Любовь без преград

      Легкое приосновение к губам. Горячая, мозолистая от меча ладонь, скользящая по груди. Большой палец задевает сосок, потирает его, а потом его обхватывают губами, посасывая и лаская языком. Алина стонет, прогнувшись в спине. Как давно она не испытывала ничего подобного? Как давно никто не дарил ей столько нежности, как давно она ни с кем не испытывала таких эмоций? Язык скользит по плоскому животу, пальцы проникают внутрь, растягивают и потирают чувствительный бугорок между половых губ. Сильные руки властно раздвигают ноги; мускулистая фигура Ягира возвышается над девушкой, и Алина видит, как в его глазах горит огонь желания. Он входит в ее тело порывисто и глубоко, заполняя полностью и без остатка. Ритмичные толчки, влажные шлепки голых тел, стоны и глухое, почти звериное рычание мужчины, берущего желанную женщину. Он закидывает ее ноги себе на плечи, меняет угол проникновения. Ему мало брать самому, — хочется, чтобы Алина просила взять ее снова и снова. Ягир не может насытиться; он ложится позади нее, потирает набухшую горошину между женских ног, сминает грудь в широкой ладони, пока его горячее возбуждение снова входит в ее тело. Он покрывает поцелуями девичью шею, слегка прикусывая кожу и тотчас обводя языком следы от зубов, а его ладони алчно скользят по фигуре красавицы, наслаждаясь долгожданным моментом близости. Предусмотрительно он выходит из женского нутра, когда чувствует, что близок к кульминации, и Алина благодарна ему за это, ровно как и за подаренное удовольствие. Они встречаются регулярно, долго ведут беседы и также долго занимаются любовью, а потом купцы, которых конвоировали наемники, получают доступ в Купеческий Квартал, и частые встречи сменяются на более редкие. Он посещает Алину набегами, но в постели все также ненасытен. Любой повод для ревности для Ягира повод закончить ссору пылким примирением. Он так долго брал эту девушку штурмом, так с чего это ему уступать ее даже более достойной для Алины партии? Дарить сестре любовницы подарки, ей самой подкидывать на жизнь, считать ее своей женщиной, хотя на деле даже не давая никаких четких гарантий. Странные чувства и не менее странные отношения. — Ты сама сказала, что дорожишь свободой. — Сказала как-то подруга, с которой Алина все же поделилась деталями. — Или ты думаешь, что он женится на тебе и увезет в свой — как там его? — Махакам? — Не хочу я в Махакам. — Устало говорит Алина. — Сама не знаю, чего хочу. — Вот именно. Так что наслаждайся моментом, пока есть шанс. И никому, главное, не болтай. Сама знаешь почему. — Знаю. Пока девушка занималась травничеством, — которое до сих пор приносило небольшой доход, — она слышала, как и нелюди, и уж тем паче люди хулили межрасовые парочки. Кто-то просто считал, что это тяжело и не стоит свеч, кто-то порицал, а кто-то прям кривился и плевался. Алина не ждала признаний, в принципе скорее боялась брака, нежели ждала его, но принять неоднозначность своего положения она не могла. Ягир все же покорил ее, — холодность и твердость дали трещину, а женская, чувствительная натура взяла свое, изголодавшись по ласке и заботе, — он помогал ей, дарил подарки, был пылок в постели, внимательно слушал и никогда не поднимал на нее руку, что с учетом многих примеров с обратным поведением мужчин в паре, было уже чем-то сказочно прекрасным. Но в тоже время девушка более чем остро ощущала свое положение дамы для удовлетворения нужд. Может он женат? Может он занят работой? Может просто по натуре такой же свободолюбивый, как сама Алина? «Сама сказала, что не хочешь замуж, так чего жалуешься? Живи в удовольствие и пользуйся моментом, пока есть шанс», — звучали в голове слова подруги. То, что Ягир выходил из дома Алины, вскоре заметили соседи. Сестра, хвастающая перед подружкой, что браслетик на запястье — подарок парня Алины, подлила масла в огонь. Нет, никто не кидался в девушку камнями, не пытался напрямую обидеть или оскорбить, но взгляды Алина ловила разные, от простой насмешки до презрения. Однако раздражало простую официантку, чьи надежды на лучшее будущее так и оставались надеждами, не это. Ее бесило отсутствие четкости и откровенности в ее с Ягиром отношениях. Заговорить первой об этом как-то не хватало духа, да и гордость пела во всю глотку «покажи, что тебе все равно». На распросы Язона Алина отвечала двусмысленно, сестре велала держать язык держать за зубами, а подруге односложно описывала историю как бы между делом, спешно удаляясь то по одному делу, то по другому.       Она перекрыла Ягиру доступ в свой дом не потому что так захотелось с утра пораньше. И не потому что в их отношениях вдруг что-то изменилось. Всему причиной стал подслушанный разговор двух проституток, стоявших на углу, которому можно было бы и не придавать значения, но Алина слишком устала от всего, чтобы закрыть не только глаза, но и уши. — Да, этот краснолюд умеет трахаться. Я хоть нелюдей терпеть не могу, но с этим действительно хорошо. — Брат его тоже не промах. Правда теперь в Купеческом деньги просаживает. Девочки говорят, что заказывает себе часто краснолюдку одну. Тоскует будто по своей невесте. — Жалко, что он теперь там. Хорошие деньги оставлял всегда. И колечки дарил. Болтают, что у него есть человеческая девка для спустить… Дальше Алина не слушала. Ягира она в дом не пустила, подарки его передала через Менгира, который заявился решать проблемы брата, которому видимо надоело лично топтаться на пороге, а заодно велала передать, что любовь прошла. Точнее, ее и не было, а дурочек Ягир может поискать и по соседству. Она долго переживала, наконец решила все рассказать Язону. Тот успокаивал ее, по-отечески обнимал и целовал в макушку, говорил, что все образуется. Образовываться было нечему. Спустя месяц в городе начались жуткие вещи, связанные с войной Ордена и самого короля, куда причудливым образом вплелись «белки» и беловолосый ведьмак. Храмовый Квартал полыхал. И никто не мог знать, что же будет дальше.