Держи меня за руку

В один из выходных вечером, когда Джисон сидит с Минхо в гостиной и смотрит с ним аниме, кое-что происходит. Позади уже осталось серий пять, тарелки, где раньше был рис с тунцом, давно опустошены, плед — принесен из комнаты Джисона, чтобы накрыть их обоих, а основной свет потушен, создавая для них тихий островок спокойствия и уюта среди моря суеты их жизни. Сюжет, конечно, интересный, но в какой-то момент все равно отходит куда-то на задний план. Потому что они с Минхо и так сидят вплотную друг к другу, так старший еще и кладет голову на плечо Джисона, а через несколько секунд подается чуть ближе, почти касаясь кончиком носа его шеи. — М-м, ты так вкусно пахнешь. Что это? — Кажется, я использовал чей-то шампунь вместо геля для душа, — хмыкает Хан, ежась от щекочущего кожу дыхания. Минхо тянется к нему и втягивает носом сладкий кокосовый аромат. Затем глядит, как младший весь сжался рядом с ним, и на лице его отражается какая-то одному ему известная задумка. Тогда Ли решает коснуться носом теплой кожи и провести по ней медленно вверх, снова вдыхая запах. Хан тут же вздрагивает от необычных ощущений, а по телу разливается тепло, совсем не поддающееся никакому контролю. Минхо замечает и это и нарочно льнет плотнее к шее, теперь уже задевая ее губами. Шумное дыхание против воли вырывается из груди Джисона, и он прикрывает глаза и закусывает губу, пытаясь привести себя в чувство. Хотя время позднее и многие парни уже разошлись по комнатам, спят еще не все, и то и дело кто-то проходит по коридору или шумит чем-то на кухне, поэтому просто взять и отпустить себя он никак не может. Да и вообще. Если Минхо кажется более открытым в этом плане, Джисон все еще зажимается и краснеет от той реакции, что его тело выдает даже на поцелуи. А еще он привык оглядываться по сторонам, оценивать обстановку и, чуть Ли подходит ближе положенного где-то на публике, превращаться в статую, как почуявший опасность заяц. Поэтому сейчас сознание разрывается между необходимостью все контролировать и желанием просто отключиться, передав контроль телу. Как назло, момент, когда на кухне кто-то гремит чашками, и момент, когда Минхо приоткрывает рот, чтобы оставить на шее влажный след, совпадают, и Джисон вздрагивает, теперь уже сильнее, и хватается рукой за плед. Кровь гонится по венам, распространяя жар по всему телу, и дыхание учащается. — Черт, хен... — бормочет Хан едва слышно, пока старший поднимается выше, оставляя новый поцелуй, касаясь шеи языком. Хочется добавить, что это все слишком, что его сердце просто не выдержит такой перегрузки, но Минхо почти подбирается к его уху, и поцелуи его уже не напоминают легкие касания — он обхватывает кожу губами, втягивает ее в рот, придерживает за талию и нежно поглаживает. Так что вместо слов с приоткрытых губ срываются лишь сдерживаемые звуки дыхания. — Прости, ты так вкусно пахнешь, — шепчет Минхо, — что я не могу остановиться. — А если кто-то зайдет? — Хан все делает вид, что думает логически, хотя уже давно не может сконцентрироваться ни на чем, кроме жара внизу живота. — Это их проблемы. — Дурак, — усмехается Хан, но в следующую секунду резко втягивает воздух и зажмуривает глаза, когда горячие губы Минхо касаются его выглядывающей из-под растянутой домашней футболки ключицы. — Сам виноват, что влюбился в меня такого, — дразнит тот, не собираясь останавливаться, оттягивая ворот футболки и проделывая губами влажную дорожку к плечу. — Блять, — снова шипит Джисон, совсем теряя рассудок. Каждая клеточка в его теле напряжена, сердце грохочет, попытки вернуть контроль проваливаются, и вместе с тем, от того, что совершенно не знает территорию, в которую вступает, его охватывает что-то вроде холодящего страха, и он весь дрожит под поцелуями Минхо. Даже усидеть на месте становится невозможно, поэтому он сам не замечает, как оказывается лежащим на диване спиной и хватается обеими руками за футболку и волосы на затылке старшего. Тот, видимо, тоже совсем забывает, где они и что вокруг, и оттягивает сильнее ворот, спускается от ключиц по обнаженный медовой коже вниз, пока не оказывается на груди. Его губы мягки и осторожны всего несколько мгновений, а потом все более напористы и требовательны, и это полностью выбивает дыхание из Джисона. Он цепляется за Минхо, как утопающий за деревянный плот в огромном бушующем море, жмется к нему, обхватывает ногами его бедра, так что тела их теперь плотно соприкасаются. И когда старший отрывается от груди, собираясь направиться к его губам, вдруг замирает и огромными темными глазами смотрит на Джисона. Тот точно так же глядит на него в ответ, и лицо его из красного вовсе превращается в бордовое, когда он осознает, что лежащий на нем Минхо только что ощутил некую твердость в мягких спортивных штанах Джисона. Хан вмиг забывает, как дышать. Как говорить и двигаться — тоже. — Это... я... — мямлит он какие-то звуки. Зато шок на лице Минхо быстро сменяется тихим заливистым смехом. — Не надо объяснять, что это такое, Хан-и. У меня есть такой же. Тот на веселье старшего не отвечает и рывком поднимается на диване. — Вот же... Это все из-за тебя! — Из-за меня? — еще пуще прежнего расплывается в улыбке Ли и ластится к его плечу и шее, — сочту это за комплимент. — Мне надо в душ, — еле выговаривая слова через ком в горле, бросает Джисон и, оттягивая футболку вниз, встает с дивана и выбегает из гостиной. — Опять? Надеюсь, с тем кокосовым шампунем? Минхо снова заливается смехом.

***

Судя по всему, забывать о том случае Минхо не планирует. Можно сказать, ему «реакция» Джисона очень даже понравилась, ведь теперь он будто нарочно все время пытается вызвать ее снова. Так, однажды, когда они всей группой стоят перед директором, рассказывающим о предстоящей съемке клипа и делающим акцент на ответственности и сосредоточении, Минхо, стоя рядом с Ханом, вдруг незаметно кладет руку ему на поясницу. Младший застывает на месте, пытается не выказывать никакой реакции и только сглатывает слюну. Вот же подлец! Лицо этого невыносимого хена остается ровным и внимательным, пока рука двигается ниже и ниже и достигает ягодицы. Хану приходится чуть качнуться в сторону, чтобы слегка толкнуть его плечом, но тот на это только берет и сжимает запертую в плотную ткань джинсов половинку в своей ладони, заставляя младшего покрыться розовыми пятнами. Ему приходится с очень жирным намеком кашлять и прочищать горло, однако Минхо делает вид, что не слышит ничего, кроме голоса директора, и продолжает держать руку на ягодице, перемещаться на поясницу и неторопливо поглаживать. Хану остается лишь прилагать невероятные усилия, чтобы стоять ровно — только губы к концу разговора слишком уж закусаны. — Ты что делаешь? — шипит он на Минхо, хватая его за руку и останавливая, когда все выходят из кабинета и направляются по своим расписаниям. — А что я делаю? — совершенно невинно моргает Ли. — Ты... Хватаешь меня. За зад. — А, да? А я и не заметил за собой. Однако взгляд его темных хитрых глаз, что на секунду падает на губы Джисона, говорит о том, что все он заметил.

***

Вокруг них постоянно кто-то находится. В компании, в общежитии. Выхватить хотя бы минуту наедине — огромная удача, и Джисон почти начинает понимать Минхо, который заигрывает с ним прямо на людях. Потому что это влечение, тяга к нему растет снежным комом и из простого желания взять за руку превращается в кипящую и плохо сдерживаемую потребность прижать его к стенке где-нибудь прямо в коридоре и целовать, пока этого не станет достаточно. А еще тот момент в гостиной... Стоит вспомнить его, и становится ясно, что лишь поцелуя ему уже вряд ли будет достаточно. И жар, то ли стыдливый, то ли маняще приятный, вновь охватывает все тело и превращает мозг в бесполезный набор неисправно работающих нейронов. Однажды, когда все в комнате засыпают, Джисон даже набрасывает в заметках текст для песни. Он кажется ему таким гениальным и чувственным, что он даже собирается показать его Чану, но когда перечитывает утром, тут же удаляет и планирует навсегда забыть об этом. Гормонов в этом тексте явно больше, чем ума... Зато в выходной в этой мýке наконец намечается просвет — у них появляется свободное время, и они с Минхо наконец могут провести его вместе. Наедине. Одни. Без мемберов. — Так вот, тот ресторанчик с мясом, — напоминает Ли, уже минут десять расчесывая волосы то на одну сторону, то на другую, чем не может не забавлять Джисона, — мы должны туда сходить, я угощаю. — Ладно, — оперевшись на стену, Хан наблюдает за хеном и прячет улыбку, — но угощаю теперь я. — Нет, я. Я старше. — А я тебе должен, так что я. — Вы куда-то собираетесь? — в какой-то момент в их упрямый диалог вмешивается третий голос, и оба поворачивают головы к возникшему в коридоре Чонину, — я так голоден. Все хены разошлись по своим делам, а одному идти не хочется. Джисон с Минхо обмениваются говорящими взглядами. Чонин — один из тех, кто еще не знает об их отношениях, и объяснять это прямо сейчас желания особо нет. Отказывать голодному младшему в компании — тоже. Поэтому идти решают втроем, и Хану с Ли остается только будто бы невзначай соприкасаться ладонями по пути до точки назначения. Мясо в ресторане, куда они пришли, может, и правда хорошее, только вот Джисон сейчас не может уделить ему должного внимания. Особенно когда бедро старшего касается под столом его, а его коленка игриво толкает его коленку. Ли все время поддерживает разговор с Чонином, заботливо переворачивает свинину и умудряется отвечать официанту, пока Хан просто сидит, не в силах проглотить и кусочка, когда вся голова забита Минхо, когда тело отчетливо ощущает близость Минхо, нос чувствует знакомый запах Минхо. — Ты такой красный, хен, — замечает Чонин, обращаясь к нему, — возьми мою колу — она холодная. — Тебе жарко, Хан-и? — интересуется Минхо невинно, хотя Хан слышит хитрые нотки в его мягком голосе. — Ну, да. Просто жарко, — врет он и жадно глотает холодную колу из банки. В тот же самый момент рука старшего ложится на его нервно отбивающую дробь по полу ногу, проходится от колена выше, до внутренней стороны бедра и от души сжимает ляжку. Кола фонтаном брызгает изо рта Джисона, и он резко вскакивает. Парни глядят на него — один с искренним удивлением, другой — с поддельным. — Я сейчас приду, — скомканно бросает Джисон, поспешно удаляясь в туалет. По коже все еще бегут мурашки от того прикосновения, но он пытается сосредоточиться на отмывании толстовки от коричневых капель. Кран выкручен на максимально холодную температуру, и вскоре касание влажной ткани до кожи немного остужает. Однако не настолько, чтобы вернуться и спокойно выдержать такое близкое нахождение рядом с Минхо, его пристальные взгляды, игривые касания и сладенькое «Хан-и» из его уст. Поэтому приходится стоять здесь, у раковин, и дышать. Правда, и этого способа хватает ровно до тех пор, пока в зеркале не отражается силуэт приближающегося Минхо. У Хана сердце куда-то к горлу подпрыгивает, копящееся уже давно напряжение сковывает тело, а в голове не остается ни одной здравой мысли. Прямо сейчас он так хочет его, что не способен уже и стыдиться или размышлять, что это за мысли такие. — Ты, блин, — шипит он, в один шаг оказываясь рядом с Ли и хватая его одной рукой за шею. — Т-ты чего? — смеется от неожиданности Минхо, пытаясь попятиться назад. Но ему не позволяют, притянув к себе за ворот рубашки. — Не делай вид, что ты это не специально. Минхо. Тот успевает лишь бровь чуть вздернуть, когда его затаскивают в кабинку туалета и запирают дверь. В тишине и приглушенном освещении они смотрят друг на друга пару секунд — лица совсем близко, рубашка Минхо сжата в руке Джисона. А затем младший сокращает последнее расстояние и накрывает его губы своими. Резко, почти агрессивно. Напористость выходит у него немного неумелой, но вот он вторгается в рот Минхо, и тот, немного погодя, отвечает. На короткое мгновение кажется, что эта толкающая на глупости жажда утолена, но стоит их языкам столкнуться, как желание возрастает в геометрической прогрессии, заставляя тело гореть, а напряжение где-то внизу бесконтрольно разливаться по каждой его клеточке. Игра в невинность Минхо тоже на удивление быстро заканчивается, и он проникает под толстовку младшего, обнимая за талию, проходясь обеими руками по спине вверх и вниз, по бокам и слегка задевая живот. У Джисона от этого дыхание сбивается, и он невольно испускает совсем тихое постанывание. — Я так по тебе соскучился, — шепчет Минхо, целуя за ухом. И хоть они и видятся каждый день, Джисон понимает и выдыхает слабое «я тоже, хен». Одновременно с его словами раздается какой-то звук. Оба быстро отстраняются друг от друга, чтобы понять, что кто-то дергает за ручку снаружи. Тишина в кабинке повисает такая плотная, что хоть ножом режь. Кто-то особенно умный дергает еще пару раз, будто так неясно, и теперь сердце останавливается уже не из-за страсти. — Вот говно, — произносит себе под нос Хан и спрашивает одними губами: — что нам делать? — Да кто там долго? — возмущаются с той стороны. — Господин, — откликается вдруг Минхо, — вам лучше подождать снаружи. Я тут надолго, у меня... Эм... Проблемы с желудком, понимаете? — Вот же... Незнакомец остается недоволен, но все же уходит. Минхо с Джисоном же возвращаются за столик к Чонину покрасневшие и подозрительно молчаливые. Младший задерживает на них взгляд, но ничего не говорит. Пока идут до дома, Хан ощущает себя так, будто собственное тело превратилось в бомбу замедленного действия. Одно лишнее касание, и он взорвется. Ослабить напряжение помогают шепотки флирта, толчки и глупые смешки. Пожалуй, ни один из двоих не замечает, что ведут они себя как склеенные деревянные палочки для еды, зато Чонин, оказавшись в общежитии, смотрит на них задумчиво, несколько раз моргает и решает как можно быстрее удалиться к себе. Минхо оглядывается, затем улыбается какой-то своей мысли и, ухватив Джисона за руку, тянет в свою комнату. — Даже не думайте! — сразу же предупреждает сидящий здесь с ноутбуком Чан. Тогда они перемещаются в гостиную, но там Феликс с Хенджином играют в Uno, а Чанбин смотрит телевизор. В комнате Джисона находится Чонин (натерпевшийся и без этого), и даже ванная оказывается занята. Минхо поджимает губы, и вдруг его глаза загораются. — У меня есть идея.

***

Официально, это самый неловкий день в жизни Джисона. Мало того, что они с Минхо с самого утра начитались самых смущающих статей, так теперь еще и стоят уже минут десять перед круглосуточным магазинчиком, так и не смея туда зайти. — Ты старше, ты должен идти, — доказывает Джисон. — Но у тебя капюшон на худи, ты можешь спрятать лицо. — Почему вообще мы не можем пойти вместе? — Если мы будем там вместе, это покажется странным. — Вот же блин, ты прав. Тогда иди ты. — Почему я? Хан смотрит на него исподлобья нарочито жалобным взглядом. — Ну хе-е-н! Демонстративно закатив глаза, Минхо сдается. И с серым лицом идет в магазин. Выходит еще более побледневший — только кончики ушей розовые — и держит руку в кармане. — Есть? — уточняет Хан. — Угу. Рука Джисона тоже опускается в его карман и нащупывает там продолговатый бутылек и прямоугольную коробочку. — Оу, — нервный смешок срывается с губ, и он отдергивает руку. Сердцебиение от осознания ускоряется в два раза, и он по привычке начинает кусать губы. Пока идут по вечерним улицам, сверяясь с навигатором в телефоне, оба молчат, и молчание это очень многозначительное и плотное. В расположенный подальше от глаз прохожих скромный мотель заходят, опустив головы. Хан неосознанно цепляется за рукав Минхо и едва ли не прячется за его спиной. Тот понимает, что право голоса предоставляют ему, и речь его, когда он говорит с администратором, тихая и чуть сбивчивая. — Вот же блин... — ругается Джисон шепотом, пока они поднимаются на второй этаж, — что она о нас подумает? — Скорее всего, что мы сняли номер для того, для чего мы сняли его и на самом деле. Старший усмехается, но по тому, как сжимает ладошку Джисона в своей, ясно, что нервничает он не меньше. Номер у них — самый простой. Шкаф, телевизор, стол со стулом. И кровать. Парни переглядываются и обходят небольшую комнату, зачем-то делая вид, что они не пришли сюда с единственной целью. В итоге оба садятся на кровать: Джисон осматривает стены, Минхо перестукивает пальцами по бедру. — Ну, вот мы и здесь, — комментирует очевидное младший. — Угу. — Уютненько. — Да нет. На самом деле, не очень. — Ну да, вообще-то и правда не очень. Они замолкают. В тишине номера у Джисона создается ощущение, что как бы он ни старался держать лицо, сердце его колотится громким барабаном на всю комнату. Он шумно выдыхает, пытаясь себя успокоить, и сам не замечает, как нервно начинает чесать ногу. Минхо, конечно же, снова замечает это. Его рука медленно пододвигается и останавливает Джисона, осторожно переплетая его пальцы со своими. Становится легче, и Хан снова выдыхает, мягко улыбается Ли. Минхо совсем аккуратно, будто впервые, касается его лица, ведет нежно по щеке, затем откидывает его волосы и заводит за ухо. Спускается к шее, гладит ее теплой рукой и снова поднимается вверх. Поддавшись этому теплу, Хан льнет к ладони и закрывает глаза. И в этот момент чужие губы касаются его в трепетном поцелуе. Реснички его чуть дрожат, когда он отвечает на поцелуй. Минхо становится совсем немного смелее и придвигается ближе, его руки обхватывают талию, а губы целуют напористее. И все вроде хорошо, да только мыслей в голове Джисона слишком много. Как все это будет? И как должно быть? Что ему нужно делать? Не покажется ли он Минхо неуклюжим? — Хен, — выдыхает он в губы старшего, кладя руку ему на грудь, — я так не могу. — Я тоже, — Минхо утыкается лбом в его лоб, — все это как-то... слишком официально. Как будто мы на ежемесячном оценивании. — Ага, а Пак Джинен-пидиним сидит в кресле и смотрит на нас, — смешок на нервах вырывается из груди младшего, за что он тут же получает тычок в бок. — Фу, дурак! — Ну, так и что делать-то будем? Минхо думает несколько секунд и пожимает плечами. — Ты хочешь есть?