Draak’thar

Джаред не двигался. Он не понимал, что происходит. Это был сон? Бред, вызванный алкоголем и усталостью? Он был уверен, что больше никогда не увидит Дженсена. И вот теперь этот чертов упрямец стоял перед ним и обнимал его. Горячие пальцы сжимали его спину, дыхание Дженсена было сбивчивым, но он не отступал. Джаред ничего не делал. Просто стоял, парализованный этим чувством, которое не должен был испытывать. Но прежде, чем он смог хоть что-то сказать, послышался смех. — Как мило, — одна из девушек лениво провела пальцем по его груди, глядя на Дженсена с усмешкой. — Мистер Падалеки, похоже, завёл себе щенка. — Он ведёт себя как ребёнок, — добавила вторая, смеясь. — Думает, что объятия могут растопить ледяного дракона. — Да он просто пьян, — хихикнула первая, бросив взгляд на Джареда. — Ты же не любишь объятий, да? Эти слова резко выдернули его из этого странного оцепенения. Гнев, горячий и внезапный, вспыхнул в груди. Он даже не понял, когда его рука метнулась к одной из девушек. Лёгкое движение – и его пальцы уже сжимали её шею. — Заткнись. Его голос был низким, опасным, срывающимся на шёпот. Комната замерла. Девушка ахнула, её глаза расширились от ужаса, она вскинула руки, пытаясь отцепить его пальцы, но Джаред держал крепко. Вторая тоже напряглась, её улыбка мгновенно исчезла. — Убирайтесь, — прошипел он, сжимая пальцы чуть сильнее. — С моей квартиры. Сейчас же. Он отпустил её, и девушка тут же отшатнулась, хватаясь за шею. Они не стали спорить. Обе быстро схватили свои вещи и бросились к выходу, не оглядываясь. За ними наблюдал Чад. Он усмехнулся, покачал головой, а затем просто развернулся и вышел, оставив их наедине. Дженсен Дженсен не двигался. Он не знал, чего ожидал от Джареда. Может, резкости, грубого отталкивания, привычной насмешки или безразличия. Но не этого. Руки Джареда не ослабли, наоборот, сжались сильнее, притягивая его ближе, так, что Дженсен почувствовал тепло его тела даже сквозь ткань одежды. Его дыхание было тяжёлым, сбивчивым, но уверенным. Он не был человеком, который позволял себе слабость. Но прямо сейчас он не сопротивлялся. Тёплое дыхание коснулось щеки Дженсена. Секунда. Две. Губы Джареда коснулись его едва ощутимо – лёгкое прикосновение, больше похожее на проверку. Дженсен даже не успел подумать, прежде чем его собственное тело решило за него. Он не отстранился. Джаред не торопился. Его губы коснулись сильнее, чуть сместились в сторону, затем глубже, настойчивее. Тело Дженсена напряглось. Этот поцелуй был не жестоким, но уверенным, тёплым, но полным внутреннего напряжения. Джаред не просто целовал его. Он захватывал, подчинял, впитывал. Его пальцы скользнули по спине Дженсена, пробежались вверх по линии позвоночника, остановились на затылке. Лёгкое движение – и пальцы вплелись в волосы. Чуть тянет назад, но не резко, а так, будто проверяет его реакцию. Дженсен не отстранился. Он ответил на поцелуй. Его руки сами потянулись к Джареду, пальцы сжались на ткани его рубашки, и это был не жест защиты, а принятия. Почти мольбы. Жар скользнул по их телам. Это было нечто новое. Это разрушало все границы, но одновременно расставляло всё на свои места. Как если бы они всегда шли к этому моменту, просто не признавая его. Дыхание смешалось. Губы скользнули друг по другу, то нежно, то требовательно, срывая остатки контроля. Вкус алкоголя, горячего дыхания, напряжённых эмоций. Этот поцелуй был вызовом, был признанием, был ошибкой, но в то же время неизбежностью. Когда Джаред, наконец, чуть отстранился, его глаза были тёмными, горящими, полными того, что он не мог сказать вслух. Дженсен не знал, что именно в них было. Но он знал точно одно – назад пути больше нет. Джаред медленно склонился к его уху, его дыхание обожгло кожу. — Draak’thar… Этот шёпот прошёлся по телу Дженсена тёплой дрожью, оставляя что-то, что он пока не мог осознать. Но Джаред уже знал. Воздух в комнате был горячим, плотным, пропитанным напряжением, которое невозможно было игнорировать. Дженсен едва успел перевести дыхание после поцелуя, когда почувствовал, как сильные руки Джареда резко, но уверенно схватили его за талию. Прежде чем он успел хоть что-то сказать, его развернули, прижимая к твёрдой поверхности кожаного дивана. Спина коснулась прохладной кожи, но тепло, исходящее от Джареда, тут же поглотило всё остальное. Дженсен даже не успел осознать, когда его рубашка начала расстёгиваться. Пальцы Джареда двигались медленно, но уверенно, скользя по его груди, обжигая кожу каждым прикосновением. Его дыхание сбивалось, но не от алкоголя. От чего-то намного более дикого. Глаза Дженсена поймали его взгляд, и сердце тут же пропустило удар. Изумрудный свет. Он больше не был слабым, раненым, потерянным. В этот момент перед ним был настоящий хищник. Но Дженсен не испытывал страха. Он чувствовал притяжение. Губы Джареда снова накрыли его – теперь настойчивее, голоднее, требовательнее. Его язык проскользнул внутрь, тёплый, жадный, требующий большего. Дженсен не сдержал стон, его пальцы сжались на плечах Джареда, но тот не остановился. Одежда соскальзывала с тела, оставляя за собой только кожу, пылающую под его прикосновениями. Джаред не торопился. Его губы скользнули ниже – по шее, по ключице, оставляя лёгкие, едва ощутимые укусы. Горячее дыхание обжигало кожу, и у Дженсена закружилась голова. Он должен был сопротивляться. Он должен был сказать что-то, но каждое прикосновение стирало остатки здравого смысла. Тело Джареда давило на него, удерживало, но не сковывало. Это не было насилием. Это было желание. Чистое, необузданное, сильное, как огонь. Глаза Джареда вспыхнули ярче. Его голос был низким, сорванным. — Ты даже не представляешь, во что влез, Дженсен. Но тот уже знал. И, чёрт возьми, ему было всё равно. Дженсен даже не осознал, когда именно перестал думать. Логика, страхи, сомнения – всё исчезло, растворилось в воздухе, став неважным. Он больше не пытался понять, почему это происходит, зачем он здесь и что будет дальше. Всё, что оставалось, – это ощущения. Горячее дыхание, ласкающее его кожу, настойчивые губы, пальцы, изучающие его тело с жадной, почти болезненной уверенностью. Всё это происходило слишком быстро, но в то же время слишком правильно. Бежать было некуда. Да и он не хотел. Джаред полностью контролировал ситуацию. В его прикосновениях не было сомнений, только уверенность, только стремление подчинить, сделать своим, стереть из его головы всё, кроме настоящего момента. Его тело давило на Дженсена, удерживая, но не сковывая, не лишая свободы. Это было не насилие, не игра в подчинение, не попытка показать, кто здесь главный. Это был чистый инстинкт. Жар между ними разгорался, как лесной пожар, охватывая каждую клеточку тела, выжигая из головы последние остатки сопротивления. Дженсен чувствовал, как сердце бешено стучит в груди, как его дыхание сбивается с каждым прикосновением, с каждым лёгким укусом, оставленным на шее. Каждое движение Джареда заставляло его выгибаться, тянуться навстречу, искать ещё больше этого жара, ещё больше этого ощущения, будто его сжигает изнутри. Губы Джареда двигались по нему медленно, но уверенно. Он не спешил, не торопился, растягивал этот момент, словно знал, что у них впереди ещё много времени, словно понимал, что чем дольше он будет мучить его этим огнём, тем сильнее тот погрузится в него. Его пальцы скользнули вниз, вдоль груди, задержались на талии, сжали её чуть сильнее, и от этого Дженсен неосознанно выгнулся, позволяя Джареду зайти ещё дальше. Это было слишком. Слишком много тепла, слишком много эмоций, слишком много желания. Но он больше не мог бороться. Он сдался. Полностью, без остатка, без попыток что-то понять или объяснить. Просто отдался этому моменту, потому что сопротивляться уже не имело смысла. Его руки впились в плечи Джареда, пальцы крепко сжали его кожу, как будто он боялся, что тот может исчезнуть в любой момент. Как будто он хотел удержать его здесь, с собой, как будто он не мог больше представить, что когда-то этот человек был для него всего лишь незнакомцем. Глаза Джареда вспыхнули ярче, освещая полумрак комнаты изумрудным светом. Он выглядел иначе. Сильнее. Опаснее. Живым. Но Дженсен не отстранился. Он впустил его. Полностью.