и напишешь. И с этого момента Хван начал охуевать чаще, чем раз в две недели. Преподаватель поставил другие сроки, отличные от остальных в группе, и, несмотря на свою помощь, постоянно что-то требовал и корректировал. Больше правок, больше объёма, части переписать, копать глубже и не тырить из первого попавшегося сайта. Вот так он выяснил, что пишет кое-что посложнее курсовой. — Преподаватель Ли, вас вызывают на кафедру, — секретарша тонким голоском выглянула из коридора и тут же скрылась после кивка мужчины. Минхо после звонка отпустил группу и с собранной сумкой пошёл в кабинет, надеясь, что его не задержат. В кабинете он встретил ещё двоих своих коллег с кафедры английского, декана и заведующего кафедрой по учебно-воспитательной работе. К чему такой набор серьёзных людей с серьёзными должностями, он не понимал, но помимо них за столом затесался ещё и его студент. Хёнджин выглядел недовольным и одновременно виноватым перед ним, словно взглядом просил прощения, но в то же время понимания. Было ясно, что собрание из-за него, а конкретнее, его слов. — Обвинение в предвзятом отношении это, конечно, не сексуальное домогательство, поэтому давайте не будем доводить до ректора, — объяснила деканша. — Тем не менее, мистер Ли, я жду от вас каких-то пояснений насчёт ситуации. Несмотря на то, что Хёнджин сдал экзамен, Минхо продолжал его гонять и знал об этом. И Хван вместо личного разговора пошёл решать проблему через деканат. Интересно, однако. В кабинете повисает молчание, все ждут Ли. Аспирант спокойно выдыхает, ставит сумку на ближайший стул и обращается к деканше: — Миссис Гу, вы его адвокат? Может быть, Хёнджин сам мне поведает, что случилось и чем он недоволен? — Я только что всё вам рассказала с его слов. Зачем повторяться? Так вы ответите, что студент вам такого сделал или не сделал, что вы так по-особенному к нему относитесь? В их маленькую, но напряжённую словесную перепалку даже заведующий не вмешивался. Джин пытался что-то сказать, на глаза полез уже стыд, он хотел прекратить всё это, но Минхо хватило лишь одного взгляда на юношу, чтобы успокоить его. — Хорошо, давайте я объясню. Наверное, это больше заинтересует моих коллег, нежели вас, миссис Гу, — почтительно улыбается аспирант и вытаскивает из сумки ноутбук и флешку. — Вряд ли у моего студента сейчас с собой его курсовая работа, поэтому… — он вставляет в ноутбук флешку и открывает файл с курсовой Джина, увеличивая шрифт, чтобы другим было видно. Другие преподаватели с кафедры хмурятся, но внимание на работу обращают. Минхо спешит пояснить: — Позволите оправдаться? Дело в том, что я посчитал своего студента достаточно сильным, чтобы отправить его курсовую на конкурс лингвистов. Я думал, что между нами нет разногласий по поводу его нагрузки, но это оказалось не так. Текст быстро приклеивает к себе взор преподавателей, которые принимаются вчитываться в тему, которую у Хвана получилось так хорошо раскрыть. Это были не просто исторические справки, переведённые программой: фразы были простые, но до того правильно подобраны, что у читателей не возникло бы сомнений по поводу того, кто это писал. Хёнджин мог пояснить каждую строчку, разбирался в каждом кусочке большого текста, потому что Минхо его так обучил. Хёнджин порывается что-то ответить, но преподаватели озвучивают его мысли первее: — Ли, ну вы бы хоть предупредили его, а то парень такое устроил…*
— Почему не сказал? Почему просто не спросил меня об этом конкурсе? Я охренел, пока писал всё это, даже не зная о том, что это на какой-то конкурс! Я просто думал, что ты разозлился на меня из-за того отказа, пожаловался старосте, а тут эта деканша… Честно, я не хотел такого. Она раздула из мухи слона. — Миссис Гу меня не жалует, это у нас давно, — стоило Минхо выйти в коридор, его тон быстро сменился с уважительного на недовольный, но недовольство это было обращено на эту женщину. — Я для всех здесь какой-то неопытный недопрепод. Спасибо, что сказал им, что конфликт исчерпан. Уверен, что это не так. Почему я не сказал? Боялся, что ты заднюю дашь и не согласишься. Здесь были не так важны навыки английского, как умение складывать предложения. Пообщавшись с преподавателем литературы, я узнал, что ты не пропускаешь её пары, а ещё она тебя похвалила. Твои тексты действительно хороши, поэтому я подумал, что поучаствовать в конкурсе — идея хорошая. — Ты так со всеми своими любимчиками поступаешь? Не спрашивая разрешения, строишь то, что нужно только тебе, прикрываясь нераскрытым потенциалом студентов? — Хёнджина настигла обида, которую он пытался сдерживать на кафедре, потому что думал, что сглупил сам. Оказалось, что вины Минхо здесь больше. Ли на вопрос даже ответить не смог. Они разошлись, не сказав больше ни слова, и этим же вечером Минхо вернулся в комнату, а Джина там не было. Вещи всё ещё были на месте, но какова вероятность, что он уже ищет себе новую комнату или даже квартиру? Аспирант, промолчав по привычке, умудрился испортить ту хрупкую связь, которую налаживал на пару с Джином все те недели. Хотел помочь, но силы не рассчитал. И о каком отказе он говорил? Джин думал, что он расстроен из-за того разговора об ориентации? Что за бред он придумал у себя в голове?*
Шум клуба всё никак не справляется с мыслями Хвана. Он точно знает, кто остался прав, кто виноват, но на душе неспокойно. Он смотрит на коктейль, содержащий приличное количество водки, но что-то ему подсказывает, что ничего от спирта в крови не изменится. Девушки снова кружат рядом с ним, по одной, по две, по три. Словно бабочки, нашедшие своего собрата по развлечениям, ведь Джин был таким же искателем лёгкой ночи с лёгкими людьми, за которыми нет никаких обязательств, нет будущего. Ему и не надо. Не надо было. Зачем же он сейчас об этом задумывается? Он не хочет откалываться от бабочек, хочет кружить с ним и вместе и порхать навстречу, но лёгкость, как удовольствие, мимолётна и быстро надоедает. Одна бабочка подстраивается к барной стойке и интересуется, почему он грустит, почему скучает. Хочет выслушать, но Хван, не желая обременять новую знакомую сложной историей с множеством сюжетных поворотов, просто врёт, что друзья не приехали потусить. Они чуть не трахаются в её машине, не доехав даже до точки. Разгоревшийся огонь обыденной для танцора похоти внезапно потухает не от ветра трезвости, а от флешбеков, пронзивших мозг насквозь, словно ток. Прикосновения — его, её, Всё напомнило о том уроке с Минхо, как его брали, сжимали, надавливали, почти не нарушая границ, бережно. И смотрели. Да блять. Хёнджин знает, что Минхо не равнодушен к нему, что в ту минуту они оба помешались, но нельзя же просто бежать к нему обратно сломя голову? Минхо ему кем-то приходится? А кто-то ему кем-то приходится? У него же нет никого. Смысл бежать и задавать какие-то вопросы, когда даже в себе разобраться сложно. Хван отлипает от неё и просит прощения. Не в состоянии продолжать дальше. — Я просто с другом поссорился, настроение хреновое, — не выслушав её толком, выходит из машины и идёт пешком до общаги, надеясь, что Минхо уже лёг спать. Или надеясь на обратное? Но Минхо не спал, однако делал вид, слушая неразборчивое шуршание и чувствуя слабоватый запах спиртного. Завтра Хвана одолеет похмелье, и он никуда от него не денется.*
— Получилось? — наутро Ли видит убитое состояние друга и ставит на тумбу стакан с водой, который сразу же забирают, чтобы избавиться от сушняка. — Чего? — Хёнджин плохо соображает по утрам, а после попойки — ещё хуже. А после странных вопросов, лишённых конкретики — вообще ужасно. — Хорошо провёл ночь? — А сам как думаешь? В плохом настроении член совсем не встаёт. Сам того не понимая, Хван выдаёт всё, что у него было на душе, хотя после ссоры Минхо думал, что только он остался виноватым. Аспирант усмехается, ища в аптечке что-нибудь, чем можно снять головную боль, потому что Джин устало хмурится и прижимает пустой стакан ко лбу. — Прости. — Извини… Оба замирают, глядя друг на друга. Минхо протягивает пачку таблеток и достаёт из рюкзака ещё воды. Уверенным тоном говорит, что он выскажется первым. — Я поступил очень эгоистично, — соглашается Хо. — Мне нужно было сначала поговорить с тобой, а я сделал всё машинально, потому что думал, что студенты не бывают против такого. — А я так отреагировал. Ты прав. Танцы — единственное, что у меня хорошо получается. И я очень даже не против попробовать что-то новое. Фитилёк воодушевления в глазах Минхо начинает искриться. Ему всегда так нравилось, когда студенты поддерживали его тягу к английскому, но с Хёнджином по-другому. По-дружески. — Ух ты, — открыв ноутбук, Минхо заходит на почту и во входящих непрочитанных видит электронное письмо от организаторов конкурса. Джин подсаживается рядом и суёт нос в чужой экран. — Ты призёр. В письме помимо поздравительной картинки в тексте говорится о том, сколько работы было проделано, а ближе к концу количество баллов и полагающийся за высокое место приз. — Два экскурсионного тура в Лондон?! — …Всего на пару дней, но уже неплохо, — Ли не выглядел радостным, потому что сам раньше в таких конкурсах набирал побольше баллов и получал хорошие денежные гранты, но детский восторг на лице Хвана — выше всех наград. И поездка. Совместная. Поездка. — Ахренеть. Я не знал, что такие призы за эту писанину дают. И почему опять промолчал?! — Творец должен быть голодным, — Минхо не успевает загадочно приподнять бровь, как его легонько толкают в плечо, отчего он заваливается на постель, придавленный весом Джина. На этот weekend все планы летят к чертям, а парни — в Лондон.*
Какой-то относительно бюджетный тур не мог похвастаться личным гидом и поездками в самые интересные и небанальные точки города, но даже этого Хёнджину хватило, чтобы его глаза светились от счастья, как у ребёнка в торговом центре. Минхо тоже устроила такая смена обстановки: другие люди, другой воздух, старинные здания и тот самый контраст архитектуры средних веков, утопающей во времени, и современных вывесок, пластиковых окон и дверей. Они ходили с группой во главе с довольно харизматичной женщиной, которая через микрофон доносила до всех информацию о том или ином здании. Парни умотались скоро, потому что были только с самолёта, так что буквально сбежали с экскурсии и поехали сразу в отель заселяться. — Большое упущение с их стороны — навалить на людей с аэропорта кучу информации в качестве приветствия. Я половины не понял, — разминает устало щёки Минхо, а Джин добавляет, что он и вовсе ничего не понял, а всё из-за английского акцента. — А ты не смотрел Шерлока? В оригинале. Весёлое занятие. Заболтавшись, они просто упали на кровать и просто проспали часа четыре. Прежде чем понять, что спали они на одной кровати. Сначала Хван не понял, как такое вышло, но, осмотрев номер, вспомнил, почему лёг рядом с Минхо. — Perhaps your travel agency bought a room that was available, — девушка печатала что-то на клавиатуре, пока общалась с клиентами, которые остались в весьма неловком положении. Минхо понимал, что она не виновата, но просил поменять номер, ведь дело близилось к вечеру, а им ещё ночевать тут. Между делом в диалог решил встрять помятый ото сна Джин. Прочистив горло, он молчаливо дал Минхо понять, что сейчас всё разрулит, и тот, ведомый парадоксально исключительной верой в своего ученика, позволил ему задать вопрос. — What's your problem, girl? И, конечно же, пожалел об этом. Номер бы им и так и так не поменяли, потому что свободных нет, а тут пришлось ещё и извиняться перед дамой. — Она такая красивая, я дар речи потерял, — ныл Хван, пока его за шкирку тащили обратно в номер. Они пришли к выводу, что одна широкая просторная двуспальная кровать тоже имеет место быть и что ничего в этом такого нет. Минхо обречённо вздохнул и стыдливо почесал затылок, Хёнджин почти не смутился и сказал, что всё нормально. — Разве много существует любовных романов, которые начинались так же? — парировал он, но тем самым закапывал себя же глубже. Много. Но вряд ли Минхо с нихуя полезет к нему просто из-за того, что они уснут в одной постели. — Самолёт завтра вечером. Нам здесь только ночевать. — Ты прав.*
С нихуя полез Хёнджин. Но не только из-за картинки в голове, где они неловко ложатся в постель по краям кровати, а от выпитого в пабе пива. Дело в том, что после ещё одной вечерней экскурсии по соборам они продолжили культурно просвещаться, исследуя разные уголки города, и наткнулись на скромное прекрасное место, которое скорей всего принимало посетителей ещё во время Первой мировой. Минхо тоже напился, но в силу возраста и опыта знал свою меру, отчего ласкам поддавался, но понимал, что они творили. Он довёл прилипшего к нему младшего до их номера и запер дверь. Хёнджин хихикал и с азартом лез целоваться, но ему подставляли шею и плечи, за что он в протесте кусался. Как львёнок, играя со старшим в прайде. — Я-ик… Реально собираюсь расширить свой потенциал, — то, что Хван прятал в себе с того случая в танцевальном зале, благодаря алкоголю полезло наружу. — А-ха-хах, это так двусмысленно звучит. Ну, ты понял. Минхо за весь период их знакомства понял только то, что студент в немаленьком таком кризисе, раз по клубам шатается и пьёт, лишь бы расслабиться. Он соврёт сам себе, если скажет, что его не посещали мысли взяться за него. Останавливала лишь ориентация Джина. И принципы не лезть никуда без чужого согласия. Хёнджин раздевался и выглядел уверенным альфа-самцом, напирая, Минхо — очередная девчонка из клуба, готовая тоже на него накинуться. Он так привык. — Расширить потенциал? — повторил за ним Ли, неспеша подыгрывая студенту и снимая кардиган. Вслед за ним пошла рубашка, осталась только футболка. — Я для тебя рыба покрупнее? Может быть, ты не справишься с моими размерами, и я сам решу утянуть тебя в воду? И Минхо решил его проучить, взяв контроль в свои руки, надеясь, что Хван сам испугается и не станет больше пытаться, но всё обернулось в точности да наоборот: схватив брюнета за плечи и прижав к двери, он вгрызся в длинную шею, а коленом упёрся ему в пах, после чего и почувствовал стояк. А Хёнджин впервые за долгое время охуел. Чувство беспомощности, чужого превосходства и доминирования вскружило голову и дало такие ощущения, которые внезапно вызвали острое привыкание и желание получить больше. Минхо отпрянул, а Джин только закусил губу и умоляюще посмотрел на него. — Да нет… — Да да… — Ты уверен? Мы оба пьяны и вряд ли всё вспомним, но признаки будут. Мне не нужны неприятности. Хёнджин не уговаривал его. Он просто молчал и источал терпкий аромат спиртного, который пробирался в чужие лёгкие и сильнее опьянял, хотя куда больше. Прижавшись разгорячённой щекой к его руке, он будто ластился, стеклянным взглядом гипнотизируя мужчину. Минхо даже показалось на мгновение, что он мурлыкнул. — Да ну тебя… — выдохнул Ли, и в следующий момент Хван упал спиной на кровать. Он навис над ним, всё ещё сдерживая себя перед тем, чтобы продолжить по наитию. Может, второй заход напугает его? Думать о том, что это не возбуждает Хёнджина ещё сильнее, было крайним упущением. В голове аспиранта тут же возник альтернативный вариант развития событий. — Точно? Ты будешь снизу? Позволишь сейчас тебе вставить? — он вдруг улёгся рядом и, лёжа на боку, поглаживал его живот, параллельно разговаривая очень заботливым бархатистым тоном. — О да, я тебе доверяю, Ли Минхо, — кажется, Джин посмеивался, всё ещё не воспринимая его слова всерьёз. Свои тоже. На самом же деле, они лились из недр самой души. Он их прятал, боясь показывать людям. — Ты выглядишь таким сильным, таким ответственным. У тебя такие руки сильные, много книжек, наверное, перетаскал, — признаться честно, рандомные пьяные вбросы мешались с этой истинностью. Студент трогал его руки и перебирал пальцы, как маленький ребёнок, тыча в ладонь и что-то бормоча про себя. Казалось, ещё чуть-чуть, и он уснёт. — Ты пьян, Хёнджин. А у меня с собой ни смазки, ни презиков. Я ничего не взял. — Так давай купим. — А ещё тебе надо клизму делать. — Бля-ять… Минхо тихо рассмеялся, однако возбуждение никуда не делось. Аспирант вдруг становится заботливым, тихим и молчаливым, он лениво ползёт рукой к его штанам, а именно, к паху. Хван хватает его за плечо, когда он нависает над ним и напирает сильнее, прижимается, трогает и мнёт, терпеливо выжидая, когда там станет слишком тесно. — Успокойся, — улыбается Ли, пристально глядя ему в глаза, отчего брюнет опять краснеет и бормочет сам себе, что перепил. Ищет оправдания. — Нравится, когда кто-то более сильный доминирует и ведёт в отношениях? Плавишься и тянешься, как сыр от горячего ножа. Хван снова матерится, но уже сам себе. Проклинает Минхо, но позволяет делать с собой абсолютно всё. Паршивец читает его, как книгу раскрытую, одним дыханием и лёгким шёпотом крышу сносит. Младший не замечает за собой, как подмахивает и толкается бёдрами вверх, вынуждая Минхо действовать. — Хочешь спустить прямо в штаны? Насколько похотливые у тебя мысли? — Ты… чёрт… — Джин обхватывает его запястье, но больше ничего не делает, ведь, если остановит, ласки прекратятся. Твёрдый член уже встал, но ткань боксеров прижала его к паху. Ли массировал рукой через грубые штаны, что казалось чувствительным до изнеможения. Пальцы подрагивали невольно, а потолок кружился, то ли от алкоголя, что не выветрился, то ли ощущений там внизу. Девушки так с ним не поступали просто потому, что он делал это с ними, не они. А тут Минхо. Взял его, как студентку-первокурсницу, а он и рад. — Да, — всё-таки выдохнул измученно Хван, признался, отчего легче стало, но Ли движения не ускорял, сколько бы тот не двигался навстречу. Он словно доводил его до предела, специально рассчитывал на это. «Что ты медлишь? Что же ты медлишь?» Джин облизнул губу в который раз и выгнулся, вытянув шею, после чего из его горла вырвался неожиданный стон — Ли ускорился. Вцепившись руками в простыни, он посмотрел на него и покраснел. — Неожиданное удовольствие после тягучей пытки ощущается, как взрыв, да? И Хван понял, о чём он, потому что живот резко напрягся — он кончил. Стеклянный взгляд и лёгкие судороги выдали его, и Ли убрал руку. Мокро, грязно. Стыдно. — Снимай, я всё постираю, — хрипло усмехается он, мысленно начиная считать до десяти. Вслух. Медленно и монотонно, чисто случайно баюкая Джина. Потом он снимет всё сам.*
Очередная пара английского. Староста группы хоть и был занят только своей успеваемостью, странное отношение Хвана к английскому его вводило в ступор. Буквально пару недель назад преподаватель Ли восхищался трудами Хёнджина, а сейчас на контрольной тот сидит с равнодушным видом и ничего не пишет. Складывается ощущение, что он всё это время списывал с Интернета. Звенит звонок, и студенты покидают аудиторию, сдавая работы. Хёнджин сдаёт одним из последних, но Минхо аккурат подлавливает его у выхода. — Хван Хёнджин, — раздаётся строгий голос Ли, и студенты ускоряют свой шаг, дабы не попасть под раздачу. Джин, не поворачиваясь, закрывает дверь, оставаясь наедине с преподавателем. — Опять чистый лист? Серьёзно? Хван, закусывая губу, с вызовом оборачивается и пытается скрыть ехидную улыбку. — Вдохновения не было на письмо, — ломается он, покачиваясь из стороны в сторону. — Может, сдать вам в устной форме? Прямо сейчас, если время есть. Минхо задерживается взглядом на пухлых губах, между которыми непринуждённо играет язык, исчезающий во рту и толкающийся в щёку с внутренней стороны, показывая бугорок. Это становится последней каплей. Дверь в каморку коротко скрипит, и аспирант нетерпеливо шипит: — В подсобку, у нас несколько минут. Парни мигом влетают в тесную комнатку, которая сближала их уже не раз за эти недели. Минуты умеют длиться долго.
