Взаперти

      Отец продолжал мерзко посмеиваться буквально скалясь, а не улыбаясь мне в лицо. Нож наконец вышел из моей ноги и я истошно закричал, что было сил. Вернее, что осталось.       — Не ори, заткнись, придурок! — цедил он через зубы. — И скажи уже честно. Зачем приходил тот мужчина? — кожи на шее коснулся металл, обжигая своим холодом.       — Встречаюсь! Я с ним встречаюсь! — выдал я, когда мне начали резать живот. Не глубоко, но крайне ощутимо.       Он отошел назад, явно удовлетворенный моим ответом и ухмыльнулся, в глазах его плясали черти. Я понимал, что от моего папы совсем ничего не осталось. Это был Люцифер в человеческом обличии, жадно скалившийся в предвкушении скорой расправы над своей жертвой.       В голове всплыли строчки одной песни… уже и не мог вспомнить какой именно, было не до этого…

Корми демонов по расписанию, не забывай

Вон первый, он тонкий эстет

Выбирает по чётким параметрам определённых сортов

И, наметив объект, перед трапезой долго играет с ним —

Романтика!

      Я скатился по стене безвольной тряпичной куклой, ощущая лишь жуткую боль и обиду, скрутившихся в единый тугой и крепкий морской узел. Мой отец, мой родной отец был монстром во плоти. Арсений был прав. Я попался на крючок. И принадлежал он монстру, чудовищу, один взгляд которого сейчас заставлял меня обливаться холодным потом.       — Думаешь, что ты — нормальный? — он стал вытирать нож об тряпку — какой пижон! — Думаешь, что бессмертный… что расплаты не будет… — продолжал он. — Все вы так думаете.       — Кто… все? — с ужасом переспросил я.        — От скольких тварей как ты, я избавил эту землю, а? — отец сунул перепачканную в крови тряпку в карман домашних шортов, присев передо мной на корточках. — Все те мальчики… они как ты. И такие как ты не должны отравлять эту землю! — он смотрел мне четко в глаза и на последнем слове хотел воткнуть нож в мою ладонь, но промахнулся, вонзив его в линолеум рядом.       Я впал в ступор, как тогда, когда увидел как убили парня с… радужным значком!       — Так это ты убил того парня со значком… — просипел я вслух, на что отец рассмеялся.       — И не только! — признался он, стараясь вытащить орудие пыток оттуда, где оно застряло, но то не поддавалось, застряло намертво.       Он громко зарычал, рывком поднявшись на ноги и ушел в направлении своей комнаты.       — Я знаю, что ты такой же. Что ты гей! — доносилось всё тише и тише. — Я вас с этим мужиком ещё неделю назад видел сосущимися в парке. Мерзость! — Я решил из последних сил выползти, подтянувшись на здоровой правой руке, заглянуть вслед ушедшему. Мужчина копошился в ящиках, затем в шкафах, переворачивал всё с жутким грохотом. Я поднялся на ноги, пошатываясь. Левой ногой было больно ступать из-за глубокой раны в бедре. В целом больно было всему моему телу вместе с душой.       Темноту комнаты разрезал блеск. Это был топор. Самый настоящий, мать его, топор!       — Убью, тварь! — решив, что лучшего случая для спасения своей задницы не представится, я резко дернул защелку на двери, отворив её, и рванул, что было сил. Несмотря на боль, на чистом адреналине.       Я вызвал лифт, который так удачно находился именно на моем этаже и, заглянув в кабину, нажал на кнопку с цифрой 9, а затем на кнопку закрытия дверей. И босиком, в одних носках, рванул тихонечко вниз, скрывшись за поворотом и прижался к стене, в надежде срастись с ней, прикрыл рукой рот.       — Где ты?! — кричал на весь подъезд, поздно сообразивший где меня искать, отец. Двери лифта сомкнулись прямо перед его лицом и сейчас у него было два варианта.       Шанс моего выживания сейчас был 50/50. Либо он бежит наверх и я смогу сбежать, либо он бежит вниз и у меня практически нет шанса на дальнейшее существование. Казалось, что моё сердце в этот момент действительно остановилось, чтобы тоже не издавать лишних звуков, привлекающих внимание, которое мне было сейчас так не кстати.        Наконец, я услышал шаги над своей головой — отец побежал наверх. Бежал с криком:       — Убью!       А я рванул вниз, через два пролета столкнувшись с обеспокоенным Арсением.       — Что с тобой? — он вытаращил на меня глаза, сказал слишком громко и шум сверху прекратился. — Ты весь в крови! — и звук шагов стал стремительно приближаться. Попов привлек внимание и так некстати!       — Арсений! Не время лясы точить! — цедил я сквозь зубы громким шепотом. Звук шагов всё приближался. — Бежим!       Я схватил Арса за локоть и потянул резко на себя, заставив следовать за собой. Мы стремительно покинули подъезд, крепко держась за руки. 

Я держу тебя за руку,

Чтобы вдруг не похитили -

В переулках скрываются

На "Волгах" вредители.

      Снег обжигал кожу холодом, носки тут же промокли насквозь, но я продолжал бежать как угорелый, держась за ладонь Арсения, словно он был моим спасательным кругом.       — Какого… хера ты… сунулся в подъезд? — кричал я, делая паузы на нервные вдохи и выдохи из-за отдышки.       — Я услышал твои крики и решил проверить догадку! — сзади послышался повторный скрип подъездной двери и послышались слова:       — Убью обоих! Голубые твари!        — Как недружелюбно! — бросил в ответ Арсений через плечо.       — Что за бутылка… у тебя в руке? — сейчас не время для разборок, но надо утолить интерес. — Арс… ты пил? — дыхание сбивалось от стремительного бега, мешая нормально говорить.       — Выпил немного в честь примирения, — ответил Попов и, заметив, что я начинаю сбавлять темп от усталости, повысил темп, вырвавшись вперед тянул меня за собой.

Случайно падали звезды

В мои пустые карманы

И оставляли надежды.

Мои колени замерзли,

Ты был счастливый и пьяный,

И что-то важное между.

      Арсений повертел бутылку у себя перед глазами и, кивнув чему-то своему, обернулся и бросил стеклянную тару себе за спину, со словами:       — Это тебе за Антона! — сзади послышался звук покатившейся бутылки, а затем грохот вперемешку с неразборчивым рычанием человека, что не успел вовремя сообразить и запнулся об "гранату", заботливо подкинутую Арсом прямиком под его ноги. — И сам ты тварь! — добавил он.       — Нам надо выйти на Тихомирова, — сказал я Арсению. — Он расследует дело о маньяке… моем отце, — быстро исправился я. Мужчина лишь кивнул, не сбавляя темпа.       Мы всё бежали и бежали, удалось оторваться. Трюк с бутылкой дал нам значительную фору, преимущество, благодаря которому мы отдалились от убийцы. Наконец, не сговариваясь, добежали до полицейского участка. К тому моменту все мои светло-серые спортивные штаны и белоснежная до этого кофта были насквозь пропитаны кровью. На крыльце здания силы окончательно покинули меня и Попов буквально вволок меня в отделение.       — Что вы тут делаете? — раздался разъяренный голос одного из полицейских.        — Нам нужен следователь Тихомиров! Срочно! — рявкнул Арсений.       — Ага, разбежался! — ответил пузатый мужчина средних лет, театрально присев, раздвигая руки в стороны. Его волосы были слегка тронуты сединой по вискам, а форменная рубашка еле сходилась, держась лишь на хлипких пуговицах.       — Я блять не шучу! — прикрикнул Попов. — Мы только что от маньяка оторвались. Он терроризировал всех полтора года, а вам сложно следователя по его делу вызвать?!       Сотрудник стушевался, услышав слова о преступнике, и перевел взгляд на меня, ахнув.       — Быстро запри дверь на все замки! — приказал он стоявшему у входа курсанту лет восемнадцати на вид. Тот незамедлительно выполнил просьбу старшего. — И вызови мальчишке скорую. Живее! — обратился он всё к тому же худощавому парню. — Тихомирова вызвать ко мне! Срочно! — гаркнул он на весь полицейский участок, заглянув в одну из комнат.       Мне было уже не страшно. Единственный вопрос, волновавший меня в тот момент, был: «Как я вообще добежал до сюда?». Всё тело было в ножевых ранениях, кровь текла не переставая, но я добежал до отдела.        Кому надо было говорить спасибо?       Адреналину, выделившемуся в мою кровь? Страху смерти, с которой я столкнулся лицом к лицу? Ангелу хранителю? Или Попову, упорно тянувшему меня за руку, когда я был уже на последнем издыхании?       Хватило сил лишь на то, чтобы прикрыть глаза. Я тут же провалился в сон. Это был один из тех снов, когда ты не видишь ничего перед собой кроме пугающей черной пустоты. Бездны, пожирающей все на своём пути, не оставляя никому шанса.

***

      Очнулся от боли, резко прорезавшей моё спокойствие, вырвав из липкого, наводящего ужас, сновидения. Мне казалось, что я был в предсмертной агонии, когда с трудом разлепив глаза, увидел перед собой всё того же худого паренька, жгутами перетянувшего мне руку и ногу чуть выше ран. Он заботливо наматывал толстый слой медицинской марли на каждое из ранений.       — Где я? — прохрипел я, поняв, что лежу в горизонтальном положении на каком-то старом кожаном диване, провонявшемся потом до самого основания.       — О, вы пришли в себя! — он вымученно улыбнулся, смерив меня взглядом, полным сожаления. — Вы в комнате для отдыха сотрудников МВД, — парень слой за слоем продолжал наматывать бинты с особым старанием и бережностью. — Тихомиров приехал. Попросил передать, когда вы очнетесь, чтобы допросить Вас о… — он замялся, нервно сглотнув. — О случившемся.       — Позови его, — попросил я. Парень затянул тугой узел из краешков марли, оборвав ту зубами, и завершил перевязку. Он поднялся на ноги и собирался уже покинуть помещение, положив ладонь на дверную ручку, но я решил остановить его, спросив: — Как зовут вас?       — Камиль, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Шилов, — и покинул комнату, тихонько прикрыв за собой дверь.       Уже буквально через полминуты из коридора до меня донесся стук каблуков ботинок о линолеум, и дверь распахнулась.       — Шастун! Здравствуй, — следователь рывком пододвинул стул на металлических ножках ближе к дивану, на котором покоилось моё бренное тело. Я хотел приподняться на локтях, чтобы после принять сидячее положение, но взвыл от резкой боли, пронзившей мою левую руку. — Лежи, лежи… — осадил меня Тихомиров. — М-да-а, не думал я увидеть тебя в таком состоянии… Ну-с, — он задумчиво почесал подбородок, едва тронутый щетиной, — рассказывай всё в подробностях. Говорят, тот самый маньяк напал?       — Он оказался моим отцом, — поправил я мужчину. Кстати, имя его было Павел.        — И ты знал о его деяниях? — нахмурился мужчина, сведя брови к переносице.       — Я узнал об этом в момент, когда он хотел убить меня! — перебил я его.       — Рассказывай. В мельчайших подробностях, — попросил он, уперев локти в колени, сцепив пальцы в замок, подперев ими подбородок. — Что говорил, что делал, когда и как…       И начался мой длинный рассказ. С момента, когда родители развелись, до событий сегодняшнего сумасшедшего вечера. Я говорил обо всём: о бесконечных пьянках отца, о побоях с его стороны, о мачехе…       — А мачеха у тебя кто? Как зовут? Фамилия, имя, — уточнил Павел, записывая все детали в свой маленький блокнотик.       — Марина… — я на пару секунд замолчал, стараясь вспомнить её фамилию. — У неё другая фамилия, она не меняла её, когда за отца замуж выходила… Савицкая! — осенило меня. — Она там в органах кем-то работает.       — Савицкая? — повторил за мной Тихомиров неверящим тоном. — Ах, вот оно что…       — Что? — переспросил я.       — Ничего. Продолжай, Антон, — попросил он, суетливо делая новые пометки на бумаге.       И я продолжил. Рассказывал, как от отца сбежал в последний раз к Арсению. Как он пришел ко мне мириться несколько дней назад. Про отношения с Поповым тоже пришлось сказать, но Тихомиров заверил, что про это умолчит, а то проблем не оберусь потом. Мужчина кивал и записывал, казалось, каждое слово, сказанное мной.       А я всё не мог поверить, что только что удалось вырваться из цепких лап серийного убийцы… оказавшегося моим родным отцом.

Конец?…