Чистое сияние твоего сердца

Мы проснулись за несколько минут до восхода солнца. Оказалось, что ночью стало сильно прохладнее, и утром мы обнаружили себя греющимися чуть ли не в обнимку. От этого оба смутились и, не сговариваясь, решили ни в одном дальнейшем разговоре эту тему не упоминать. В такую рань еще даже транспорт не работал, поэтому пришлось прогуляться до станции поездов пешком. Только вот случилось неожиданное, из-за чего мы немного задержались. — Да я тебе говорю, учебный год начнется именно с тренировки причуд, это просто следствие из незаконченной летней программы. — Но это не значит, что именно тебя Айзава поставит работать с кем-то! Как все будешь уныло придумывать новые техники! — Да с чего ты взял… — Кацуки? — женский голос прозвучал откуда-то сзади. — Иди и не думай оглядываться, — быстро произнес парень и ускорил шаг. — Что…? Почему? — конечно, меня тут же потянуло оглянуться посмотреть, кто в такую рань мог его звать. — Просто иди! — А ну не игнорируй меня, поганец, я знаю, что это ты! — уже более угрожающе снова прозвучал голос. Парень обреченно выдохнул, остановился и обернулся. — Привет, мам. За несколько шагов от нас, около припаркованной у частного дома машины, стояла женщина. У нее были такие же светлые волосы, как у Кацуки, очень похожее лицо, но она была выше него. Похоже, она только что вышла из машины и тут же заметила его. — Ты что здесь в такую рань делаешь? — подозрительно спросила она, выдохнув. — Прогуляться вышел, — фыркнул он, не желая вдаваться в подробности. М-да, теплота их общения меня просто поражала. В этот момент, стоя чуть за Кацуки, я пыталась перестать переводить взгляд с него на нее и обратно. Они были так похожи, это просто что-то! Даже привычки в поведении одни… — Охотно верю… ой, так ты не один? — растерялась она, заметив меня позади. Я выглянула. — Это Ари Тайро, мы в одном классе, у нас совместный… проект, — без особого энтузиазма пояснил он. — Здравствуйте! Я улыбнулась. Вся эта ситуация становилась всё более комичной. — Ну все, мы пошли, у нас дела… — Да куда пошли, зайдите хоть позавтракать, в Юэй же еще не скоро вернетесь! — Пф… да не надо… — Это тебе всё не надо, а других даже не спросишь! — строго произнесла она, на что парень закатил глаза. — Ари, заходите к нам на завтрак! — и тут же приветливо улыбнулась, обращаясь ко мне. Вот так мы и оказались там, где я даже не думала когда-то оказаться. Зайдя внутрь, мы сразу попали в гостиную. Их дом был достаточно большой, с современной каменной кладкой на стенах, создающей ощущение прохлады и монументальности. Погруженный в чтение, на диване сидел мужчина — отец Кацуки. А вот с ним внешне они не были так похожи. — Масару, смотри, кто к нам пожаловал, — с улыбкой произнесла женщина, как только мы зашли. После приветствий меня снова представили. — Ой, у вас так много книг! — я невольно обернулась на большой книжный шкаф. — Увлекаетесь историей? — Я работал в другой индустрии, но да, история была моим интересом, — с тихой улыбкой ответил мистер Масару. Отец Кацуки оказался человеком спокойным и рассудительным. Незаметно для себя я увлеклась беседой с ним, пока мисс Мицуки была на кухне. — Мои родители ученые: отец — генетик, а мама — нейробиолог, — ответила я на вопрос, рассматривая том по истории Греции. — Как интересно! Должно быть, ты из-за них полюбила науку? — Да, они этому точно поспособствовали. Хотя я все же связала свою жизнь с геройством. Какая же качественная печать! — Судя по причудам твоих родителей, твоя тоже должна быть ментального типа, верно? Выше есть второй том, если тебе интересно. — Да, я могу влиять на эмоции людей. Это, скорее, побочный эффект моей способности, но в основном я пользуюсь именно им. — Да-а, — протянул мужчина, улыбаясь, — с такой причудой открывается множество возможностей. Тот проект, о котором говорил Кацуки, — это что-то вроде совместной работы с использованием причуд? Парень с видом человека, которому явно не по душе происходящее, молча сидел на другом диване, скрестив руки на груди. Я посмотрела на него и слегка коснулась способностью — всплеском собственных спокойных и вполне приятных эмоций. Тот, почувствовав это, посмотрел на меня, сразу определив источник изменений, и закатил глаза. Кто его знает, что он там наговорил, пока я отходила, не рушить же мне его легенду. — Мы пытаемся совместно увеличить силу моей способности, — наконец, произнес он. — Интересная цель! — удивился мистер Масару. Я улыбнулась. Он был искренне заинтересован общением с сыном, когда тот не злился попусту. — Через одновременное использование причуд? — С помощью своей способности я могу контролировать лишние всплески эмоций и делать их равномерными. Это добавляет точек контроля и усиливает боевые навыки. Таким образом взрывы уже удалось сделать в полтора раза эффективнее, — пояснила я. — Чем-то напоминает подачу бензина в двигатель, — заметил он, задумавшись. — Об этом она и подумала в начале, — ответил Кацуки, чуть более сдержанно. Да, пока мы были в комнате, я немного скорректировала его эмоциональное состояние, склонив к большей открытости и меньшей раздражительности. И не жалею об этом. Это по-прежнему укладывалось в мои планы по перестройке его автоматических реакций. То, что я увидела взаимодействие в их семье вживую, стало для меня не только стрессом, но и ценным источником информации. Мои предположения, высказанные еще Айзаве, получили подтверждение. У них с мисс Мицуки похожий тип психики. Рискну предположить, что в детстве Кацуки был довольно сложным ребенком, из-за чего проблемы решались через давление. Подобное к подобному. Такое поведение закрепилось на уровне бессознательных установок — держись за свою правду, ни за что не отступай, повышение голоса равняется повышению собственного авторитета. Вот и получается вечная схема множества семей — сначала крики, чтобы решить сиюминутные проблемы, потом, по мере взросления, долгие попытки искоренить агрессию ребенка. Клин клином. Как курящий родитель не убедит ребенка во вреде курения, так и повышающий голос не добьется спокойного отношения к себе. Я вздохнула. Разумеется, ничего из этого я не скажу ни Кацуки, ни его семье. Для него, по крайней мере сейчас, это будет только поводом для агрессии. А они взрослые люди, не мне их судить. Тем временем с кухни вернулась мисс Мицуки, неся с собой несколько тарелок, и позвала нас за стол. Лишь в момент, когда увидела еду, я почувствовала приступ голода. — Мисс Мицуки, спасибо огромное, это очень вкусно! — последний раз я ела много часов назад, поэтому сейчас по-настоящему оценила эту возможность. — Ари, ты можешь звать меня просто Мицуки, а то мне как-то непривычно, — я немного смутилась, но женщина ободряюще улыбнулась. — Скажи, ты всегда жила в Японии? — Большую часть жизни да, — ответила я, отпив чай, — родители работают здесь учеными, поэтому сильно привязаны к месту. Но иногда летом бабушка брала меня с собой в поездки по другим странам. — Интересная, должно быть, женщина, — протянул мистер Масару, — так любила путешествия? — О, нет, не из-за этого, — засмеялась я такому предположению. Да, представить мою бабушку в бежевом костюме путешественника, соломенной шляпе и в джунглях, было выше даже моего воображения. — В прошлом она была психологом и много работала на… как бы это сказать… Она была наставником многих политиков, вот ее до сих пор и зовут то в одну страну, то в другую, как только где-то появляется избирательная кампания. Собственно, так я в 6 лет побывала с ней в Британии и взялась ко всем на «мисс» и «мистер» обращаться. А теперь уже привыкла. — Да, интересная у вас семья! Я улыбнулась, наливая себе еще чая. Родители Кацуки оказались очень искренними людьми, что всегда приятно. Это не было просто вежливостью или попыткой заполнить неловкую паузу, им действительно было интересно узнать то, о чем они спрашивали. — Вы уж, наверное, успели обсудить, пока я была на кухне, — начала мисс Мицуки, добавив себе нарезанных овощей. — Но хоть расскажите, что за проект такой? Я посмотрела на Кацуки. Тот не особо принимал участие в разговоре, но уже и не сидел таким угрюмым, как в самом начале. Он как-то… задумался? Я снова слегка коснулась его способностью. Парень поднял взгляд и пару секунд пытался понять, что происходит. Как это удобно, когда можно просто всколыхнуть ощущения человека, и тот сразу обратит внимание на происходящее снаружи. — Совместно используем способности, вот и всё, — кратко ответил он. Да, он явно не хотел распространяться о споре. Но мне и не было принципиально, пускай. — Ари, ты кто-то вроде усилителя? Конечно, мисс Мицуки еще не слышала о моей способности, на что он с таким описанием вообще рассчитывал? Я снова объяснила принцип действия моей причуды. — Обалдеть! А покажи что-нибудь! Я немного впала в ступор от такого энтузиазма. Мистер Масару только улыбнулся реакции жены, а Кацуки усмехнулся куда-то в сторону. Злорадствует? Могу его понять… — Кхм… ну, если только что-то простое… — с нервным смешком я соображала, что бы такого выдать. Использовать обычную волну слияния не хотелось — эффект, конечно, будет сразу понятен, и интерес удовлетворен, но мне было как-то неловко. Мои моральные принципы, конечно, во многих ситуациях были весьма расплывчаты, но в данном случае устоялись вполне однозначно. Все же не всегда этично заглядывать в чужую душу. А что, если… — Могу попробовать кое-что, — задумчиво отозвалась я, вспоминая технику, — это не будет в чистом виде передачей эмоций, но так выглядело первое проявление моей способности. Только для чистого эффекта вам лучше закрыть глаза. Взрослые переглянулись, после чего так и сделали. Кацуки демонстративно сделал вид, что не услышал. Ну и ладно, все равно при активации контакт с реальностью будет потерян. Воспоминания нахлынули на меня и что-то внутри потеплело. Я давно не практиковалась конкретно в этой технике. Даже не вспоминала о ней несколько лет, это уж точно. Эта часть моей способности проявилась первой и была одной из самых эффектных. Только потом я нашла более результативное применение в виде формирования и контроля эмоций. Ребенком я была в восторге именно от первого. У меня появилась возможность очень точно показать, что именно я чувствую и как вижу, без искажений из-за недостаточно четкого описания. Родители после этого чуть перестроили свой подход ко мне. Я наконец ощутила понимание со стороны семьи в том виде, который был мне необходим. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Надо вспомнить, как это делается. Через меня прошло напряжение. Я почувствовала, как теряю только-только начавшую формироваться нить воспоминаний. Любые мотивы что-то показать рушатся под гнетом мыслей. Нет, совсем не так. Это не знание. Это искусство. Словно музыка, раскрывающаяся в темноте, в самой одинокой тишине. С первой ноты здесь может быть только она. Льющаяся для всех, кто ее слышит, но не знающая о них. Я почувствовала, как мое сознание погружается в темноту. Способность пришла в действие. Первая нота — впышка света. Маленький огонек, он начал расти. Яркий желтый лучик света разбил собой темноту. Это пространство — все, что у нас было. Органы чувств словно отключились, осталось лишь чистое восприятие. Меня охватило волнение, предчувствие чего-то нового, небывалого, рождающегося прямо на моих глазах. Сверху, словно туман, начал спускаться чистейший небесно-синий поток. От него повеяло ледяной свежестью, словно от дыхания древних ледников. Желтый луч рассёк его на тысячи искрящихся радугой линий, но лазурный поток продолжал наступать, пока не столкнулся с растущими горами. Словно кристаллы, возникшие из пустоты, они, чернее ночи, заняли колоссальное пространство. Формировавшиеся, казалось, миллионы лет, прямо здесь, из ниоткуда, они предстали перед нами в одно мгновение. Казалось, они закроют собой весь свет. Не могла такая мощь претендовать на меньшее. Но вот оно — огромное непобедимое солнце вышло, огненным шаром занимая свое место прямо над ними. Величие на грани фантастики сильнейшими волнами исходило от трех сил, представших перед нами в танце света и энергии. Невозможно было преставить что-то еще более масштабное, более впечатляющее. Что еще могло быть настолько больше нас — нечаянно оказавшихся здесь представителей жизни? Но вдруг и горы, и небо, и даже само солнце словно впустили в этот мир что-то новое. Они появились, сначала ничтожно маленькие, такие слабые и беззащитные. Но их становилось все больше. Никто никого не пускал. Жизнь сама черпала энергию стихий. Повсюду распускались цветы. Красные, словно маленькие искорки, вспыхивающие всего на миг и исчезающие в вечной темноте, но за ними оживали всё новые и новые. И вот уже шум океана опустился на нас бодрящей влагой. А перед водой — люди. Такие маленькие. Лиц не разглядеть, только множество светлых фигур перед безграничным океаном времени. Живущих, как эти цветы, всего лишь пару мгновений. Они были рядом друг с другом, держали за руки детей, пока дети не становились взрослыми. И были все — гордые и спешащие, обиженные и забывшие друг про друга. Но бывало, кто-то останавливался, смотрел на это царство бесконечно огромных сил вокруг, а потом оглядывался на других людей. И вдруг тихонько озарялся светом солнца. Они были так далеко, их было так много, но это была такая яркая — улыбка одного человека. И люди вокруг начинали светиться вместе с ним. Огромные мерцающие цепочки людей. Кто-то исчезал так и не вспыхнув ни разу, кто-то сиял все время, пока был виден. И медленно-медленно, трое людей стали видны лучше остальных. Они сидели за столом, это были мужчина, женщина и ребенок. Они держались за руки и светились, мерцая вместе в тишине и темноте. Я постепенно возвращалась. Поток моей способности угасал, исчерпав себя. Я открыла глаза и немного сощурилась от проникавшего через окна гостиной солнечного света. С улицы было слышно пение птиц. Так странно, я ведь очень давно не обращала внимания на него. Мне захотелось просто замереть и остаться в этой тишине. От включения способности прошло минут пять, хотя там, внутри, не было никакого ощущения времени. Как в калейдоскопе, образы танцевали, сменяя друг друга в бесконечном хороводе, ускользая, как от огня, только от одного — от завершенности. — Раньше ты этого не показывала, — первым нарушил молчание Кацуки, придя в себя. Его голос звучал непривычно тихо. Я поймала его взгляд, но он тут же отвел глаза. — Да как-то повода не было, — пожала я плечами. — Это не самая функциональная часть моей способности. — Ари, да ты что! Это же просто потрясающе! — мисс Мицуки широко улыбалась. — Готова поспорить, твои родители были в восторге, когда на себе испытали твою способность. — Они были скорее в шоке от того, насколько иначе я воспринимаю мир, — я улыбнулась, вспоминая растерянные лица мамы с папой. Нечасто такие увидишь у ученых. — То есть иначе? — Как бы описать… помните, как появлялись все части общей картины? Те же цветы — на каждый лепесток было очень сильно направлено внимание. Это как раз из-за моего восприятия. — Я словно посмотрел фильм с умопомрачительной графикой. Признаюсь, это было очень эффектно, — придя в себя, добавил мистер Масару. — Ты знакома с принципом фракталов? Я кивнула. — Ощущение, будто то, что ты показывала, эта детализация, основаны именно на нем. — Папа говорит, это возможно из-за какой-то формы синестезии. Это процесс, когда мозг условно визульную информацию связывает одновременно с какой-то другой: слуховой или обонятельной, например. В моем случае это странно работает с природными объектами. Как только я вижу, скажем, дерево, тут же включается эмоциональное восприятие, и внимание обостряется. Поэтому и детализация такая, а способность добавила… художественности, что ли. Мы поговорили еще немного, пока мистер Масару не начал собираться на работу. Тогда-то Кацуки и попытался незаметно попрощаться с родителями. Те тут же утащили его в другую комнату, видимо, для каких-то наставлений. Парень, разумеется, был недоволен, но выражал это уже не так бурно, к великой радости последних. Видимо, мое показательное выступление что-то и правда поменяло в состоянии всех присутствующих. Оно и неудивительно, при включении способности я уже автоматически успокаиваюсь и, если не требуется обратного, успокаиваются все, кто попадает в действие. Как показала практика, конкретно с Кацуки это имеет накопительный эффект, чему под конец не могли нарадоваться его родители.

***

Когда мы оказались около академии, Кацуки специально подгадал момент, чтобы снова отключить камеры и дверь охраны на несколько минут. Мы без проблем проникли на территорию. Честно говоря, я уже ждала Айзаву, встречающего нас с кандалами, но нет! Не дождалась. Академия мирно жила своей обычной жизнью. На улице еще никого не было, и к нам явно возникли бы вопросы, отправься мы сразу в корпус. Поэтому сейчас мы сидели на той поляне, где вчера вечером и договорились встретиться. Да уж, вот она — цикличность. — Нам бы подождать еще час-полтора, — произнесла я, усаживаясь на бревно у обрыва. — Раз уж у нас есть время, как насчет… — я подобрала с земли камушек, — тренировки? — и запустила его прямо над головой Кацуки. Парень среагировал моментально, отбив камень коротким, но мощным взрывом. — Ха! Да ты, я смотрю, — усмехнулся он, — совсем последствий не боишься. — Ну я же знала, что ты успеешь среагировать, — улыбнулась я в ответ, стараясь скрыть задор. — И все же запустила немного выше меня, — медленно добавил он, прищурившись. Думает, я перестраховалась, потому что не верю в его скорость? — Случайность — дама капризная. Я не хотела попасть в тебя, — парировала я. — Попытка усидеть на двух стульях? — с вызовом спросил он. — Понимание своих желаний, — отрезала я, не желая уступать. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, словно вели безмолвный поединок. И все же Кацуки, усмехнувшись в сторону, отвел глаза. Я позволила себе легкую улыбку. На этот раз спор был закрыт в мою пользу. — И что за тренировка на этот раз? — спросил он, нехотя возвращаясь к теме. — А на этот раз все будет до крайности прозаично, — словно фокусник, демонстрирующий колоду карт, я развела руками, показывая целую охапку листьев с деревьев. — Будем тренировать маленькие взрывы. Твои любимые! — Да боже! — простонал парень, обреченно опускаясь на землю. — Думаю, это последняя такая тренировка, поэтому сейчас возьмем самый высокий вид сложности. — Думаю, это последняя такая тренировка, так что сразу берем самый высокий уровень сложности, — заявила я, усаживаясь напротив и беря за черешок один из листьев. — Попробуй использовать взрыв так, чтобы этот лист не пострадал, а просто взлетел вверх, — пояснила я. Кацуки явно не испытывал энтузиазма от перспективы однообразных действий. Я вздохнула. — Уверена, ты быстро с этим справишься, — подбодрила я его. — Мне нужно, чтобы ты хорошо чувствовал свою силу, для начала на примере слабых взрывов. Вечером займемся чем-нибудь более серьезным. — Ладно, давай уже, — пробурчал он и протянул руку. Я положила лист ему на ладонь, и мы приступили к работе. Первое время растения просто обращались в пепел под воздействием жара. Я включилась в процесс, внимательно наблюдая за его состоянием. Парень был сосредоточен и серьезен. Даже при минимальном размере взрывы получались на удивление мощными, и жар ощущался даже около меня. Сегодня мы не использовали прибор, созданный Мэй, он остался в комнате. Тем не менее, после изучения графиков с Айзавой, я твердо усвоила несколько важных закономерностей. — Давай-ка попробуем действовать чуть свободнее, — предложила я, немного подумав. — Ты очень собран, почти зажат, — парень недовольно выдохнул, но я продолжила. — Я буду менять твое состояние в сторону легкости. Не пытайся остановить это, просто продолжай. Кацуки кивнул, делая новый взрыв. На этот раз лист порядочно обгорел и потерял свой цвет, но середина все же осталась в форме пластинки, а не искорежилась от температуры. Тот мирно спикировал на землю около нас и застыл. Я улыбнулась. Прогресс был отличный, учитывая с какой скоростью вчера летали камни. Сейчас он уже точно смог бы добиться предыдущей цели — вернуть предмет в руку после полета. Я начала формировать состояние для передачи. Легкость — вот что сейчас главное. Ему нужна свобода, в особенности свобода, рождающаяся из несерьезности. Мы могли бы много часов потратить на медленный рост до идеального состояния, просто засчет тренировки. Но я верю, что можно сделать это куда быстрее и результативнее, поменяв свой взгляд на происходящее. Легкость — это в первую очередь про взаимодействие с предметом, а не про сам предмет. Я еще не успела четко сформулировать суть трансляции, а она уже началась. Под действием размышлений я сама зашла в нужное состояние. Никаких целей и планов, никакой зацикленности на результате. Никакой серьезности. Только легкость, интерес и готовность увидеть все, что угодно. Я точно знала, что хочу получить, но одновременно не пыталась сдерживать ни один другой исход. Это очень приятное состояние, но его надо научиться воспроизводить. Я почувствовала, как вокруг меня заискрились новые степени свободы, которых даже не существовало. Но что-то мешало мне передать это состояние через способность. Такое ощущение, словно то, что я бы передала, сразу же урезалось до примитивных значений. И вдруг я поняла. Это ведь фундаментальное противоречие. Как можно передать состояние свободы, пытаясь контролировать его? Нет, так нельзя. Сомнения завладели мной на пару мгновений. Я не делала так раньше, стоит ли рисковать сейчас? Но это был единственный выход. В моих силах было только найти смелость сделать этот шаг. И первый раз за долгое время я отпустила контроль над причудой. Я всегда побаивалась навредить слишком активной передачей, доходящей до контроля разума. Это не было бы механическим свойством моей способности, я как бы силой взяла бы его, и последствия могли быть какими угодно. Но сейчас этот страх исчез. Я почувствовала, как поток силы устремился через меня. Глаза Кацуки на секунду расширились. Он шумно вдохнул, словно кислорода вокруг вдруг стало больше. В этот момент я положила ему на руку новый лист. — Просто сделай это, — я улыбнулась, чувствуя, как идущее через меня состояние, будто живой организм, само регулировало свою силу. Еще секунду тень непонимания держалась на его лице. И тут он беззлобно усмехнулся. — Да легко. Хлопок — и перед нами опустился на землю зеленый лист с чуть обугленными краями. Я засмеялась. Вот и результат, как ожидалось! Это состояние свободы, когда действуешь здесь и сейчас, не отталкиваясь от прошлого и не ожидая будущего. Все твои ценности — в моменте, в том, что ты делаешь. Мне стало гораздо легче, когда я позволила способности действовать самостоятельно. Мир вокруг расцвел новыми красками, детали стали ярче, звуки — чище. Конечно, я в любой момент могла все остановить, но теперь силы уходили не на контроль, а на наблюдение, и это не могло не радовать. — И не говори, что тебе не нравятся такие тренировки! — усмехнулась я, наблюдая, с каким довольным видом Кацуки рассматривал уже намного более живой лист, чем после всех предыдущих взрывов. — Хватит болтать! — тот попытался скрыть улыбку, приняв суровый вид. — Давай следующий. — Всё как ты скажешь! — шутливо поклонилась я, доставая новый лист. Парень фыркнул, я засмеялась, и мы продолжили нашу работу. Еще около получаса мы тренировались именно в таком режиме. Под конец я уже совсем не трогала контроль силы своей способности, но очень сосредоточенно наблюдала, фиксируя в памяти каждое микродвижение Кацуки. Без прибора было сложно оценивать происходящее, но увидеть я могла местами даже больше. В итоге мы дошли до того, что листья перестали даже обугливаться по краям — только становились очень теплыми и чуть более жухлыми. В очередной раз, когда я потянулась за новым листом, я вдруг услышала шорох веток где-то слева. Оглянувшись, я поняла, что источник звука находится в нескольких шагах от нас. Странное, щекочущее чувство пробежало по спине. Кто-то мягко ступал по земле, и я отчетливо слышала, как под ногами незнакомца хрустят сухие веточки. Мой слух… он обострился? Да, действительно. Я заметила, как мои органы чувств стали улавливать мельчайшие детали. Похоже, это было следствием того, что я отпустила контроль. — Ты чего? — отвлекся Кацуки, заметив, как я отвернулась к лесу. — Там кто-то идет. Странно, сейчас же еще совсем рано. — Видимо, не мы одни тренируемся в такую рань, — хмыкнул он, поворачиваясь туда же. Шелест становился все громче, пока кусты на краю поляны не раздвинулись. — Хитоши? О-о… — протянула я, мигом растеряв всю серьезность и вскочив с земли, — а я говорила, что так будет, а ты отрицал! — я опустила взгляд на ленты, намотанные на его шею, и ухмыльнулась. Перед нами стоял высокий парень из класса 1-С, Хитоши Шинсо. Мы с ним уже несколько месяцев как знали друг друга. Познакомились, когда Айзава добавил его к нашим занятиям, это было через некоторое время после спортивного фестиваля. Именно тогда он заметил этого ученика и сыграл на том, что наши способности очень похожи. У нас было множество совместных тренировок. Они были очень контринтуитивными и достаточно странными, но результат по итогу дали. — А, это ты, Ари, — он вышел на поляну. — Ты предполагала, а не утверждала… — пробурчал тот, оглядывая нас. — И как занятия с Айзавой? Помнится, первое время ты сильно страдал, пытаясь перестроиться на физический бой, — я потянула руку к лентам, в большом количестве намотанным на его шею. В мгновение ока одна из этих лент молниеносно обвилась вокруг моего запястья, не дав приблизиться. Я нервно хихикнула, оценив его реакцию. Где-то за спиной остатками способности я ощутила недовольную волну. Краем глаза я заметила, как Кацуки нахмурился, но пока молчал. — Вижу, что прогресс есть, — я улыбнулась, приподнимая руки, и ткань легко соскользнула вниз. — Ты что тут в такую рань делаешь? — поинтересовался он. — Еще и с этим… Он кивнул на Кацуки, ничуть не поменявшись в лице. В отличие от последнего. Я нахмурилась. Не хватало только еще им тут переругаться. — Это Кацуки, мы вместе тренируемся. Вы вроде бы знакомы… отдаленно. Насколько я знала, они пару раз пересекались. И заранее друг другу не понравились, что можно было понять по немому обмену любезностями, проходящему каждый раз, когда те сталкивались взглядами. — С твоей-то способностью… неужели ты все же решила работать с ним? — почти бесстрастно поинтересовался парень. — Не твое дело, — ответил раньше меня Кацуки, и его взгляд потемнел. — Вали, куда шел. — А то что? — с кривой усмешкой отозвался Хитоши, намеренно провоцируя и делая пару шагов в его сторону. — Хочешь проверить? — угрожающе прорычал парень, поднимаясь в полный рост. — Ну дава… — А ну, сели оба! — рыкнула я, от злости, всплеском используя способность. Оба парня, не успев понять, что происходит, приземлились на землю и тут же перевели недовольные взгляды на меня. С суровым видом я посмотрела сначала на одного, потом на другого и ослабила способность. — Вот ведь показал на свою голову, — буркнул Кацуки, видимо, припомнив, что это он ночью предложил мне попробовать управление движением. Я села так, чтобы видеть их обоих. — Да ничего я делать не собирался, больно надо, — протянул Хитоши, устроившись поудобнее и откинувшись на ствол дерева. — В отличие от него, — добавил он, бросив косой взгляд на Кацуки, и прикрыл глаза. — Да ты сам начал его провоцировать, — ответила я и усмехнулась, наблюдая, как тот в момент помрачнел. — А ты, — обратилась я к Кацуки, — успешно повелся, так что убери это высокомерное лицо. — Пф… — тот фыркнул, закатив глаза. — Отвечая на твой вопрос, — продолжила я, будто ничего и не было, — да, мы работаем вместе, и пока результаты отличные. А ты как поживаешь? Не скучаешь по совместным тренировкам? — Да боже упаси от тренировок с тобой, — вздохнул тот, погружаясь в воспоминания. — Когда ты не заинтересована в выживании оппонента, к тебе лучше вообще не приближаться. И это не смешно! Я не смогла сдердать смех, слушая это описание. — Да ладно уж, зато ты научился отбиваться от моих атак, а это мало кому удается! — О, ну конечно, вот это привилегия! — А ну! — и активировала способность нацеливаясь прямиком на Хитоши. Тот скрючился, словно от острой боли, но тут же попытался выпрямиться обратно. После нескольких попыток внутренней борьбы он замахал рукой, и я прекратила. — Ну вот, — вздохнула я. — А ведь это всего лишь средняя волна напряжения. Просел! Дело было в том, что обладатели ментальных причуд гораздо более восприимчивы к влиянию друг друга, чем остальные. Именно поэтому в прошлом году Айзава заставил нас с Хитоши тренироваться вместе, чтобы мы научились противостоять причудам, похожим на свои. — А сама-то? — недовольно бросил он, придя в себя. — Ну давай! — выдохнула я, приготовившись к столкновению с его способностью. Он владел контролем разума в самой чистой форме — подчинение через ответ. И вот, я почувствовала, как нити чужой воли опутывают мое сознание, лишая меня контроля собственного тела. Черт! В этот раз все сложнее. Раньше я почти мгновенно отбивала атаки, как и он мои. Теперь я была лишь зрителем собственных движений. Мои ноги подняли меня с земли, и я сделала шаг, потом второй. Хитоши исчез из поля зрения, взгляд уперся в край обрыва. Вот, что он запомнил — меня необходимо развернуть сразу же, иначе я использую свою способность и дестабилизирую его. Ведь мне куда сложнее воздействовать, когда я не вижу противника. Так всегда и работало — он нападает, мое тело — чужое, но я все еще могу слабо использовать способность. Я пользуюсь этим, чтобы спровоцировать его ослабить действие, и вырываюсь. Но так было не сейчас. Я стояла в паре шагов от края обрыва. Решил поиграть со мной? Я собрала остатки воли, пытаясь импульсом способности сдвинуть, если не его, то уж хотя бы себя. Безуспешно! Он научился давить намного сильнее, чем раньше. Еще один шаг. Контроль ускользал, как песок сквозь пальцы. Конечно, реальной угрозы не было — парень скорее устраивал показательное выступление, чем всерьез намеревался причинить мне вред. Но, признаться, стоять над краем высокого обрыва — то еще удовольствие. Черт возьми, как же это унизительно — не иметь возможности сопротивляться! Еще шаг… край… Внезапно чья-то сильная рука вцепилась в мою, дернув назад. Центр тяжести предательски сместился, и я начала терять равновесие. Контроль над телом возвращался постепенно, будто онемевшие конечности снова получали способность двигаться. Но я не успевала сделать шаг назад, чтобы избежать падения. И тут чьи-то руки подхватили меня со спины, останавливая неминуемое. Удивленно обернувшись, я столкнулась с недовольным взглядом Кацуки. — Следи за собой, раз считаешь себя такой умной! — со злостью процедил он. — Не хватало еще тебя спасать! Парень говорил раздраженно и почти что зло. От его резкости я сжалась, тут же почувствовав себя совсем не в своей тарелке. К лицу прилил жар, и я отвела глаза. После короткой паузы он выдохнул и добавил: — Если тренируешься с этим, — сказал он, кивнув на Хитоши, — то делай это хотя бы не у обрыва. Вытаскивать тебя еще потом… Его голос прозвучал чуть мягче, чем раньше. Я подняла глаза на него и вздохнула, чувствуя, как щеки снова заливает жар. Неужели это… забота? Даже в такой грубой форме, она вызвала во мне странное волнение. Дыхание участилось, а сердце чувствовалось в любой части тела. Спорить с ним не хотелось. — Да я… — я попыталась выдавить хоть какое-то оправдание, но голос, как назло, дрогнул. Кацуки хмыкнул с видом «ну давай, объясни необъяснимое». Он явно не ждал ни оправданий, ни благодарности, да и не желал их слышать. Вся эта ситуация, казалось, его раздражала. — Что?! — Прости, — тихо произнесла я, опустив глаза и осознавая всю абсурдность происходящего. — И кто еще просел… — риторически протянул Хитоши, наблюдая за моим провалом. — Ой, завали! — отмахнулся Кацуки. — Сам-то тоже ничего не сделал. — И давно вы общаетесь так… близко? — в ответ язвительно усмехнулся парень, намеренно выделив последнее слово. — Чего? — выравалось у нас одновременно. Мы обменялись взглядами, я — растерянным, он — недовльным. Кацуки фыркнул, отпуская меня из своей хватки. Я ощутила легкое головокружение и быстро сделала шаг в сторону, подальше от края. Боже, ну что за реакция? — Да ты что, Хитоши? — бросила я, старательно отводя взгляд. — Слепой, вот что, — добавил Кацуки, тоже не особо довольный этой беседой. — О да-а, куда мне до вашего коллективного разума! — скептически протянул тот, подперев голову рукой. — Ладно, оставлю вас, своих дел полно, — добавил он, посмотрев в телефон. Похоже, Айзава уже скоро должен был подойти в назначенное ими место. Я молча наблюдала, как Хитоши поднимается с земли.