Draak’thar

Прошла всего пара дней, но Дженсен чувствовал, что что-то изменилось. Сначала он пытался не обращать внимания. Возможно, это просто последствия той ночи, переизбыток адреналина или стресс от встречи с Джеффри. Но чем больше он убеждал себя, что всё в порядке, тем сильнее понимал – это не так. Мир вокруг стал другим. Звуки стали громче, как будто он настроил слух на частоту, которую раньше не слышал. Он ловил обрывки разговоров на улице, различал шум шагов за спиной, которых раньше не замечал. Цвета казались насыщеннее. Тени – глубже. Но хуже всего были отражения. Он замечал их повсюду. Проходя мимо витрин магазинов, он видел силуэт, знакомую фигуру, чей-то взгляд. Но когда оборачивался – никого не было. Поначалу он думал, что это просто усталость. Глупый эффект после недосыпа. Но потом это стало происходить слишком часто. Дженсен шёл по улице и ловил себя на том, что вглядывается в лица прохожих, словно пытаясь кого-то найти. В транспорте он замечал движения в отражении окна и ловил себя на странном ожидании – будто вот-вот снова увидит его. Но это было невозможно. Разве нет? — Ты сегодня какой-то не такой, — голос Кристиана вывел его из транса. Они сидели в автомастерской, Крис жевал сендвич и с любопытством смотрел на друга. — Что? — Дженсен моргнул, осознавая, что уже несколько минут тупо пялился в одну точку. — Ты даже не слушаешь. Весь день как лунатик. И у тебя вид такой, будто ты не спал всю ночь. Дженсен помедлил, пытаясь подобрать нормальный ответ. — Просто устал. Кристиан прищурился, разглядывая его внимательно. — Устал? Или тебя опять мучает твой новый друг? Дженсен почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он должен был отмахнуться, сказать, что это полный бред. Но он не был уверен. Потому что ночи стали ещё хуже. Как только он закрывал глаза, его затягивали сны. Чёрные, вязкие, словно густая дымка, в которой нет ничего, кроме одного звука. Зова. Он не мог разобрать слов, но чувствовал этот голос внутри себя. Каждый раз, когда пытался проснуться, что-то цепляло его за запястье, удерживая. А потом он видел глаза. Изумрудные всполохи, вспыхивающие в темноте, как два хищных огня, следящие за ним. Но самое страшное было то, что он не боялся. Он не чувствовал страха. Он чувствовал притяжение. И это было хуже всего.