Любовь без преград

— Всех нелюдей, стариков и бродяг в Старую Вызиму! Бегом, исполнять приказ! Алина прижимала сестру к себе, бешеными от страха глазами глядя по сторонам. Казалось, весь мир закружился в бешеном ритме, паника, подкатывающая к горлу, сдавливала его, мешая заорать во всю глотку и сковывая движения. Из вида пропал сначала Язон, потом и подруга. Сестра жалась к Алине, жалобно попискивая при каждом хлопке дверью или крике. Девушки видели, как тащили за шиворот бездомных людей, попрошаек, краснолюдов и эльфов; без особых церемоний давали под дых за сопротивление, заходили в чужие дома, грабили и унижали. Один краснолюд встал у дверей, не пуская внутрь рыцарей Ордена и солдат. Его жена тотчас оказалась за его спиной, готовая разделить любую участь вместе с мужем, который призывал ее спрятаться и сохранить хотя бы свою жизнь. Алина бежала к дому, но там уже хозяйничали то ли мородеры, то ли кто пострашнее. Все ее накопления, вся ее жизнь катилась коту под хвост, а в ее руках оставалась лишь сестра, которая жалась к ней в поисках защиты. Вдруг на дороге показывается Могила со своими ухарями. Все они тащили какое-то добро, вооруженные до зубов, но при виде знакомой официантки бандит останавливается и бросает: — Не хлопай зенками, беги отсюда. Здесь скоро будет жарко, как в аду. Ад уже наступил. Проститутки визжали, покидая бордель. Алина видела, как за волосы тащили какую-то эльфку, за ноги которой хватался маленький мальчик лет четырех. — Мама! Мама! И вдруг послышались крики, но уже иного рода. Говорила Старшая Кровь, восставшие нелюди, взявшиеся за оружие. Алина увидела того самого эльфа-ремесленника, которому продавала травы, и он прямо на ее глазах весьма не по-эльфийски без какого-либо изящества прорубил тому, кто издевался над женщиной его расы, голову тесаком. Сестра Алины завизжала, а она сама от шока едва шла на трясущихся ногах. — Вивальди! — Вдруг осенило ее. — Пошли скорее! И девушки побежали, словно за ними гнались черти, туда, где — как им казалось — будет безопасно. Они почти достигли дома банкира, как вдруг перед ними возник солдат, который волок за шкирку старую бродяжу. Алина сглотнула, загородив сестру собой и шепнув: — Если что, беги со всех ног в храм. — Я не брошу тебя! — Делай то, что я сказала! Алина не знала, что храм уже не был пристанищем, где никто никого не мог тронуть даже одаренный властью самого короля. Она также не знала, что и в доме Вивальди уже никого нет, — все ушли, оставили одну со своими проблемами, страхом и… И тут в грудь солдата вонзается стрела. Лицо Менгира, пустившего эту самую стрелу, казалось фантомом, а появившийся позади ее самой Ягир — плодом больного воображения. — Ты в порядке? Ладонь краснолюда касается ее собственной, и Алина тотчас сжимает ее пальцами. — Что ты здесь делаешь? — Пришел за тобой. — Ягир велит брату хватать сестру Алины, а сам ведет девушку за собой. — Язон и Вивальди отбиваются от рыцарей Ордена. Нам нужно переждать где-нибудь. — Но куда мы пойдем? — Менгир бросает взгляд по сторонам, прикидывая, куда можно бежать. — Тут небезопасно. Голос появившегося из ниоткуда краснолюда Золтан, громким басом перекрикивающего любые звуки, напоминает грохот молота о наковальню. Он зовет всех в Старую Вызиму, и Алина, ведомая Ягиром, послушно идет за мужчинами следом…       В Старой Вызиме слово безопасность было весьма относительным. Положение Алины, которая находилась вместе с другими беженцами, причем нелюдями, более-менее стабильным, но страх никуда не делся, а ужас до сих пор посылал по спине липкий, холодный пот. Чумные и здоровые, люди и Старшие Расы, — все бежали от войны, которая настигла нежданно и негадано. Сестра Алины не понимала ее причин, а объяснять ей не было ни сил, ни возможности. В соседнем доме лежали больные, которым не хватило места в полевом госпитале, который организовала Шани. Те туда и не спешили, видимо решив, что лучше умереть всем вместе без процедур и терапии, ведь в таких условиях, как эти, цепляться за жизнь кажется лишним. Но Алина цеплялась. Она знала, что Ягир и Менгир не собираются присоединяться к повстанцам, а значит остаются здесь — охранять беженцев. Это было время, когда они с Алиной могли поговорить, как-то объясниться, но толкового разговора не получалось. Молодой краснолюд, в глазах которого обычно плескалось лукавство и уверенность в себе, а стать вызывала уважение, теперь что-то изменилось. Теперь, стоя рядом с девушкой, он прятался под отделанным мехом капюшоном, избегая прямого взгляда, а уж тем паче душевной беседы. Он взял ее за руку, когда бывшая официантка села рядом, и тихо произнес: — Я боялся, что мы не успеем. Когда Язон сказал, что потерял тебя в толпе… — Мужчина покачал головой. — Ты вела себя очень смело. Алина в ответ сжала чужую ладонь, слегка улыбнувшись уголками губ. — Насколько вы здесь? Пока все не уляжется? — Да. За работу нам заплатили, пора домой. Но у нас есть еще время. Ответом ему была тишина. Когда Алина стала высвобождать ладонь из чужого захвата, Ягир сжал ее сильнее, наконец повернув голову к девушке и взглянув ей в глаза. — Алина, послушай… — Все тяжело. Мне не понять. Мы слишком разные. А с учетом того, что мы принадлежим к разным расам, ничего не получится. Это ты хочешь мне сказать? Ягир тяжело выдохнул, снова попытавшись что-то сказать, но Алина опередила его. — Я и сама это все понимаю. Замуж за тебя я не прошусь да и в целом не уверена, что брак это мое. Сестру я не брошу и уж тем более не считаю, что ты можешь или захочешь тащить нас обеих куда-то там по тракту. Желания тащиться самой у меня тоже нет. — И что же? Это все? — А ты видишь иной конец этой истории? Какое твое предложение? Ягир замолк, зло сверкнув глазами и закусив щеку. Он бесился и на себя, и на ситуацию, и на правду в словах девушки, которая не цеплялась за него и держалась спокойно, — в отличие от его бывших любовниц, которые, коли уж вступали с ним в связь, то потом висели мертвым грузом. Алина вела себя как взрослая женщина, умудренная опытом, а вот он держался и последних сил, чтобы не заорать, выплеснув все скопившиеся эмоции наружу. И вдруг она его поцеловала. В щеку, правда, почти целомудренно, но краснолюд сразу же отреагировал, вновь крепко сжимая ее ладонь в своей. — Ты спас жизнь мне и моей сестре. Спасибо. Если когда-либо тебе потребуется помощь… Он не дал ей ответить, увлекая в дикий, страстный поцелуй, никак не в силах обуздать страсть, закипевшую в жилах. Ему хотелось удержать эту независимую женщину, вызывающую в нем столько эмоций. Когда-то его дед привел в дом человеческую любовницу. Так может и он… Мысли крутились в голове бешеным вихрем. Алина, оседлавшая его и медленно опускащаяся на его возбуждение, овладела всем пространством вокруг, лишая возможности трезво рассуждать. Он ведет ладонями по ее телу, обхватывает грудь, мягко потирая соски, опускает их на ее бедра и оглаживает круглые ягодицы. Уложив девушку на кровать, Ягир выходит из нее, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль ее живота к венериному холму и ниже, обхватывая губами кожу и вылизывая ее языком. Когда его язык начинает кружить вокруг ее лона, лаская его изнутри и снаружи, Алина не удерживает громкого стона, крепко сжав коленями голову любовника. Они дарят друг другу удовольствие почти до рассвета, будто бы прощаясь таким образом друг с другом. Им предстояло провести вместе еще какое-то время, но так или иначе расставание было неизбежно.       Проходит несколько лет. Все изменилось, изменилось и отношение к ситуации. Глядя на подаренные Ягиром два кольца, — одно в начале знакомства, второе при прощании, — Алина уже не думала о встрече с краснолюдом как о чем-то, о чем стоило жалеть. Раньше ей казалось, будто это самое болезненное, что происходило в ее жизни. Теперь же она даже улыбалась, вспоминая прошлое. Однако девушка не хотела, чтобы это самое прошлое настигло ее вновь; желания снова оказаться в плену своей слабости или поддаться на хитрые уловки Алина как-то не имела. Она не была уверена в себе, в своей стойкости, потому как ни один мужчина, который ухаживал за ней до и после этого краснолюда, не мог сравниться с ним, — удивительно, но факт. Но прошлое все же постучалось в ее дверь, когда Алина окончательно обрубила концы. И это было еще одно испытание, которое ей предстояло пройти.