The danger is you

      Ночное небо накрыло Бейкон-Хиллс. Макколл вместе с Лиамом, Кори, Мейсоном и Кирой несут Стилински домой. Хейлы удалились почти сразу же, сославшись на какие-то дела в лофте, исчезнув с поляны в течение минуты.       Даже находясь без сознания, Стилински ворочался. Скотт слышал бормотания по поводу связи между стаей и тепла, образовавшегося в груди, но больше всего Макколл был озабочен тем, как объяснить обессиленное тело друга его отцу. Маловероятно, что шериф просто пропустит их в дом без каких-либо вопросов или нравоучений — хотя Мелисса сделала бы то же самое, если бы такое произошло с самим Скоттом. Но об этом он старается не думать, пытаясь придумать, что сказать.       Лиам идёт сбоку от истинного альфы, постоянно присматриваясь к лицу Стилински. Его слух тоже замечает какое-то непонятное бормотание, но оно неразборчиво. Мейсон поглаживает друга по плечу — Данбар расслабляется, но всё так же аккуратно посматривает на Стайлза в руках Скотта. Кори и Мейсон идут позади компании. Кира стоит с другого бока Макколла, говоря, что с подростком всё в порядке, что это обморок и ему нужен отдых. Оборотень тяжело выдыхает, понимая, что да, так и есть, но беспокойство за друга берёт верх.       Макколл стучится в дверь. Слышит дыхание шерифа внутри дома. Ноа подходит к двери и видит компанию подростков и Скотта, держащего его сына на руках.       — Какого чёрта у вас произошло? Что с ним? — спрашивает мужчина, проверяя пульс у сына, пока тот на руках у друга.       — Мы провели обряд у Неметона, и он отключился после завершения. Он потратил много сил, накричал на Хейлов. Сейчас ему нужен отдых. Могу я отнести его? — тараторит Скотт, смотря в глаза Ноа. Его взгляд мечется то на лицо Стайлза, то на Ноа.       — Хаа... Несите его. Чтобы завтра вы мне всё объяснили. Все. Я не хочу видеть своего сына таким, не зная, что с ним происходит, — тяжело выдыхая, говорит мужчина. В его голосе просачивается категоричность и приказной тон, заставляющие подростков чуть поёжиться и подготовиться к завтрашнему разговору с шерифом Стилински.       — Спасибо... — отвечает Макколл. В его глазах искренняя забота о друге и переживание о Ноа, пока он заходит в дом.       Быстрыми шагами он относит друга в комнату, укладывая того на кровать. Лиам помогает, укладывая подростка ровнее и снимая с него обувь. Они накрывают его одеялом, пока Кира, Мейсон и Кори наблюдают за этим у двери. Все переживают за состояние Стилински. Они тихо покидают комнату и спускаются вниз, где за кухонным столом сидит Ноа.       — Жду вас завтра. Я знаю, что Стайлз многое скрывает от меня, чтобы я не беспокоился. Но ты, Скотт... ты должен мне рассказывать, если что-то угрожает моему сыну, — говорит мужчина, поднимая взгляд на подростков.       — Да, конечно. Мы зайдём завтра. Думаю, ему лучше пропустить несколько дней в школе. Я приду завтра после уроков и передам ему задания, — отвечает парень шерифу. Чувство вины и обеспокоенности прослеживаются в его речи. Ноа чуть расслабляется, но всё ещё держа серьёзный вид, кивает.       Как только подростки покидают дом, шериф идёт в комнату к сыну, садясь у кровати. Он внимательно смотрит на бледное лицо сына. Его рука ложится на руку Стайлза. Он замечает верёвку, обвязанную вокруг запястья, чуть оттягивает её, поглаживая покрасневшую кожу.       — Не заставляй меня переживать. Рассказывай о своих чувствах... о том, что происходит в жизни... Я же переживаю... — шепчет мужчина, нежно поглаживая покрасневшее место на руке Стайлза.

***

      Утро началось сумбурно: громкие крики птиц за окном и яркое солнце, бьющее прямо в лицо. Стайлз переворачивается набок, но это даётся с трудом — ранения от вампиров и передряги в музее дают о себе знать, отдаваясь тянущей болью. Где-то раны саднили, заставляя парня перевернуться на спину, он тяжело открывает глаза. Перед ним потолок, люстра, его комната — значит, он дома и укрыт одеялом. Тяжесть одеяла он скинул первой, когда сознание проснулось раньше тела.       Юноша снова прикрывает глаза, пытаясь осознать вчерашний день. Был обряд. Он чувствует тёплую пульсирующую связь в запястье, перетекающую в грудь. Сейчас место, где была повязана верёвка, горело — то ли сохраняя обжигающее чувство связи, то ли ему это чудилось из-за того, что кожа покраснела, будто верёвка пыталась содрать её.       Стилински тяжело выдыхает, пытаясь собрать и сесть, но тело не слушается, заставляя парня обратно упасть на кровать. «Ну раз даже тело говорит лежать, я не могу отказать», — проносится мысль в голове, заставляя его дальше лежать в кровати. Он чувствует своё сердцебиение и что-то ещё. Осознав, что он чувствует что-то странное, тело напряглась, заставляя обратить внимание на восприятие чувств. Он прислушивается, слыша два сердцебиения, явно не его, он проверяет себя, но это точно не он. Он удивлённо приподнимается в сидячее положение, но тут же падает назад в кровать из-за боли в теле.       — Кажется, я слышу: хмурик не спит, если я не путаю его сердцебиение с самовлюблённым павлином. — Стайлз говорит сам себе, смотря в потолок.       Он закрыл глаза и сосредоточился. Один ритм отдалённый, но очень знакомый: быстрый, неровный. Скотт, наверное, уже в школе или бегает по лесу с Кирой. Второй ощущается как его собственный — медленнее, тяжелее, с паузами, как у человека, который не спит, а просто лежит с открытыми глазами. Дерек. А третий, такой же близкий к нему, — почти ровный, спокойный. Питер дрыхнет без задних ног, и это знание почему-то раздражало.       — Так, — подумал Стайлз, наконец, открывая глаза, — с ума схожу по-новому. Отлично.       Он потянулся за телефоном на тумбочку — пальцы дрожали, но зарядка была воткнута, а на экране горели уведомления. Два от приложения. Hellraiser. GloomyHW.       — Ох... чёрт... — тихо стонет юноша, открывая приложение.       Он открыл приложение. Уведомления посыпались одно за другим.

Hellraiser 12:40 прошлого дня — Здравствуй. Так по поводу социальной сети — какая тебе была бы удобнее? Hellraiser 16:07 прошлого дня — У тебя всё в порядке? Hellraiser 20:28 прошлого дня — Напиши, как будешь свободен. Тебя нет в сети уже давно. Hellraiser 22:17 прошлого дня — Здесь слишком шумно. И слишком много лишних глаз. Ты говорил, что ценишь свою анонимность. У меня есть идея. Hellraiser 00:52 — Есть приложение, где нас с тобой, по крайней мере, не услышат. Signal. Установи. Я подожду твоего ответа.

      Стайлз выдохнул. Hellraiser сегодня был особенно настойчивым. Или обеспокоенным? Он не мог понять, но от этих сообщений стало как-то теплее. Он пролистал ниже.

GloomyHW 14:13 прошлого дня — Привет. GloomyHW 21:40 прошлого дня — Ты вчера не отвечал. Что-то случилось?

      Стайлз замер. Всего два сообщения. Короткие. Сухие. Без единого лишнего слова и почему-то именно они заставили его сердцебиение сбиться. «Что за чёрт, — подумал он. — Один флиртует, как ненормальный, второй молчит, как рыба. И оба действуют мне на нервы».       Но телефон он не убрал. Вместо этого открыл диалог с Hellraiser и начал печатать.       Goodboy 07:42       — Живой, вчера был сумасшедший день.       Goodboy 07:43       — Реально сумасшедший, кажется, будто я слышу то, что не должен.       Goodboy 07:44       — Насчёт продолжения общения в Signal.       Goodboy 07:45       — Я согласен, скачаю приложение в течение дня.       Goodboy 07:46       — Чувствую себя выжатым, еле-еле душа в теле.

Hellraiser 07:48 — И тебе доброе утро, лапушка.

      Goodboy 07:49       — Я не писал согласия на такое прозвище.

Hellraiser 07:50 — В прошлый раз ты писал буквально «окей, я спать, ночи».

      Goodboy 07:52       — Окей не было одобрением, сарказм, я думал, что написал ладно.

Hellraiser 07:53 — Так как мне к тебе обращаться, малыш не подходит, но и лапушка тебе не нравится.

      Goodboy 07:54       — Я пока не знаю, сначала скачаю приложение и потом придумаю.       Goodboy 07:55       — Напиши свой ник, чтобы я нашёл тебя, как только зарегистрируюсь.

Hellraiser 07:55 — Ты такой послушный, когда хочешь, good boy.

      Goodboy 07:56       — Чувствую себя странно, но ладно, старичок.

Hellraiser 07:56 — Хитрый лис, я найду, чем тебе ответить позже.

      Стилински лежит в постели, приложение загрузилось, он успел зарегистрироваться, посмотреть все функции, поправить подушку, чтобы сесть повыше в кровати, готовясь написать Hellraiser.       Goodboy 08:24       — Ладно, Босс. Я установил твой Signal. Как тебя там найти? Ник давай.       Сообщение отправилось, и Стайлз откинулся на подушку. Ответ пришёл через минуту. Короткий. Без лишних слов.

Hellraiser 08:25 — umbra.79

      Стайлз уставился в экран. «Умбра». Тень. Латынь. И цифры в конце — обязательное требование. Он хмыкнул.       Goodboy 08:26       — Тень. Серьёзно? Это что, твой ник в блоге о мрачной поэзии?

Hellraiser 08:27 — Добавляй уже. И не забудь про цифры. Увидимся там.

      Стайлз открыл Signal, нашёл поиск по username, ввёл umbra.79 и нажал «Старт чат».       — Ладно, — пробормотал он. — Посмотрим, насколько ты там разговорчивый без лишних глаз.       Он отправил первое сообщение в Signal — простое: «Это я». И замер в ожидании.       Не прошло и полминуты, как в углу экрана загорелась надпись: «Hellraiser печатает...»       И в тот же миг, где-то на границе сознания Стайлз почувствовал это. Чужое сердцебиение — он уже научился отличать его от своего — вдруг сбилось с ровного ритма и участилось. Не намного, но заметно. Будто тот, кому принадлежал этот пульс, ждал чего-то или предвкушал.       — Это не моё, — прошептал Стайлз, прижимая руку к груди. — Точно не моё. Я схожу с ума, ладно — сердцебиение, но чувствовать чужое предвкушение? Это уже перебор, хорошо на том, что я не слышу, о чём они думают.       Он помотал головой, пытаясь отогнать наваждение. В этот момент телефон пиликнул снова. На этот раз не Signal, а то самое приложение.

GloomyHW 08:35 — Вижу, ты в сети. Ты в порядке? Да/нет. Без лишних слов.

      Стайлз усмехнулся. Сухо, даже по сравнению с обычным. Но ответить не успел — за окном раздалось настойчивое «Гав!». Он повернул голову к окну, прислушиваясь... и замер. В утреннем воздухе, среди обычных звуков города, его слух выхватил два сердцебиения. Одно — быстрое, чуть сбивчивое. Питер. Он всё ещё там, в лофте. И его пульс был быстрее, чем минуту назад. Ожидание? Волнение? Предвкушение — да, именно оно. Второе — ровное, спокойное, почти тяжёлое. Дерек. Он был рядом с Питером, но его сердце билось, как у человека, который сдерживает себя. И только один раз, когда Стайлз мысленно пробежался по их диалогу в приложении — это ровное биение ускорилось. Всего на пару ударов, а потом снова замерло, как обычно.       — Какого чёрта происходит? Нет, я, конечно, понимаю энергетический брак и всё такое, но чувствовать сердцебиение этих двоих — не так уж и классно. — Парень устало стонет, падая обратно в кровать.       «Да, чёрт возьми, в порядке», — мысленно огрызнулся он, но в ответ написал короткое и сухое: «Да» ответ на сообщение GloomyHW, и просматривает ленту твиттер, стараясь отдохнуть от вчерашних событий.

***

      Проходит около трёх часов, за которые Стайлз успевает помыться, закинуть вещи в стирку, перебрать тетради, сделать домашнее задание по биологии, спуститься вниз, понять, что отца нет дома, позавтракать, проверить социальные сети, пересмотреть свои посты, придумать идеи для новых фотографий и эфиров, записав их в блокнот в телефоне.       Он даже успел выпить чашку чая, сидя у окна. За ним тянулась обычная улица — без монстров, без магии, без чужого сердцебиения в голове. И это было почти хорошо.       Телефон он проверял каждые полчаса. Никто не писал. Ни Hellraiser, ни GloomyHW.       — И правильно, — пробормотал Стайлз, откладывая смартфон, — мне нужно отдохнуть от этих странных типов.       В тот момент, когда он садится на стул с телефоном, обдумывая, чем бы ещё заняться, приходит уведомление.

Скотти-щеночек 11:47 — Ты как? Отец сказал, ты вчера отключился. Я заеду после школы, ладно? Передам задания и проверю, жив ли ты.

Скотти-щеночек 11:48 — И да — я волнуюсь, придурок.

      Стайлз выдохнул и написал коротко:       — Жив, чувствую себя так, словно по мне проехался бульдозер, приезжай.       Стилински откладывает телефон, проверяя почту, пишет друидам, что они вроде как решили дело с Неметоном, но пока неясно, надолго ли, но всё равно благодарит за помощь в поисках информации. Он некоторое время сидит на стуле, покачиваясь, его взгляд направлен в стену. Сейчас уже следующий день, он вновь обдумывает вчерашнее происшествие, куда делся Кевин и Майкл, почему они ничего не написали. Потом он вспоминает о своём крике на Хейлов, в голове мелькает мысль: «Рад, что после моей тирады моё тело не встретилось с деревом или чем-либо ещё». Юноша продолжает вспоминать вчерашний ритуал, ту энергию, которая связала их тела и запястье, то чувство тепла и близости, которое было таким родным и приятным, что сейчас казалось сном, кроме того, что в данный момент он слышит их сердцебиение и чувства? Но всё равно это странно, Дитон не упоминал об этом вчера.       Юноша ёжится от прохлады из-за приоткрытого окна, но не решается закрыть — в комнате душновато, проветрить явно не помешает. Он возвращается в кровать. Расслабившись, прислушивается к самому себе, к силе внутри, которая оказалась не просто магией, а друидской. Он находит сплетение вокруг сердца — жёлтые линии, тянущиеся в разные стороны. Он чует тревогу и беспокойство Скотта, хотя оборотень в школе. Стилински находит и остальных членов стаи, стараясь как можно чётче уловить их связь, хотя Хейлы всё равно слышатся отчётливее, даже когда парень не обращает на них внимания. Он ещё некоторое время расслабленно прислушивается к меняющимся эмоциям Питера и Дерека, их сердцебиению и начинает засыпать.       Перед самым сном, когда веки уже тяжелели, он всё же открыл Signal. Чат с umbra.79 висел впустую — ни новых сообщений, ни даже намёка, что Hellraiser заходил в сеть после их утреннего разговора.       Стайлз не стал писать сам. Только посмотрел на экран, потом отложил телефон и закрыл глаза.       Ответа не было. И это, наверное, было правильно.

***

      Скотт сидел за партой, но не слышал ни слова из того, что говорил учитель. Телефон в ладони молчал. Стайлз ответил ему утром — коротко, раздражённо, как всегда: «Жив, чувствую себя так, словно по мне проехался бульдозер, приезжай». А потом замолчал.       На сообщения, которые Скотт отправил в следующую перемену, не пришло ничего. Ни «ага», ни «отстань», ни даже смайлика.       — Он спит, — сказала Лидия, даже не спрашивая, в чём дело. — Перестань сверлить экран, Маккол.       — А вдруг он не... — начал было Скотт, но замолчал.       — Тогда ты ничего не изменишь, сидя здесь.       Малия, проходя мимо, бросила короткое:       — Он жив. Я бы почувствовала, если бы...       Не договорила. Не нужно было. Лиам подошёл позже, когда Скотт стоял у окна и смотрел на парковку, сжимая телефон в руке.       — Он встанет. Он всегда встаёт. Даже когда ему больно. Особенно, когда ему больно.       Скотт кивнул, но не улыбнулся. Тео стоял у стены, скрестив руки на груди. Не подходил, не задавал вопросов, не предлагал помощи. Но когда Скотт бросил взгляд в его сторону, Рейкен чуть повернул голову и сухо обронил:       — Если ты так переживаешь, может, хватит пялиться в телефон и просто поедешь к нему после уроков? Или тебе нужна карта?       Скотт не знал, была ли это насмешка или... странная забота. Но в голосе Тео не было обычной едкости.       — Спасибо, — тихо сказал он.       Тео фыркнул и отвернулся.       — Я не тебе помогал.       Когда прозвенел звонок, Скотт почти выбежал из класса. Кира ждала его у двери.       — Я поеду, — сказала она.       — Не нужно, я...       — Я знаю. Но всё равно поеду.       Он не спорил. На парковке его уже ждали Лидия, Лайам и Мейсон.       — Если будет нужна помощь — пиши, — крикнул Лайам через окно.       — И если отец будет ругаться... — добавил Мейсон.       — Он будет.       — Тогда держись.       Скотт завёл мотоцикл, Кира обхватила его за пояс, и они выехали. Дорога до дома Стайлза показалась вечностью. В голове крутились мысли: «А вдруг он не пришёл в себя?», «А вдруг связь с Неметоном повредила ему?», «А вдруг он просто отключился и забыл про меня?». Он остановился, выключил двигатель и некоторое время просто сидел.       — Идём, — тихо сказала Кира.       Они поднялись на крыльцо. Скотт постучал. Тишина. Позвонил. Никто не открыл.       — Он дома, — прошептал он, прислушиваясь. — Спит.       Кира кивнула. Скотт толкнул дверь — она была не заперта. Жестом попросил Киру остаться внизу, поднялся по лестнице и заглянул в комнату.       Стайлз спал. Крепко. Раскинувшись на кровати, с телефоном в руке — видимо, отключился, не успев его отложить. Лицо бледное, на запястье — следы от верёвки.       Скотт замер в дверях. Прислушался к тихому дыханию. К знакомому запаху магии — и чужому, тяжёлому, звериному. Хейлы. Их запах въелся в кожу друга, и это бесило. Он сел на край кровати, отложил телефон с тумбочки на стол, поправил одеяло.       — Придурок, — прошептал он. — Ты меня доконаешь.       Стайлз не проснулся. Скотт вздохнул и остался сидеть, глядя в окно. Кира поднялась через несколько минут с пакетом еды.       — Миссис Макколл передала. Сказала, что Стайлзу нужно поесть, когда проснётся.       — Он проснётся, — ответил Скотт. — Я подожду.       Дверь внизу хлопнула раньше обычного. Скотт вздрогнул, не ожидая увидеть шерифа в такое время.       — Я отпросился, — коротко бросил Ноа, снимая форменную куртку. Его взгляд сразу упал на пакет с едой, который Кира поставила на кухонный стол. — Мелисса?       — Передала, — кивнула девушка. — Сказала, что Стайлзу нужно поесть, когда проснётся.       Ноа ничего не ответил. Подошёл к лестнице, прислушался к тишине наверху, к ровному дыханию сына. Потом вернулся к столу, сел напротив Скотта и уставился на него тяжёлым уставшим взглядом.       — Рассказывай, — сказал он без предисловий. — Вчера. Что вы делали у этого... дерева.       Скотт на секунду замялся. Кира тихо положила руку ему на плечо.       — Обряд, — сказал Макколл, стараясь говорить ровно. — Неметон был нестабилен. Он притягивал опасных существ в округу. Чтобы это прекратить, нужно было отдать ему часть энергии.       — Чью энергию? — Ноа прищурился.       — Нашу, — ответил Скотт. — Стайлза и... и ещё нескольких из стаи.       Ноа не перебивал, хотя желваки на его скулах заходили ходуном.       — Ритуал провели. Неметон успокоился, но Стайлз выложился без остатка. Он просто... отключился, когда всё кончилось.       — И поэтому он выглядел так, будто его переехал грузовик?       Скотт промолчал.       — А Хейлы? — голос шерифа стал жёстче. — Я видел, как вы шли. Их с вами не было.       — Они... помогали на расстоянии, — осторожно подобрал слова Скотт. — Они были нужны для ритуала, но уехали сразу после.       Он не сказал про энергетический брак. Про верёвку на запястьях Стайлза. Про то, что теперь друг связан с бывшими убийцами на год и день. Это было не его тайной.       — Почему я не удивлён, что без Хейлов в этом городе не обходится ничего, — Ноа провёл рукой по лицу, и в жесте проступила усталость, которую он редко показывал при чужих.       — Мы не хотели, чтобы вы волновались, — тихо сказала Кира.       — Я знаю. — Ноа посмотрел на неё, потом на Скотта. — Знаю, что Стайлз тоже этого не хотел. Он всегда скрывает, чтобы я... — мужчина махнул рукой, не договаривая.       Повисла тишина. Её нарушал только звук шагов наверху — кто-то из ребят тихо ходил по комнате.       — Я не буду требовать от вас всех деталей, — наконец произнёс Ноа. — Пока. Но если что-то — любая угроза, любая опасность, в которую он снова вляпается — вы говорите мне. Сразу. Договорились?       — Договорились, — кивнул Скотт.       Шериф встал, подошёл к лестнице и крикнул:       — Мелисса передала еду! Спускайтесь, когда проснётся! Я налью чай.       Сверху не ответили, только послышалось тихое шуршание одеяла. Ноа всё равно улыбнулся — уголками губ, устало, по-отечески.       — Болван, — пробормотал он, глядя в сторону комнаты сына. — Доконает он меня когда-нибудь.       Скотт невольно усмехнулся — он уже говорил нечто похожее минуту назад. Кира сжала его руку. В доме пахло супом, чаем и домашним теплом. За окном сгущались сумерки.

***

      Когда на лестнице послышались шаги, Скотт и Кира уже почти допили чай.       Стайлз появился в дверях кухни — сонный, растрёпанный, с покрасневшими глазами и видом человека, который только что понял, что поспать двенадцать часов — это не отдых, а новый вид пытки. Тело слушалось плохо, голова гудела, а в груди, как назло, продолжали отдаваться два чужих пульса — чётко, навязчиво, будто кто-то специально бил в барабаны прямо под рёбрами.       — О, — выдохнул Стайлз, щурясь от света, — вы всё ещё здесь.       Он звучал скорее удивлённо, чем недовольно.       — А ты думал, мы бросим тебя? — усмехнулась Лидия, не поднимая головы от чашки.       — Я думал, вы устали меня ждать, — честно ответил Стайлз, проходя к столу и тяжело опускаясь на свободный стул.       Он потёр лицо ладонями, затем уставился на Мейсона, который молча подвинул к нему тарелку с пончиками.       — Ты герой, — сказал Стайлз серьёзно и взял один, даже не глядя.       Лидам и Мейсон переглянулись. Кира налила ему чай.       — Ты как? — спросил Скотт, сидевший ближе всех.       Стайлз посмотрел на друга чуть рассеянно, будто только что вспомнил, как разговаривать.       — Устал, — сказал он тихо. — Не от сна. От... — он пошевелил пальцами у груди, — от них.       Они не переспросили. Кажется, и так поняли.       — Я пытался отключиться, — продолжил Стайлз, откусывая кусочек пончика. — Специально уснул, думал, отдохну во сне. Но оно не уходит. Всё время здесь. Тоска Скотта в школе... волнение... а их сердцебиение — как будто они кричат прямо в мою голову. Каждую секунду.       Он говорил без жалобы, скорее констатировал факт, будто описывал погоду за окном. Устало, честно, немного отстранённо. Лиам открыл было рот, но Мейсон легонько толкнул его локтем.       — Это пройдёт, — тихо сказала Кира.       — Или нет, — добавил Стайлз, но уголок его губ чуть дрогнул, и это можно было принять за подобие улыбки.       Скотт положил руку ему на плечо.       — Мы рядом.       — Знаю, — кивнул Стайлз. — Это единственное, что пока держит меня в сознании.       Он допил чай, съел ещё один пончик и некоторое время просто сидел, глядя в стену. Никто не торопил его говорить или отвечать. Это было правильно. Когда пончики закончились, а чай остыл, Ноа вернулся из прихожей, куда отходил ответить на звонок.       — Сынок, — сказал он, глядя на Стайлза, — ты как?       — Бывало лучше, бывало хуже, — честно ответил Стайлз.       — Поговорим позже, — пообещал Ноа, и в его голосе не было приказа — только усталое принятие. — Есть будешь?       — Уже ем, — кивнул парень на остатки пончика.       Ноа посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул Скотту и вышел в другую комнату. Когда стая, наконец, разошлась, а Ноа ушёл в свою комнату, Стайлз остался один. Он перебрался в гостиную, включил телевизор на первую попавшуюся передачу и уставился в экран. Какой-то детектив. Кто-то кого-то искал. Кто-то в кого-то стрелял. Стайлз не вслушивался. Ему просто нужен был шум, чтобы заглушить чужие сердцебиения, которые всё ещё отдавались в висках. Он устроился на диване, подтянув колени к груди, и смотрел, как мелькают тени на экране. Через десять минут его глаза закрылись. Ещё через пять дыхание выровнялось. Телевизор продолжал работать, но Стайлз уже спал — там, где нет магии, нет связей, нет чужих сердец. По крайней мере, ему так казалось.

***

      В лофте было тихо. Дерек стоял у окна, глядя в темноту за стеклом. Питер сидел в кресле, в руках телефон, экран которого давно погас.       — Он спит, — сказал Дерек, не оборачиваясь.       — Знаю, — ответил Питер. — Я чувствую.       Они не смотрели друг на друга. Но оба знали: где-то в доме шерифа бьётся чужое усталое сердце. Чужая боль. Чужая тишина.       — Он просто человек, — наконец произнёс Дерек, и в голосе не было вопроса — только констатация. Самый обычный человек среди бет и существ.       — И при этом умудрился связать нас с собой на год, — усмехнулся Питер, но усмешка вышла не едкой, скорее усталой. — Забавно, да?       Дерек промолчал.       — Не поедем, — сказал он через минуту. — Не сегодня.       Питер пожал плечами, но не спорил. Они остались в лофте. Не потому, что не хотели проверить. А потому, что знали: если поедут сейчас — уже не смогут делать вид, что всё это просто ритуал.       Связь не спрашивает разрешения. Она просто есть.