Жажда крови

Шумные хлопки завораживающие взгляд и разноцветные софиты, способны свести с ума буквально любого путника, оказавшегося в этом продрянном клубешнике. Никто на этой круглой земле не смог бы пережить ночь в этом разноцветном вареве, никто кроме пожалуй Нам Гю. У него уже блять иммунитет к этому проклятущей мясорубке. Поэтому сосредоточенный на своей работе бармен спокойно насаживает оранжевую головку апельсина на центровую пружину ручной соковыжималки. Обычно бармен засучивал рукава во время этого процесса, но сегодня это было буквально непозволительная роскошь, поэтому брюнет лишь переодически утирал рукавом капельки апельсинового сока, стекающие по изящным мужским запястьям.  В это время танц-пол уже полностью заполнен пьянющим народом, куда-то в направлении этой мешанины из людей ускакал и Танос, как и в прошлый раз не дав вставить и пол слова в ответ на его раскатистые усмешки. А может оно и к лучшему? - задумался  Нам Гю, уже привычно ощупывая в кармане две крупные банковские купюры чаевых. За что чаюха? Неизвестно, хотя в целом и не важно. Бармена не особо заботит рациональность действий его нового приятеля, он просто странный, выглядит как фрик и ведет себя подобающе отсталому идиоту. Интересно почему именно этот долбоеб с минусовым ай-кью способен вызвать в глубине души такой скоп неоднозначных эмоций.  Ну конечно же алчный наркоман живет свою жизнь не по библейским заповедям, однако все еще считает себя, своего рода мессией. Ну а что, чем тебе не Иисус? Осталось вбить себе в лобешник громадный ржавый гвоздь и готово, все бы ничего, но больно неприятные будут ощущения. Немного пораскинув мозгами и представив себя идущим по воде, Нам Гю сдавлено посмеялся в кулак и повернул голову куда-то в сторону танцевальной платформы.  Взгляд сразу же задержался на кучерявом фиолетовом пятне. Просто танец или уже нет, Танос на всех порах мчался в сторону уже излюбленной зоны отдыха. Не найдя места за барным столом, мужчина без сил рухнул лбом на лакированную столешницу и несколько раз с силой стукнулся им о обработанную поверхность. На мужике буквально нет лица, ни единого следа добродушной или туповатой ухмылки, видимо у таких самодовольных ублюдков, как этот поп-артист, тоже бывают неудачные дни. От этого осознания Нам Гю немного полегчало. В целом от лицезрения страдальческих мук на лице Таноса становилось как-то проще дышать, даже таким дерьмовым и грязным воздухом как здесь. Бармен неторопливо вскинул голову, мысленно простраивая глазами предполагаемый маршрут репера,  кажется он шел откуда-то из самых глубин зала, пересекая зигзагом танцпол. Значит он с минуту назад выскочил из туалета, любопытно.  Нам Гю усмехнулся и облокотившись на локоть пристроился неподалеку от Таноса, в голове все детальки сложились как игрушечный пазл.  - Че, телка не дала? - пытаясь зацепить за живое, съязвил брюнет, почему-то хотелось выбить из Таноса нечью - If only - все еще лобызаясь со столешницей ответила фиолетовая бошка Нам Гю недоволен своими скудными дедуктивными способностями, однако все еще прибывает в полной уверенности, что такая сука как Танос обязательно зажимала какую-то дамочку в туалетной кабинке. Ну просто не может быть иначе, не поссать же он в самом деле отходил на два часа.  - А хули тогда ноешь? -интересуется бармен, почесывая ноготком переносицу - Меня барыга кинул - быстро и довольно вкрадчиво поясняет репер  Нам Гю на мгновение подвисает, этот мужик реально без тормозов и слишком прямолинеен.  - Весьма опрометчиво обсуждать такие вещи с сотрудником заведения - чуть переходя на шепот, сдавлено бормочет Нам Гю - Да похуй - на два тона громче отвечает Танос, будто пытаясь перекрикнуть второсортное попсовое музло   Бармен вытягивает руки перед собой, будто пытаясь удержать громогласную матершину внутри чужого рта, однако в следующую секунду прижимает запястья к собственному лицу и громко цокает, отворачиваясь к полкам с крепким алкоголем. Танос невыносимо туп и слишком топорен. В голове снова проносится произвольная мысль о том, что эта фиолетовая головешка чудесно бы смотрелась отсеченной от хозяйского торса. Нам Гю ужасно краснеет от ярости и накручивает очередной апельсин на соко-давилку. Странное однако чувство, быстрая калеюшая искра где-то в районе живота разжигает несколько алых угольков и все внутренности сворачиваются в плотненький такой узелок. Ужасно бесит, хочется убить, уничтожить, сломать этого мерзавца, к которому почему-то очень тянет, от котрого почему-то очень приятно получать едкие высказывания и потом втихушку беситься с них, проворачивая грубые насмешки в голове по десятому кругу. Нам Гю тяжело дышит, надавливая ладонью на очерствевшую кожицу фрукта, пятерня медленно продавливает мякоть и бармен приходит в себя лишь в момент, когда его ладонь стремительно напарывается на острые лопасти механизма.  Несколько капель багряной крови неизбежно стекают в чан с оранжевой жидкостью и растворяются в ней как акварельная краска в стаканчике с чистой водой. Нам Гю таращит глаза на эту картину и изо всех сил пытается что-то почувствовать, всего лишь царапина поперек ладони, а крови с целый океан, брюнет скалит зубы и с досады поджимает нижнюю губу.  Он снова проиграл, образ нагловатого мужика никак не выходит из головы даже когда Гю всецело поглощен процессом перевязки своей единственной здоровой руки. Бинты наслаиваются друг на друга, перекрывают рваное мясо, а кровь постепенно проступает на белесой ткани, полностью игнорируя это препятствие слой за слоем. Каждый новый оборот бинта оставляет под собой преющее чувство скованности и Нам Гю это чувство совершенно не нравится. По завершению процедуры юноша едва способен сжать кулак.  - Дерьмово - тихо ругается Гю себе под нос. Голос шипящий, немного похож на змеиный и по ощущению способен отскакивать от стен тесной подсобки, подобно резиновому мячику, рикошетить в уши эхом. Дальше все как по отлаженной схеме, ноги сами несут туловище и тяжелую голову на свое рабочее место и до самого вечера неумолимо скитаются вдоль продолговатого барного стола, услуживая все новым и новым капризным клиентам своевременной подачей напитков. В резонанс с послушной расторопностью ног, остальные конечности Нам Гю наливаются свинцом с каждой новой порцией налитого алкоголя.  Эта блядская ломка, всегда приходит в самый неподходящий момент, заставляет что-то внутри грудной клетки неумолимо сжиматься и ускорять сердцебиение. Холодные капли пота стекают по вискам, пачкая чернявые сальные волосы и напрочь прибивая пряди к вымокшому  лбу. Нам Гю это бесит, невозможно раздражает собственная беспомощность и кажется, что минуты до конца рабочей смены тянутся дольше чем обычно, но как известно всему рано или поздно приходит конец. Софиты гаснут и растворяются в бирюзовой дымке, а гул пьянющих мажоров сходит на нет.  Долгожданная тишина как мягкое хлопковое одеяло, обволакивает юношу, долгожданным спокойствием, наконец брюнет может расправиться с рабочим фартуком, повязанным вокруг пояса. Парень несколько минут силится управиться с непослушными дрожащими пальцами, чтобы развязать узел затянутый поперек крестца  и в конце концов от отчаяния просто оставляет все как есть.  Истощенный и уставший, ровно как и сутки назад одурманенный желанием Нам Гю плетется по туманным коридорам клуба, туда где сияет тусклый свет, туда где даровано спасение. Шаг за шагом по каленому паркету, куда-то еще дальше от чужих взглядов. Перед глазами все плывет голубоватыми мушками и юноша вплетает свое тело в плотные шторы уже знакомой комнаты VIP. Он обессилено падает на колени перед диваном из дорогущей натуральной кожи и рвано елозит пальцами по заляпанному полу.  Последние силы Нам Гю отдает на «бросок веры» поднимая ослабевшие руки куда-то выше плеч и запуская фаланги между думками. Его короткие ногти царапают плотную ткань изнутри, в попытках нащупать такой нужный сейчас латекс презерватива с такой необходимой дозой внутри.    Многочисленные голубоватые мушки перед глазами превращаются в частицы и слепляются в серый шум, бармен мотает головой, закрывает глаза в попытке избавиться от этого блядского наваждения, но это не помогает, темнота по ту сторону век начинает плыть, вызывая бурный порыв тошноты и головокружения. Нам Гю поджимает губы и упорно сдерживает рвоту, продолжает шерудить окостенелыми пальцами в узком пространстве между подушек.  Ногтевые пластины на указательном и большом пальце подцепляют песчаные крошки и мелкие пылинки, очерствевшие подушечки пальцев то и дело наощупь натыкаются на нечто липкое, противное и совершено точно оставленное здесь последними посетителями. Быть может это остатки спермы, затекшие в самые неожиданные и рельефные места этого ложа.  Нам Гю злится, он зарывается глубже, пытается пропихнуть себя до самого основания каркаса, ему не мерзко, ему похуй и он совершенно точно уверен, что как только он наткнется на нужный ему предмет, он без раздумий вколет его этими самыми противными и грязными ручищами себе в самую ближайшую вену.  И плевать он хотел, на то, что его левая  рука уже близка к первой стадии разложения. И похуй, что любой обработанный трупак в холодильниках любого морга на этой земле гниет медленнее, чем его собственное тело. Начхать.  - Вижу не меня одного сегодня с дозой опрокинули   Сиплая речь где-то в паре метров от головы Нам Гю заставила его резко обернуться через плечо. Знакомый фиолетовый чуп и язвительная улыбка. Су Бон стоял в самом центре VIP комнаты, опираясь тыльной стороной колен на подлокотник соседнего дивана, его руки лениво развалены вдоль тела, а кисти заправлены в карманы джинс. Но Нам Гю этого не видно, Нам Гю видит лишь силуэты, высокие, слегка сгорбленные очертания, наблюдающие сверху вниз.  - Однако, я вижу, у тебя дела идут похуже моего - бархатистый голос продолжает свой монолог Фиолетовая тень качается на месте и отрывается от локтевой части дивана. Далее брюнет слышит лишь звуки шагов и скрип паркета, а потом... Яркое и до зажима в груди знакомое лицо.  - You're so fucking cute when you're in pain - Су Бон рывком присел на корточки возле брюнета и игриво наклонил голову вбок Кажется, будто этого ублюдка забавляют чужие страдания. И Нам Гю точно знает, что будь он на месте Таноса, точно бы забавлялся не меньше. Но он не на месте Таноса, он на коленях, прилипший к полу, пачкающий сгибами ног ткань рабочего фартука о задрипанный паркет.  - Иди на хуй - мямлит брюнет, скользя руками вдоль тела и прижимая ладони к полу. Одно резкое движение и попытка подняться на ноги заканчивается стремительным падением на кожаное сукно.  - Brute - новая попытка обратить на себя внимание со стороны цветастого - Какая блядь тебя вообще сюда пустила - нервный смешок и легкая дрожь в голосе Нам Гю даже не смотрит, но кажется своим обостренным слухом может осязать как уголки губ Таноса поползли наверх и образовали ямочки в щеках.  - Это не имеет значения - Су Бон медленно поднимается на ноги Нам Гю лениво разлепляет  ресницы и провожает силуэт потухшим взглядом, мужчина в свою очередь быстренько ретируется на другую сторону импровизированной комнатушки и тоже заваливается на мягкие обивки.  - Выглядишь жалко - откровенная издевка со стороны репера - Иди на хрен - язвительный ответ сквозь зубы - Тише, man - репер закидывает ногу на ногу и снова подленько хихикает - Если будешь паинькой я спасу тебя Нам Гю хмурит брови,  больше не единой попытки сдвинуться с места или говорить сложными конструкциями речи, в голове крутятся все благие маты этого мира и странная мысль, что сейчас Нам Гю чуть ближе к статусу миссии чем был раньше. Тупые мысли сраного идиота, от этого становится смешно и страшно одновременно и бармен вновь выдавливает из себя: - Да пошёл ты - Эй - лицо Таноса резко становится спокойным, будто шутки кончились, будто сейчас будет реально серьёзный разговор. Ленивые запястья зарылись в изнанку кармана толстовки и выудили оттуда кулак с зажатым поперек него шприцом - Кажется это твое дерьмо, торчок - Твою мать - зрачки Гю расширяются многократно, заприметив такой желанный резиновый сверток - Откуда у тебя это, уебок? Танос глухо смеется в кулак.  - Так что, будешь паинькой? - репер игнорирует вопрос и ловко крутит продолговатый предмет меж пальцев - Сорян, я не сосу за дозу - спокойно отвечает бармен, до боли стиснув белесые зубы. Он точно знает как это работает у самых отбитых наркоманов. Ломка, боль и сломанные судьбы, а потом они переступают черту и готовы делать буквально что угодно, чтобы заглушить душевные боли. Пихают себе члены во все дыры, чтобы заработать на драгоценный парашок. Вот это реально мерзко.  - Может для начала попробуешь хотя бы на хуй меня не посылать? - гримаса на лице Таноса все ещё кажется инородной, слишком серьёзной и показушно спокойной  - Сука - и брюнет наконец-то сдается под натиском этих серьезных, лазурно голубых глаз - Окей, что ты хочешь от меня за эту дозу?  - Дай-ка подумать - фиолетововолосый наигранно закатывает глаза и подождав пару невыносимо долгих секунд выносит свой вердикт - Давай ты составишь мне компанию, мы вместе пустим по вене и будем ахуенно триповать? - И все? - нервно усмехается Нам Гю. Он был готов услышать буквально любую стереотипную хуйню, за исключением вполне себе разумного исхода - Ну - репер широко заулыбался и подскочил с дивана, он для себя уже явно решил, что ответ положительный - И я чмокну тебя в щечку как хорошего мальчика, идет? Нам Гю взглядом отслеживает траекторию движения своего нового друга по наркотрипу и лениво роняет голову на спинку дивана. Обдумывать все за и против не представляется возможным, когда предложение настолько заманчивое и интригующее. Хотя в подобного рода затеях нет ничего необычного, но не для Нам Гю, ведь как уже было упомянуто ранее, не в его манере было шастать по притонам.  - Валяй - вяленько кивнул наконец бармен, осторожно раскидывая руки по обе стороны от туловища - Сможешь поставить мне? Я своих рук не чувствую - А ты типо мне доверяешь? - съехидничал репер - А у меня типо есть выбор? - передразнил бармен А выбора действительно не было, единственный выход - довериться этому глупому уебку на все сто и доверять его рукам как своим собственным до самого конца.  Следующие пол часа в голове Нам Гю ощущались слишком оляписто и смазано. Он чувствует горячие пальцы на собственной коже, краем глаза лицезреет как Танос закатывает рукава его уличной одежды и несколько минут рассматривает измученные вены. На удивление, никакой реакции за этим предпросмотром не последовало, репер лишь беззвучно цокает и выбирает для инъекции рабочую правую руку с перемотанной ладонью. А дальше туманная боль сменяется плавным расслаблением. Нам Гю закрывает глаза и чувствует на своей коже чужое дыхание, чувствует насколько близко Таносу понадобилось поднести свое лицо к сгибу локтя чтобы точно попасть в цель. Он чувствует легкую боль от проникновения иглы и жгучее течение «лекарства» по венам. Кажется, что сейчас брюнет способен различать это течение и ощущать как такой нужный яд заполняет каждую клеточку его тела. Мир вокруг становится тише и живее, а боль понемногу утихает и оседает где-то внизу, в районе желудка.  - Ахуенно - шепчет Гю Бармен не видит этого, но Танос довольно лыбится, осматривая обмягшее тело, расплывшиеся на кожаном диване. Его тонкие наманекюренные пальцы перемещаются по изгибам собственных локтей и без особых усилий выполняют незамысловатую процедуру повторно. После долгожданной порции морфия репер так же откидывает свою голову на спинку дивана и расслабленно выдыхает.  - Ты когда-нибудь трахался под героином? - неожиданно нарушает тишину Танос Нам Гю неспешно поворачивается голову и слегка хмурит брови, кажется ему уже достаточно хорошо чтобы выражать негатив и раздражение.  - Что ты несешь?  - Бля, расслабься, я типо имею ввиду, что надо было снять кого-то на ночь - Танос хихикает себе под нос и поворачивает голову в сторону своего собеседника - Типо ты же понимаешь, что в этом клубе дохуя телок, которые отдадутся за наркоту Нам Гю снова хмурится, толи от обилия информации, толи от количества слов паразитов.  - Типо телки отдадутся за наркоту, а мне ты по доброте душевной геру подогнал?  - Of course - восклицает Танос и разводит перед собой руками - ты же мужик - А мужики типо за дозу не сосут? - скривившись от мыслительных потугов бормочет Нам Гю - May be - задумчиво отвечает репер - ну ты же не сосешь Нам Гю недовольно закатывает глаза, кажется пара положить конец всем туповатым остротам этого мудака.  - Я долблю только киски - как бы невзначай поясняет брюнет - Ага, я тоже - соглашается фиолетововолосый - Нахер ты тогда это все разгоняешь - небрежно переспрашивает бармен Танос вяло дует губы и качает головой - Хер знает, нравится тебя бесить Нам Гю тоже качает головой и выравнивает свой торс, заглядывая в голубые глаза репера, обрамленные россыпью полупрозрачных морщин. Только сейчас парень осознаёт насколько близко разбросаны их тела на кожаной поверхности, но на это сейчас похуй. Бармен пристально изучает чужие расширенные зрачки, в голове начинают прокручиваться обрывки их диалогов за барной стойкой и Нам Гю показательно морщит лицо.  - Я готов отдать тебе должное, у тебя отлично получается меня раздражать - слова рождаются где-то на уровне помутневшего сознания Танос в ответ на это переводит свои расфокусированные зрачки куда-то в глубь изморщенного лица.  - А у тебя отлично получается меня заводить - Танос так же в стельку, остатки разума мажут взглядом по рельефам чужого лица, а на губах неизменная туповатая ухмылка  - Возможно будь ты телкой, был бы в моем вкусе - Ты точно был бы не в моем вкусе - резко отрезает бармен - Ебать ты честный  - подкалывает  репер. Его тело резко подрывается с места, а руки располагаются между коленями брюнета - Кажется я должен чмокнуть тебя в щечку как хорошего и честного мальчика  Нам Гю в ответ фыркает себе под нос что-то не членораздельное и слегка вжимается в кожаную спинку кресла, но на удивление не отстраняется далеко. Почему-то это все невероятно будоражит опьяненные извилины. И сам Нам Гю на сотку процентов уверен, что этот наглый уебан сейчас блефует.  Однако юноша даже не успевает додумать эту мысль, потому что его прерывает спонтанный поцелуй куда-то в область скулы.  Скользкий и шершавый язык упрямо прижимается к впалой щеке бармена и начинает медленно вылизывать выбранное место.  Танос переносит основную массу тела на руки, буквально зажимая тело патлатого между своей грудью и спинкой кресла. Репер настойчиво облизывает щеку, горячо целует, это не просто поощрительный поцелуй, которым награждает мать ребенка за хорошее поведение. Это влажный и страстный засос любовников во время прелюдий.  Нам Гю соображает не сразу, зрачки стремительно расширяются, когда репер не получая сопротивления скользит чуть выше и начинает настойчиво проникать языком в ушную раковину брюнета. Его руки по свойски ложатся на чужие плечи и начинают с усилием вжимать юношу в сиденье. Брюнет вяло хлопает глазами, его тело податливо отзывается на грубые касания и в какой-то момент парень действительно делает усилие, чтобы совершить попытку оттолкнуть это пьяное животное.  - Блять, ты же трахаешь только киски - язвительно произносит бармен, пока губы репера спускаются ниже, облизывая тонкую бледную шею Нам Гю упирается ладонями в грудь Таноса, надавливает, лениво отталкивает и до боли закусывает губы, ощущая грубые поцелуи в районе ключиц.   Это должно быть противно и мерзко, по крайней мере Гю пытается убедить себя в этом, но почему-то внутренние ощущения теплого возбуждения ничем не отличаются от плотного стояка при виде истерзанной и покусаной девушки, орущей и скачущей на члене Нам Гю. Одним словом, никаких отличий от классического интима. И брюнета это раздражает.  Бесит, что не может чисто физически оттолкнуть, чувствует боль в суставах и предплечьях. Также до озверения яростно от тянущих ощущений внизу живота и от того, что приходится сдерживать звуки, которые так и наровят вырваться откуда-то из глубины грудной клетки. Непроизвольно, слишком откровенно, слишком нормально получать чистый кайф от чужих прикосновений. Но Гю не нормальный, он просто не способен быть нормальным.  Брюнет действительно никогда не получал реального удовольствия от секса, ему быстро надоедало распалять партнера, предварительные ласки, которыми нужно уламывать сук на секс слишком утомляли. И в конечном итоге процесс не приносил ни капли удовольствия, но сейчас все ощущалось иначе. Чужие руки настойчивые, неконтролируемые, горячие и до одури приятные. От брюнета не требуются прелюдии, ему позволено самому утопать в этих ахуительных ласках и это тоже бесит.  Спутанные размышления бармена бесцеремонно нарушает пристальный взгляд. Танос смотрит в глаза, поблескивает громадными зрачками, Гю видит свое отражение в этих самых зрачках и буквально сходит с ума от ощущения всепоглощающей близости.  - Пиздец как хочу тебя засосать - голос Таноса грубый, слегка подрагивает и срывается на бас. Репер не дожидается ответа, потому что это был не вопрос, это было предупреждение. Потому что ответ уже не нужен. Потому что Нам Гю уже не отталкивает. Потому что сухие губы уже стремительно накрывают расслабленный рот, получают в ответ самую честную и откровенную реакцию.  Нам Гю истошно шипит и кусается, но почему-то не отталкивает, стекает ладонями по грудной клетке репера, плотнее и глубже вжимается в диван и в момент, когда чужой язык проникает в ротовую полость тихонько стонет, слепляя тяжелеющие веки.  Скулеж жалобный и тихий, но Танос с лёгкостью улавливает его и настойчиво толкается кончиком языка в кроваво-красные десна.  - Ты ахуеть какой чувствительный, втирал себе в десна эту дурь? - шепчет Су Бон ни на мгновения не отрываясь от слегка припухших губ, все плотнее касаясь мягкого и теплого рта изнутри, заставляя брюнета буквально выгибаться от каждого нового проникновения.  А Нам Гю не может ответить, он практически теряет связь с реальным миром, голова плывет кругом, в легких предательски заканчивается воздух, а губы сами тянутся за новой порцией грубых поцелуев. Колени послушно разводятся в стороны, когда Танос слегка надавливает на них с внутренней стороны, удобнее располагая себя меж чужих бедер.  Брюнет рычит, подчиняется, получает дополнительную порцию кайфа. Ощущает как возбуждение на перегонки с героином разгоняют циркуляцию крови по всему телу и снова безжалостно бьют по мозгам. Нам Гю без понятия почему сейчас чувствует все это, он искренне не задумывается о причинах и следствиях. Возможно сегодня он впервые чувствует себя живым и нормальным. Способным получить удовольствие от обычного платонического секса. И плевать с кем и как, плевать насколько сильно на это повлиял наркотик в крови, сейчас очень хочется просто забыться и трахнуть этого уебка.