Не уходи

***

— Как он?       Арсений Сергеевич вскочил с лавочки и направился навстречу мужчине в белом халате. Тот снял маску и вздохнул. — Паренёк потерял очень много крови. Мы стараемся сделать всё возможное. - он приобнял голубоглазого за плечо, развернул его, и они направились медленным шагом в сторону лавочек. - Состояние очень тяжёлое. Сейчас он в коме. На его теле обнаружены многочисленные ссадины, а также следы насилия. Его пичкали наркотиками и морили голодом около четырёх дней. Как будет дальше, посмотрим, но пока он не выйдет из комы, он будет в отделении реанимации. Будем надеяться на лучшее. — Будем надеяться... - едва слышно прошептал физик. - К нему можно? — Точно не сегодня. - врач покачал головой. - Приходите послезавтра утром, если ему будет получше, возможно, впустим. — Хорошо... - смирился Попов. — Я бы на вашем месте шёл бы домой и поспал. Вы всю ночь тут сидели, не смыкая глаз. Поберегите своё здоровье. — Я не могу уйти, понимаете... - начал сопротивляться учитель. — Если вы не поспите дома, я послезавтра вас не впущу к пациенту. - отрезал мужчина. — Ладно. - Арсений Сергеевич сдался и устало сгорбился. - До свидания. — До встречи.       Мужчина в халате развернулся и ушёл в обратном направлении вглубь коридора. Физик медленно направился к выходу, на душе лежал тяжёлый камень вины. Если бы он тогда не наговорил глупостей, если бы не уехал без предупреждения, может быть и не было всего этого. Он не готов потерять ещё одного значимого в его жизни человека.       В голове до сих пор стояла ужасная картина, которую он увидел, когда ворвался в комнату. Его бедный бледный голый ученик, вскрытые вены, море крови, побитое тело в синяках и ссадинах. Всё это выглядело ужасно и въелось в голову, заставляя сожалеть обо всем только сильнее. — Это я во всём виноват... - отрешёно прошептал Попов, выходя из здания.

***

      Антон идёт по знакомому паласу, его окружают родные стены, всюду стоит запах блинов бабушки Риты. Он впервые не ощущает давящей боли, беспомощности, паники и страха, его наполняет неземное спокойствие. Подросток ведёт пальцами по шершавым обоям и заворачивает в комнату.       Посреди комнаты стоит блондинистый мальчишка и смотрит своими добрыми и пронзительными серо-голубыми глазами на юношу. — Я скучал... - шепчет Шастун, делая шаг навстречу. — Ты должен жить! - худощавый парень толкает его, подросток опрокидывается назад и летит в чёрную бездну. — Саша!... - голос тонет в вакуумной пустоте.

***

      Антон почувствовал, как сквозь тьму проступают странные ощущения. Где-то в далеке едва слышался знакомый голос, и с каждой минутой он становился всё громче и громче. — ...и вот я должен был уехать, чтобы похоронить маму. - где-то снаружи этой тьмы вещал скорбный голос. - Она умерла 14 сентября, в воскресенье. Последние две недели они провела в больнице в тяжёлом состоянии. Прямо как сейчас ты... - голос дрогнул и оборвался. - Это я во всём виноват, прости меня, пожалуйста... Я не переживу, если ты тоже уйдёшь от меня... Навсегда. Ещё и наш последний разговор был ужасен, я никогда не смогу простить себя за всё это.       Последние слова прозвучали чётко и ясно, и Шастуну показалось, что если он сейчас откроет глаза, то обязательно кого-нибудь увидит. Он медленно разлепил веки и сощурился от яркого света. — Неужели я не умер?       В голове вспыхнул фрагмент забытья и слова Саши «ты должен жить». Или он сам себе это придумал? Ушло несколько минут, чтобы глаза привыкли, но недавно говоривший голос всё молчал и молчал.       Подросток медленно повернул голову и увидел голубоглазого мужчину, который сидел, сгорбившись, слева от него. Он держал парня за руку, и жар от его руки согревал мёрвенно холодную руку Антона.       Последние воспоминания нахлынули на юношу и завертелись перед глазами: уехавший в неизвестном направлении Попов, алкоголь, клуб, Елисей, квартира, таблетки, насилие, боль, жажда, ужас, страх, а после наступившее умиротворение после вспоротых вен осколком стакана. И вот сейчас он лежит здесь, живой, а классный руководитель сидит рядом с ним.       Невыносимая боль заполнила всё существо Шастуна, заставляя понять, что он помнит всё, хотя лучше бы навсегда забыл. Но он не винил во всём этом физика. Виноват был он сам. — Всё в порядке, я виноват сам. Вашей вины тут нет, Арсений Сергеевич. - прошептал юноша. — Антон! - мужчина вскинул голову и уставился на парня неверящим взглядом, полным надежды. — Я, я... — Не нужно ничего говорить. Всё в порядке. - прервал почти начавшийся поток оправданий подросток. — Я сейчас приду! Подожди... - преподаватель вскочил со стула и скачками побежал к белой двери. — Он очнулся! - крикнул в коридор голубоглазый. - Кто-нибудь, Антон Шастун очнулся!       Физик вернулся к ученику, и следом зашёл мужчина в белом халате. Он поправил маску на носу и подошёл к подростку. Врач окинул его оценивающим взглядом и стал смотреть какие-то показатели на мониторе слева от юноши. — Неплохо для такого хиленького парнишки. - сказал он, поворачиваясь к Антону. - Как себя чувствуешь? — Очень странно... Всё болит.       Попов выглянул из-за плеча доктора, пытаясь рассмотреть, что происходит. — Думаю, мы тебя до завтра ещё подержим здесь... — А потом я могу идти домой? - с надеждой перебил Шастун. — Ну конечно, разбежался. - мужчина закатил глаза. - Сначала надо тебя перевести с реанимации в обычную палату, там недельку-две полежишь, и только потом будешь свободен. - доктор немного помолчал. - И то, если с тобой всё в порядке будет. — Ну блин... - сник подросток. - Я тут умру от тоски и одиночества. — Не умрёшь. - вмешался физик. - К тебе буду приходить я, Димка с Серёжей давно к тебе напрашиваются, отчим проведать тебя хочет. — Отчим? — Да, без него мы бы не вызволили тебя, и, возможно, было бы поздно... - голос преподавателя дрогнул и оборвался. — Но как? Почему? - вопросы посыпались градом. — Я оставлю вас ненадолго, но у вас от времени осталось не больше десяти минут. - врач кивнул, развернулся и вышел из палаты. — Расскажи мне, при чём тут отчим, и как вы меня нашли? — Всю неделю мне писал и жаловался Паша, точнее, Павел Алексеевич, что ты не появляешься на уроках со вторника. А в четверг ночью он мне вообще написал, что он который раз тебя ловит на мосту! - два бушуищих океана проникли в душу парня. - Что это значит? — Ну-у-у, я там второй раз с ним в темноте встречаюсь. - учитель цокнул после этих слов, и Антон решил умолчать под этим осуждающим взглядом, что в первый он почти прыгнул вниз. — Так вот, и после этого сообщения он мне стал жаловаться, что ты перестал выходить на связь, и что Матвиенко и Позов говорят ему тоже самое и бьют тревогу. Я вернулся в воскресенье, и мы с Волей направились на адрес, указанный в школьных документах, как адрес твоего дома. Но Паша сказал, что он в четверг подвозил тебя совсем в другое место. Тут я и почуял неладное. Мы решили всё равно подняться, а там нам открыл твой отчим. Он думал, что это ты, и так мы выяснили, что он тоже не знает, где ты и что с тобой. - мужчина перевёл дух. - И вот мы попросили осмотреть твою комнату, где нашли записку с адресом, временем и подписью. - при этих словах Попов скривился, и юноша сразу вспомнил, что там было написано. - Она валялась на столе. Внезапно твоего отчима озарила догадка, и он сказал, что знает, где это. Мы сели в мою машину и поехали под его руководством. Когда мы подъехали, Максим достал ключи, разблокировал домофон, а затем открыл дверь квартиры. И вот мы зашли, я услышал слева от двери сдавленный вздох, рванул туда, а там этот мудак стоял. Ну я его, не раздумывая, повалил лицом в пол и заломал ему руки. А потом я увидел тебя... - голос затих, но спустя время физик нашёл в себе силы договорить. - Там мы уже вызвали скорую и полицию, и вот мы здесь... — Офигеть... - парень был ошарашен таким внезапно огромным количеством информации. - Но откуда у Макса были ключи от этой квартиры? — А это ты спросишь у него сам. - мрачно сказал классный руководитель. — Ваше время вышло. И пяти минут много, его нельзя нагружать. - в палату вернулся мужчина в белом халате. — Ну ладно... — Всё, всё, на выход. - нетерпеливо погнал из палаты физика доктор. — Поправляйся! Пока, Антон, увидимся. - учитель помахал и направился к выходу. — До свидания, Арсений Сергеевич. - устало сказал подросток. — Тебе нужно больше отдыхать, Антон Шастун. Иначе не поправишься. - сказал врач. — Я и не против... Спать хочу, сил нет. Только ответьте мне, какое сегодня число? — 24 сентября, среда. — Ого... Спасибо.       Неужели он так долго лежал в бессознательном состоянии? Он так много всего пропустил за эту неделю... А ему ещё две недели тут торчать. Это казалось просто ужасно и невыносимо. — Завтра мы тебя переведём в общую палату. Если показатели продолжат быть в норме. — Хоро-о... - Шастун зевнул. - ...шо. — До завтра. - доктор приглушил свет и покинул палату.       Юноша медленно закрыл глаза и сразу же уснул. Он никогда не чувствовал себя настолько уставшим и вымотанным.

***

      Всю ночь Антон спал беспокойно. Сначала ему снилось, что ему Саша говорит что-то про какой-то правильный выбор, а потом, как обычно, что он повесился. На утро голова у парня была тяжёлая, а сил мало.       Дверь в палату распахнулась, и к нему зашёл врач, который приходил вчера. — Привет-привет, как самочувствие? — Да нормально вроде... - тихо вздохнул Шастун. — Показатели так и остались в норме, поэтому сегодня переезжаешь, так что вот тебе задача до обеда: сесть, попробовать встать и расходиться. Предупреждаю, - мужчина одновременно снимал с тела паренька датчики, -что будет очень тяжело, потому что ты лежал практически без движения неделю. Главное, не переусердствуй, если чувствуешь, что устал, приляг, отдохни. - доктор ненадолго задумался. - А, вспомнил! Через пятнадцать минут тебе принесут завтрак, так что у тебя есть море времени, чтобы сесть. — Хорошо, я понял. Я постараюсь. — Давай, удачи, Антон Шастун. - мужчина в белом халате помахал ему рукой и скрылся за дверью.       Подросток поёрзал на койке и попытался медленно сесть. Он перевалился на бок, после чего, упёршись руками в матрас, стал поднимать своё тело. По ощущениям, Шастун пробежал стометровку, а не сел. Катетер на сгибе локтя ужасно мешал, и рукой пользоваться было неприятно. В глаза бросилось швы ниже по руке. Огромный ужасный порез был зашит, а по бокам от него сверху и снизу красовались бордовые объёмные рубцы. И тогда Антон решился на самое страшное - он убрал простыню в сторону и посмотрел на своё тело. Живот и ноги украшали синяки, и в некоторых местах их пересекали красные полосы. От самого нижнего ребра справа до соска слева его грудную клетку пересекала длинная рана с подсохшей корочкой. Картинки пережитого ужаса замелькали перед глазами юноши, погружая его в бездонную тьму.       Хлопнувшая дверь в палату прервала транс, и парень быстро накинул простынь на ноги и пах. Антон терпеть не мог находиться в незнакомом месте без трусов. Он повернул голову в сторону подноса, подъезжающего к нему на столике, который до этого стоял в углу палаты. Дверь хлопнула ещё раз, и медсестра покинула помещение. В тарелке его ждала овсяная каша на воде, а рядом стояла кружка чая. Шастун отпил немного и разочарованно вздохнул - напиток не был горячим, да к тому же ещё был и слабозаваренным. Юноша взял ложку и начал медленно есть. Желудок отвык от нормальной еды, то не отзывался бурлением и тошнотой. Видимо, его каким-то образом кормили, пока он был в коме, иначе это подросток объяснить не мог. Ему очень хотелось съесть кашу побыстрее, но он понимал, что тогда ему точно станет плохо.       Каша закончилась, и через какое-то время к нему в комнату вновь вернулась медсестра с каким-то пакетом. — Это просили тебе передать. - она протянула ему пакет. — Э-э-э... Спасибо. - Антон забрал его из рук.       Девушка вышла, забрав поднос и откатив столик в положенный угол.       Подросток открыл пакет, и обнаружил там чистую домашнюю одежду: серую футболку, штаны в синюю клетку и пять пар трусов, а также там были его чёрные тапки. Среди вещей завалялась записка, и Шастун сразу же её схватил и развернул. На ней было написано корявым почерком «Я приду тебя проведать сегодня ещё раз, меня не пустили сейчас. Макс».       У парня расширились глаза, потому что с каких пор у них с отчимом стали настолько хорошие, если их такими можно назвать, отношения? Юноша всё ещё не доверяет ему, да и вряд ли когда-нибудь сможет, потому что отчим каждый раз превращается в тирана, когда выпивает.       Антон медленно начал на себя всё это надевать. Он бросил тапки под ноги и обулся, накинул футболку, и вот осталась только самая сложная часть. Юноша с огромными усилиями закинул ноги, натянул трусы и штанины, после чего раздвинул ноги, чтобы они не свалились обратно, и медленно встал, держась за капельницу. Одной рукой он держался, а второй наклонился, и стал поочерёдно со всех сторон натягивать на себя вещи.       Было очень трудно, но подросток справился, и наконец-то больше не был голым. Он ощущал огромную усталость от этих простых действий, но всё равно не сдался, и решил сразу попробовать ходить. Сначала было тяжело, и юноша даже не решался отпустить капельницу. Но потом он будто привык, а ноги вспомнили былой ритм, и он очень медленно, шатаясь, но пошёл. Для Шастуна это была маленькая радость и маленькая победа. А потом он отпустил капельницу, и даже не упал. Парень дошёл до стены, после аккуратно развернулся, и пошёл обратно.       Антон неаккуратно завалился на койку, и катетер в руке сразу же наполнил о своём существовании. Телефона нет, поэтому вообще нечего делать и скучно. Подросток устроился поудобнее и не заметил, как провалился в сладкую дрёму.

***

      Шастун открыл дверь и зашёл в новое для него отделение в сопровождении медсестры. Та передала его медбрату, а он уже отвёл его в палату, в которой ему предстоит киснуть ближайшие две недели. Из под шапочки у молодого парня торчали зелено-бирюзовые длинноватые волосы, а из под очков на мир смотрели умные добрые глаза. — Тебе в тринадцатую. - медбрат резко остановился и повернул налево. - Заходи, располагайся, твоя койка справа у окна. - он кивнул в названную сторону. — Я вернусь через пару минут и покажу, что тут где. — Окей, спасибо.       В отделение они шли долго, потому что Антону было всё ещё трудно ходить, и всё тело болело, но он всё равно наотрез отказался от каталки, что тот врач, который к нему заходил, встретил с одобрением.       Парень окинул палату взглядом. Две койки стояли спинками к друг другу с правой стороны, и точно также две с левой. Все койки пустовали, видимо, он был первым тут. Рядом с ними у изголовья стояли небольшие тумбы, раковина была возле выхода из палаты справа от юноши, стол с двумя табуретками слева. Шастун с кряхтением, держа пакетик с трусами в руках, дошёл до своих апартаментов и прилёг.       Стоило ему это сделать, как в палату сразу же заглянул медбрат. — Ну что, идём? — Да, да... Сейчас... - устало пробормотал юноша. - Только встану.       Подросток с кряхтением поднялся и направился к выходу из палаты. Они пошли влево. — Итак, смотри, тут у нас столовая, - парень с цветными волосами показал направо, - график приёмов пищи можешь потом посмотреть на двери. — Угу. - кивнул Антон, едва поспевая. — Туалет и душ тут, - они прошли дальше, и медбрат показал налево, - попроси родных принести тебе полотенце и мыло, потому что мы ничего не выдаём. — Очень жаль. - буркнул юноша.       Они развернулись и направились в обратную сторону, остановившись где-то между палатой подростка и выходом из отделения. — Тут рецепшн. - парень в халате кивнул в левую сторону, где вместо стен и двери была выемка, заполненная столами и прочей мебелью. - Если что-то будет непонятно, подойди и спроси тут. — Окей. — Ну всё, можешь идти отдыхать, у тебя ещё два часа до полдника.       На этом они распрощались, и Шастун направился к пустующей палате номер тринадцать, чтобы хоть немного вздремнуть. — Тут я точно умру от скуки и тоски в одиночестве. - пробурчал парень, заваливаясь обратно на койку.       Он улёгся поудобнее, морщась каждый раз, когда тёрлось больное место или опять мешал катетер. Усталость вновь взяла вверх, а отсутствие развлечений только добавило сверху, поэтому Антон моментально уснул.

***

      Шастун проснулся от того, что его кто-то трогал за руку. Он открыл глаза и увидел синеволосого медбрата. — К тебе пришли. — А?... - затуманенный взгляд остановился на парне в халате. - Иду...       Подросток повернулся и стёк с койки, в это время медбрат уже скрылся за дверью. Но вот она приоткрылась обратно, и в проёме появилась цветастая голова в шапочке. — Идёшь? — Да-да... - Антон рывком встал, и у него потемнело в глазах. - Секунду.       Юноша выровнял курс и направился к проёму. Ходить уже стало намного легче, хоть ещё и было трудновато.       Они повернули направо и пошли к выходу. — Дальше сам. - медицинский работник остановился, пропуская подростка вперёд.       Шастун вышел за пределы отделения, и увидел сразу возле лестничного пролёта отчима. — Привет. - Макс протянул ему пакет. - Это тебе. — Привет... Э-э... Спасибо. - парень забрал его. — А что там? — Ну посмотри.       Юноша раскрыл пакет и увидел там три огромных мандарина и штук пять детских пюрешек в тюбиках, а ещё свой телефон, наушники, зарядку, полотенце и мыло. — Ого! Спасибо большое. - он был приятно удивлён. — Да... Пустяки. - отмахнулся мужчина.       Какое-то время они просто молчали, не глядя друг на друга, но вот отчим нерешительно кашлянул и заговорил. — Ты же знаешь, что я должен тебе многое объяснить? — Да. Про ключи. — Да. Я скажу тебе кратко, чтобы не осталось вопросов, но лучше в это не лезь глубоко. — Я понял. — Отец Елисея, - при упоминании этого имени сердце Антона сжалось от ужаса и пропустило один удар, - был моим приятелем. Он был барыгой. Когда был при смерти, передал мне ключи от своей квартиры «на всякий случай», а сыну своё дело. Но вот незадача, я Елисею задолжал маленько... - Макс почесал голову над ухом. — А тот меня никогда не любил, а после смерти отца ещё и стал считать, что я в этом виновен, и возненавидел меня. - с каждым сказанным словом подросток понимал всё больше и больше, почему всё это произошло. - Этот подонок решил терроризировать меня, поэтому настроил наших общих знакомых против меня. Они нарыли на меня информацию, и так узнали о тебе. Я понятия не имею, где Елисей тебя нашёл, но в его ненависти к тебе виноват только я. Прости, что говорю тебе это всё сейчас, но ещё две недели мучить неведением тебя я бы не смог. - он посмотрел на пасынка в ожидании ответа. — Мне нужно время, чтобы обдумать всё это и осознать в полной мере. - парень неловко переступил с ноги на ногу, надеясь поскорее уйти. — Я понимаю. Знай, Антон, я вспыльчив и не могу себя контролировать и держать в руках. — Я знаю. — Полдник!!! - прогремел женский голос за дверью. — Я пойду. — Хорошо, иди. — Пока. - юноша развернулся и направился к двери. — Пока. - прилетело ему в спину, и дверь захлопнулась.