Чистое сияние твоего сердца

Спустя некоторое время мы оказались в достаточно мило застроенном районе. Дома до четырех этажей аккуратными рядами обрамляли улицу. Небольшие деревца росли по краям тротуаров. Чем дальше мы продвигались, тем более старыми становились постройки. Мы долго молчали после того разговора. Каждый думал о своем. Ночная тишина, казалось, пробиралась прямо в душу, меняя мысли и ощущения. Но в какой-то момент между нами завязался диалог. И с того времени уже не прекращался. Мы могли молчать несколько минут подряд, а потом как ни в чем не бывало продолжали говорить. Меня не покидало ощущение, что этот короткий откат назад на самом деле дал намного больше, чем отнял. Хотя мне не хотелось повторять это, совсем нет. В какой-то мере этот опыт открыл мне глаза. Я действовала бессознательно и не задумывалась о всей глубине происходящего. И как же хорошо, что до меня дошло сразу, а не через неделю. Оказывается, доверие — очень многогранная штука и устроено сложнее, чем пассивная адекватность двоих. Недостаточно просто не косячить. Нужно еще и активно действовать, осознавая цели своих поступков в моменте. Адекватность без понимания сути — что-то близкое к случайности. Можно долго быть автоматически адекватным, потому что родители научили или потому что шанса на обратное не представилось, а потом случайно сделать что-то — и вот ты уже действуешь явно не как герой. Я потратила много времени, обдумывая эту структуру. В какой-то момент в воздухе мелькнул запах воды. — Неужели здесь рядом какой-то водоем? — поинтересовалась я, почувствовав увеличение влажности. — Да, мы почти дошли, — уклончиво ответил Кацуки, вглядываясь в просвет между последними домами. Внезапно оказалось, что мы вышли прямо к реке. Пологий склон, заросший травой, мерно переходил в песок прямо у самой воды. Чуть дальше берег поднимался, вдалеке виднелся небольшой мост. Это была спокойная каменистая речка, течение которой было хорошо видно. Я вздохнула от удивления, не ожидая оказаться здесь так быстро. — Не думал, что ты заметишь это издалека, только принюхавшись, — признал парень, оглядываясь на меня. — Запах ведь очень поменялся, как было не заметить, — ответила я, подходя к воде. — Рассуждаешь как кот… — Чего? — Или ящерица. — Да сам ты ящерица! Я сбежала к берегу, подальше от таких сравнений. Даже ночью было видно, что вода очень прозрачная. На дне реки лежали небольшие камушки. Большинство были светлые и не слишком обточенные рекой, но один, что попался мне на глаза — темный и более овальный. Я захотела достать его. Встав на самый край берега, я протянула руку к нему. Дотянуться у меня не получилось, я недовольно выдохнула. — Помочь? Я вздрогнула, не ожидая услышать его голос так близко и подняла голову. Кацуки стоял прямо надо мной, сложив руки и опираясь на дерево. — А… да, пожалуйста, — я отошла в сторону. Парень был выше меня, поэтому без труда дотянулся именно туда, куда я не доставала. — О-о… — вздохнула я, рассматривая минерал, блестящий от воды. В темноте сложно было разобрать цвет, но на нем явно были видны светлые вкрапления на фоне более темного основного фона. — Спасибо, Кацуки, — я улыбнулась, убирая его, — ты собирался искать жука, но камушек мне тоже очень нравится. Парень беззлобно усмехнулся и молча сел под дерево, растущее на краю поднимающегося берега. Прислонившись головой к стволу, он закрыл глаза. Немного погодя, я пришла туда же, опустившись рядом. На земле здесь росла мягкая тонкая трава, на которую приятно было опустить руки. Дерево устремлялось вверх, закрывая массивной кроной часть неба, но даже сквозь нее были видны сияющие звезды. Я забыла сделать вдох, когда увидела их. Ведь всё это время они были с нами, только я ни разу еще не смотрела наверх. Огромное, усыпанное маленькими огнями небо — целые миры были так далеко над нами. Я попыталась представить, сколько времени до них… мне никогда их не достать. Всю жизнь буду здесь, на земле, по-прежнему смотреть на них — тех, кого уже давно нет. Свет погасшей звезды еще тысячу лет к нам доходит. А что ей, звезде, до людей? Ты добрей был ее, и теплей, и светлей… Мне вспомнились пара знакомых строк, так отпечатавшихся когда-то в моей памяти. — Кацуки, — мой голос прозвучал тихо. — М? — он медленно повернул голову и открыл глаза. — Посмотри наверх. Парень перевел взгляд на небо и на мгновение замер. Похоже, он тоже сегодня не видел их. Мы снова замолчали. — Что ты вспомнила тогда, в академии? — после небольшой паузы спросил парень. — …? — В твоих глазах был страх. Когда мы вышли из здания, ты замерла, — пояснил он на мой немой вопрос. — Что это было? — Ты ведь давно еще подумал об этом, верно? — Да. Как только увидел, но не думал спрашивать. — Почему тогда спросил? — Отвечаешь вопросом на вопрос. Ты много знаешь обо мне, почему бы мне не хотеть того же? Это он для себя ответ нашел или для меня? Я задумалась, как бы объяснить. — Это из-за той ночи, когда на нас в лагере напала лига злодеев, — немного погодя, начала я, сев чуть удобнее. — До того, как мы с тобой встретились, я изучала всех, кто был поблизости. Я скрывалась, чтобы мое присутствие не заметили, потому что не смогла бы биться с ними в одиночку. Мне нужно было понять, кто они, чтобы в дальнейшем сразу знать стратегию против каждого. Я прочитала человек восемь. Точно знаю, что были еще двое, которые оказались слишком далеко, но их в итоге поймали. И был один, которого я так запомнила, — хмуро добавила я под конец. Я выдохнула, собираясь с духом. Мне было неприяно вспоминать, это уж точно. Кацуки развернулся ко мне и внимательно слушал. — Его нет здесь. А если бы он и появился — ты сейчас не одна. Он не смог бы ничего тебе сделать, — тихо добавил парень, видимо догадываясь, в чем была суть проблемы. Я вздрогнула, не ожидая таких слов. — Ты прав. Мне непросто это вспоминать, но конечно, я расскажу. Это был злодей, замотанный в черную тюремную ткань. Его рот со всех сторон удерживался крюками, способностью были зубы-лезвия. Понимаешь, Кацуки, я видела разных злодеев. Ужасных, жестоких, очень сильных, психопатичных, но никогда — таких. В нем не было ничего человеческого. Вообще ничего. Я сжала край хаори в попытке успокоить нарастающее волнение. Тремор уже давал о себе знать. — Это был не ному — марионетка без сознания себя. Это был именно человек в биологическом смысле слова. Но всё, что в нем было — только бесконечное желание убивать, расчленять и резать живых. Не было даже желания чужой боли — для этого нужно то, что способно чувствовать. Никакого скрытого ядра личности, ничего, похожего на душу. Обычно, когда я подключаюсь, я сразу смотрю на то, что можно назвать душой — на основу человека. Из-за этого все эмоции и ощущения становятся дополнением, они оказывают воздействие на меня, но не настолько сильное, потому что у меня есть цель в этом море ужаса. Здесь же это был сильнейший непрекращающийся поток одной только мании изувечивать тела, возведенной в абсолют. Как только я подключилась к нему, через меня прошел этот кошмар. Я говорила спокойно, но еле сдерживалась, чтобы не прекратить говорить. Меня начала бить дрожь. И все же я собрала остатки самообладания. — Иногда ночью я просыпаюсь от кошмаров. Человек, в котором не осталось человеческого — это самое страшное, что я видела. Всех, даже самых ужасных злодеев, можно откатить назад. Куда-то в детство, где еще не было травм. Найти что-то внутри, с чего все началось — виновность, страх, боль, обиду, одиночество. Поднять это и посмотреть на самое глубокое, спрятанное за защитами. С этим уже можно работать. Но только не в этом случае. Я была бессильна против него. Я закончила и прикрыла глаза. Воспоминания тяжело дались мне, это первый раз, когда я рассказала о них кому-либо в таких подробностях. Кацуки молча слушал всё это время. Он явно о чем-то думал, но не спешил раскрывать свои мысли. — Избавиться бы теперь от этого, — добавила я, чуть успокоившись, — работать невозможно. Вроде уж и так понятно, что его арестовали, но это бессилие до сих пор в голове сидит, аж тошно. — Думаю, ты достаточно сильная, чтобы справиться с этим морально, — начал Кацуки, немного помолчав, и сразу завладел моим вниманием. Я не ожидала услышать такое от него. — Но тебе необходимо обучиться какой-то технике физического боя. Или любой другой форме защиты и нападения без причуды. Ты слишком полагаешься на нее. Оно и понятно, с такой-то силой. Но это нельзя делать панацеей. Я удивилась и задумалась. Никогда раньше я не рассматривала ситуацию под таким углом. — А ведь ты прав, Кацуки, — медленно ответила я, продолжая соображать. — Я раньше не думала об этом. — Твоя способность является абсолютным преимуществом на теневом поле боя, но не слишком много может физически. По крайней мере, если ты не планируешь пытаться влиять на процессы тела, а не только сознания. — Вообще, я думала об этом, — вспомнила я свои же недавние размышления. — У меня получалось менять направление бега жуков и мелких рептилий. Но там и психика устроена намного проще. Они ведь действуют только на инстинктах. Из-за темной стороны, которую ты сегодня видел, я побаиваюсь пробовать такое на людях. Сподвигнуть человека отойти, когда мне надо, не сложно. Но вот что-то более значительное… Особенно что касается сложных действий — вот это уже под вопросом. — Так попробуй для начала на простых, — пожал плечами парень и поднял что-то с земли. — У меня в руке камень, заставь меня выкинуть его. Я замерла, глядя на него. Заставить выкинуть? Я могу провести через него чувство злости или отвращения, но оно не будет адресовано конкретно к камню. В таком случае есть вероятность, что он его выкинет, но это только один из возможных вариантов. Такое всегда как рулетка работает. Нет, надо действовать не через абстрактные категории. А если попробовать… Я включила способность и закрыла глаза. Поймав волну Кацуки, я настроилась на передачу. И вдруг перевела ощущения своего тела — все эмоции, все чувства, все внимание на правую руку. После этого я вдруг провела через себя ощущение, будто в моей руке что-то лежит, и я просто ужасно хочу от этого избавиться. Я ощутила, как сжимаю кулак, медленно завожу руку назад, как мне не терпится попрощаться с этим предметом. И, словно взрыв, как мне очень хочется резко провести руку вперед и раскрыть кулак. Что-то упало в воду. Я открыла глаза. Кацуки рассматривал свою ладонь и тут же перевел довольный взгляд на меня. — Я же говорил. Ощущение, будто я сам этого захотел, а теперь сижу и пытаюсь понять, зачем это сделал. — Вау… — удивленно выдохнула я, осознавая эффект, — ни разу не пробовала через такое посредничество работать. Ты почувствовал, как у тебя сначала все внимание перешло на руку? — Да, было такое. — А насколько ты мог этому сопротивляться? — Если бы не знал, что это ты работаешь — даже не стал бы пытаться. На такое обычно внимания не обращаешь. Но если бы захотел… Он взял с земли еще один камень и поднялся. — Я хочу запустить этот камень в воду, останови меня. Я буду работать намеренно против тебя. Я тоже встала с места и приготовилась. Кацуки быстро завел руку назад, готовясь кинуть камень, как вдруг я резко активировала способность, сразу же перевела всё внимание на руку и просто страшно захотела опустить ее. Он пошатнулся и нахмурился, но тут же снова завел руку назад, еще быстрее, чем раньше. Я почувствовала, будто способность тупо пережимают. Да, такой эффект явно действует недолго. И тут я выдала неожиданное даже для себя. Я снова резко сфокусировалась на его руке и вдруг ощутила, что в ней лежит самое дорогое, самое ценное, что у меня есть. Это точно нельзя выкидывать, оно ведь настолько важно. Кацуки остолбенел и перевел взгляд на меня. — Черт, — выдохнул он, опуская заведенную руку, — вообще-то я не это имел ввиду. Но да, сработало. Я улыбнулась, почувствовав как что-то новое вдруг открылось мне. — Спасибо, Кацуки, ты прав! Если у меня будет независимый элемент контроля ситуации, возможно меня отпустит. — С твоей-то манией детально знать все возможные исходы, — усмехнулся он, глядя на меня, — без возможности физически противостоять противнику, тебе явно нелегко живется. — Эй, ну какая мания… — со смешком отвернулась я, понимая, что он сказал в точку. — А то я не прав! — тот тоже улыбнулся, видя мое согласие с его колкостью. — Да-а, тяжело тебе придется с тренировками физической силы. На контроле всё дело не заканчивается. Учитывая твое абсолютное отсутствие подготовки… — он сел обратно под дерево. — Ну уж не надо! — рассмеялась я в знак протеста. — Я не умею драться, это правда. Но ловкость, скорость и гибкость у меня не на нуле! — Ну-ну… — протянул он, всем видом показывая снисхождение. — О-о, Кацуки! — хищно улыбнулась я, садясь рядом с ним. Парень напрягся от моего неожиданного энтузиазма. — А что, если я, ну предположим, выиграв в нашем споре, в качестве желания попрошу тебя научить меня драться? Парень аж поперхнулся. Идея была внезапной даже для меня, что уж говорить о нем. Честно говоря, я до сих пор даже ни разу не думала, что делать, если вдруг выиграю. В каком-то роде я из тех людей, которые такое право спокойно продержали бы лет до 30, а потом потратили бы на что-то вроде «купи мне рыбку». На таких еще обычно смотрят с ожиданием чего-то фееричного — хватило же мозгов получить желание, а потом вздыхают, когда весь потенциал сливается в «принеси мне кофе». Но, кажется, теперь что-то поменялось. Такое желание звучит неплохо, однозначно надо его запомнить. — Ты для начала выиграй, — хмуро начал тот, немного отойдя от удивления, но тут же усмехнулся не менее кровожадно, — но если вдруг ты загадаешь это… я найду способ научить тебя, но мои методы тебе вряд ли понравятся. — Ничего, в твоих талантах я не сомневаюсь, — беспечно ответила я, не поддавшись на провокацию, — а что касается садистических наклонностей… — я выдержала паузу, дав тому прийти в себя после второго уже приступа кашля. — То тут уж специально для тебя целый договор составлю, чтобы минимизировать последствия. Я прислонилась обратно к дереву и закрыла глаза. Во мне тихо загоралось странное ощущение. Честно, не будь я сейчас уверена в том, что здесь есть только мы, я бы подумала, что это внушение по типу моей способности. Мне стало очень спокойно. Будто я находилась в такой безопасности, что и думать не стоило о проблемах. В моей голове пропали почти все мысли — о побеге из школы, о том, как возвращаться обратно, о пережитой стычке и размолвке, о моих извинениях. Даже размышления об открытых сегодня возможностях моей способности стали куда-то пропадать. Все они вдруг исчезли. На секунду я почувствовала, что всё идет правильно. И эта мысль подчинила себе остальные. Только так и должно быть. Эта долгая ночь привела нас к реке, где впервые я почувствовала умиротворение. — Спасибо тебе, что привел нас сюда. Да и вообще… — что-то, будто намного более точная и важная мысль, мелькнуло передо мной, — я столько увидела за сегодня, так много мест и событий, — мой голос стал тише, я почувствовала, как жар подступил к моему лицу — я уже знала, что скажу дальше. — Но я очень ценю, что я провела это время с тобой. Я опустила взгляд на землю и склонила голову. Волосы мягко упали по бокам, скрывая мое лицо. Вроде бы так просто прозвучало, но почему мне так… почему мне было так сложно услышать это от себя? Это незамысловатое признание ценности. Я не могла точно сказать, да и не пыталась. Ведь и правда именно Кацуки оказался тем, без кого мне было бы точно… не так. Совсем не так в эту ночь. И все же умиротворение так же ласково оставило след в душе. Всё хорошо. Всё идет как нужно. — Как и я, — после пары минут молчания произнес он. А потом снова закрыл глаза, прислонившись к дереву. Мы сидели рядом, почти соприкасаясь плечами. Я почувствовала слабый приступ усталости и зевнула. Это была длинная ночь. Вся тревога пропала. Я села чуть поудобнее и попыталась найти равновесие, в котором можно было расслабиться. Мысли еще немного помелькали передо мной, но становились все тише и тише. Я провалилась в сон.