101 способ задобрить засранца

Дин мог бы и дальше гнать от себя эту мысль, мог бы отрицать, мог бы придумывать тысячу и одну причину, почему его так разворачивает от одного взгляда Новака. Но в какой-то момент он просто сломался и понял — это пиздец как бесполезно. Ему не просто нравится Кастиэль. Он его хочет. Хочет схватить, как мягкую игрушку, вжать в себя, расплющить в руках, никогда не отпускать. Спать с ним, купаться, играть. Быть рядом. Но, как ни странно, это желание было не самым уёбищным во всей ситуации. Самое хуёвое было то, что Новак, сука, оставался ледяной скалой. За недели, что между ними началась эта ёбаная игра, они не зашли дальше поцелуев и случайных (или, блядь, не таких уж и случайных) прикосновений. И Дина это раздражало. Но не так, как другое. В тот вечер, заправляясь вискарём и рассыпая пепел в тарелку с недоеденной пиццей, Винчестер вдруг охуел. Он осознал. Новак всё это время делал то же самое. Чёрт бы его побрал, Кастиэль месяцами нагло добивался Дина — намекал, соблазнял, давал понять. Но Винчестер, ёбаный бронепоезд, упорно этого не замечал. А теперь, когда сам схавал на своей шкуре, что значит хотеть человека, но не получать, — он, блядь, ничего не мог с собой поделать. Дин не мог дождаться конца рабочего дня в пятницу, потому что в кои-то веки ему в голову пришла гениальная идея. Ну как пришла… Её, сука, привели за руку и вставили в мозг. Всё началось с того, что Сэм окончательно заебался выслушивать бесконечные «Кас такой ахуенный», «Ты не поверишь, что этот говнюк опять сделал», «Кас, блядь, просто Кас» и предложил брату самый банальный, но, мать его, действенный способ — позвать друга в кино. Винчестер потом ещё целый день думал о том, какой же он всё-таки ёбаный идиот, что сам не додумался до этого раньше, а вместо этого таскался за Касом по всем его, блядь, кружкам. Столько нервов можно было бы сэкономить… Теперь же он сидел в офисе, еле дожидаясь, пока секретарша распечатает и оформит отчёт. Как только она закончила, Дин с довольной ухмылкой выхватил готовые документы со словами: — Я сам занесу мистеру Новаку. Секретарша лишь пожала плечами, наблюдая, как Винчестер чуть ли не бегом уносится в сторону кабинета босса. Дин залетел внутрь без стука, швырнул документы на стол и вальяжно плюхнулся в кресло напротив, совершенно не нагло, абсолютно невинно разглядывая Новака. — Кас, пошли в кино. Кастиэль даже не поднял глаз, продолжая просматривать бумаги. — Это свидание, Винчестер? — Нет, блядь! — Дин тут же запнулся, закашлялся и откинул голову назад, пытаясь скрыть вспыхнувшие щёки. Кас приподнял бровь. — Тогда почему ты так нервничаешь? — Потому что ты заебал с этими вопросами! — рявкнул Дин. — Я зову тебя в кино, но не вдвоём. Там будет Сэм. Кастиэль нахмурился. — И?.. — И его парень, Габриэль. В глазах Каса промелькнуло понимание. Ох уж этот глупый, глупый Винчестер. Строит из себя уверенного мачо, а сам едва не задыхается при любом упоминании о свиданиях и романтике. — А, всё ясно. Ты не хочешь оставаться со мной наедине, — констатировал Кас с лёгкой усмешкой. — Я… — Дин глубоко вдохнул, начиная жалеть, что вообще это затеял. — Я просто хочу пойти с тобой в кино, что тут такого?! — Ничего, Дин, ничего, — Кас усмехнулся и кивнул. И почему от этой улыбки Винчестеру стало только хуже? Когда Дин с Касом уже ехали на встречу с Сэмом и его парнем, Винчестер наконец начал прокручивать в голове предстоящий разговор. Он обязан объясниться перед Касом. Ну и выслушать его. Ну должны же они, блядь, найти точки соприкосновения или нет?! Но как только они подошли к кинотеатру, Дин понял, что этот поход — полный фаталити. Потому что он увидел довольную рожу Сэма. Брат то и дело кидал взгляды с него на Каса и обратно, и по нему прямо видно было, что в голове он уже, сука, нарисовал десяток сценариев их примирения. А вот Габриэль выглядел совершенно спокойно, как чертова скала, скучающе разглядывая обстановку. Ну и держал свою руку на… сука, какого хуя?! Дину резко стало плохо от осознания того, что рука Гейба покоится на заднице его брата. На заднице. Кастиэль, заметив, как у Дина начинает нервно дёргаться глаз, поспешил поздороваться с парочкой, поочерёдно пожимая им руки. А потом, когда Винчестер уже начал багроветь и, кажется, был готов пойти избивать парочку за публичные проявления любви, Кас мягко положил ладонь ему на лопатку и подтолкнул в сторону входа в кинотеатр. Этот вечер обещает быть, блядь, интересным. Зал был почти пуст. Почти. Потому что ровно на их ряду сидела толпа подростков. Штук десять. И все с попкорном. И все ёбнутые. — Почему мы не сели в другое место? — прошипел Дин, когда на экране загремел трейлер какого-то слезливого дерьма, а позади них раздался истеричный девчачий визг: — Омг, это же ХЕНРИ!!! — Куда, например? Вон в тот тёмный угол? — Кас чуть наклонился к Винчестеру, а потом, понизив голос, процедил: — Чтобы ты, сука, меня тут же на месте изнасиловал? Придурок пубертатный. Дин уже открыл рот, чтобы возразить, но… Ладно. Кас прав. И судя по его тону, он всё ещё обижен. Ну ёбаный в рот, ну как так-то? Дин был на сто процентов уверен, что если бы такой сюжет действительно развернулся, Новак был бы, сука, только рад. Сэм и Габриэль тем временем уже вовсю обнимались, уткнувшись друг в друга, как два голубка. Гейб что-то активно шептал Сэму на ухо, и Винчестер-младший улыбался так, будто его только что повысили до президента ёбаных США. Дин почувствовал несправедливость. Потому что он тоже хотел быть вот так близко к своему человеку. Но его человек — идиот. Фильм оказался хуже, чем предполагалось. Это был не просто проходной боевик. Это был ебучий цирк без тормозов. Герои не просто говорили пафосно — они изрыгали реплики так, будто их зарплата зависела от количества трагичных взглядов в закат. Кас физически ощущал, как в его душе образуется чёрная дыра от всего этого дерьма. — Блядь, — Дин устало протёр лицо. — Если сейчас кто-то скажет «Я живу ради семьи», я нахуй выйду из зала. На экране главный герой, весь такой сильный, мужественный, с кровавым порезом на щеке, смотрел в горизонт. «Я живу ради семьи.» — ВСЁ, НАХУЙ! — Дин дёрнулся за курткой. Позади раздался истеричный смех подростков, а Кас с трудом сдерживал ухмылку. — Сиди, — он потянул Дина обратно за рукав. Тот, бурча себе под нос проклятия, плюхнулся обратно. Хуже всего было то, что Габриэль заметил его страдания. А если Габриэль что-то замечает, значит, пиздец неизбежен. — Ну что, Винчестер, нравится твоё «НЕ СВИДАНИЕ»? — прошипел он с самодовольным видом, подмигивая. Дин хотел его ударить. Или, возможно, поцеловать Каса прямо здесь, чтобы заткнуть всех нахрен. Но он был не готов. Потому что если он это сделает — это уже точно будет свидание. А он ещё не был готов признать эту грёбанную правду. После кино они решили зайти в бар, чтобы пропустить по паре кружек пива. Дин уже начал расслабляться, в кои-то веки вечер проходит без странностей, натурщиков и заёбов. Но стоило ему отвернуться на минуту, чтобы поздороваться с каким-то знакомым, как он замечает пиздецовую картину: какому-то смазливому хипстеру, сука, хватило наглости подкатить к Касу. Дин охуел. Этот, блядь, тип что-то увлечённо рассказывал Касу, широко улыбаясь, а Кас… Кас, сука, слушал, кивал и даже что-то отвечал! Ох, пиздец. Дин сжал бутылку с пивом так, что она чуть не треснула. Кровь закипела. Он чувствовал, как его бесит этот чёртов… кто он вообще, блядь?! К нему подошел Габриэль, прищурился и прошептал: — Бля, Дин, у тебя такая рожа сейчас, будто ты хочешь либо трахнуть Каса прямо тут, либо отпиздить того чувака. — Я могу сделать оба варианта, нахуй. Габриэль подавился смехом, но дальше комментировать не стал. В глубине души он очень даже понимал Винчестера. Сэма невозможно было оставлять в людных местах одного. К этому двухметровому лосю обязательно начинали клеиться девушки всех возрастов, строя глазки и придумывая в своей голове семейную жизнь с ним. «Ах, какой красавчик, какой высокий, какой надёжный!» Блядь. Гейб аж передёрнулся, когда вспомнил, как в прошлый раз буквально отбивал Сэма от какой-то упоротой блондинки, которая после десяти стопок текилы твёрдо уверовала в то, что Сэм — её будущий муж, и требовала у бармена благословения на брак. Так что да, Габриэль понимал Дина. И даже немного ему сочувствовал. Но Дин был не в состоянии сейчас об этом думать. Он пытался успокоиться. Он пытался не дать своей внутренней истеричке вырваться наружу и сорвать весь вечер. Он пытался держать себя в руках ради предстоящего разговора с Касом. Но потом эта ёбаная амёба в узких джинсах и рубашке с принтом авокадо решила дотронуться до плеча Каса. И вот тут всё полетело в пизду. Дин встал. За секунду оказался рядом. И нагло обнял Каса за талию. — Ой, прости, братишка, ты что-то хотел? — фальшиво-вежливо поинтересовался он, сжимая Каса чуть крепче. Новак приподнял бровь, но ничего не сказал, явно наслаждаясь представлением. Хипстер нервно усмехнулся: — Я просто обсуждал с Кастиэлем арт-проекты… Мы вместе ходим в студию… Дин кивнул. — Круто-круто. Ты мне скажи лучше — ты всегда пристаёшь к чужим парням? Или это у тебя такой новый арт-перформанс? Хипстер буквально заикался. — Я… я просто… — Да ты не напрягайся, я не ревнивый, — сладко проговорил Дин, вжимая Каса ещё сильнее в себя. — Просто если ты ещё раз дотронешься до него, я тебе лично нарисую пиздатый фингал. В художественном стиле реализм, нахуй. Хипстер метнул тревожный взгляд на Дина, потом на Каса, потом обратно на Дина — и, не дожидаясь дальнейшего развития событий, благоразумно съебался. Кастиэль медленно повернулся к Винчестеру, его лицо выражало смесь недоумения, веселья и чистого, блядь, сарказма. — Ты только что назвал меня своим парнем, Винчестер. Дин фыркнул, делая вид, что его вообще ничего не волнует, и потянулся за пивом. — Я только что спас тебя от ебучего хипстера, Новак. Благодари. Кас склонил голову набок, на его губах появилась довольная ухмылка. — Ты ревнуешь. — Иди нахуй. — О, определённо ревнуешь. Кас медленно наклонился вперёд, почти касаясь губами уха Дина. Голос его стал низким, тягучим, и Винчестер был готов поклясться, что это абсолютно, стопроцентно намеренная провокация. — Тебе идёт это выражение лица, Винчестер. Дин стиснул челюсти. Тяжело выдохнул. Потому что, сука, Кас был прав. Он ревновал. Кастиэль выпрямился, спокойно поднял шот B-52, коротко взглянул на Дина и, прежде чем залпом отправить его в себя, бросил: — Но определись уже, Дин. И закончим этот цирк.