Touch you

Их родители - Карину передергивает от такой формулировки - все еще в поездке. Круиз закончился неделю назад, но они случайно наткнулись на этот живописный городок в Европе и останутся там на столько, на сколько потребуется, чтобы съесть круассаны и побродить по узким мощеным улочкам. Отец ей не звонит. Винтер сообщает ей об этом после короткого разговора с матерью. Разговор в основном состоял из периодического ворчания Винтер и молчаливого вопроса Карины о том, почему Винтер заводит этот разговор, когда Карина пытается смотреть документальный фильм. Она также задавалась вопросом, почему Винтер притворялась, что читает рядом с ней, в то время как она смотрела документальный фильм. Может быть, ей стоит перенести телевизор в свою комнату. Нет, это было бы нечестно, гостиная - нейтральная территория. У нее нет монополии на это. Больше нет. Они не упомянули о поцелуе. Хорошо. Винтер повсюду, и она очень, очень непонятлива. Карина ловит на себе ее взгляды, мрачные и тяжелые. Она не может понять, хочет ли Винтер ударить ее или поцеловать. Возможно, для Винтер это одно и то же. Карина уверена в одном: после той злополучной ночи их отношения изменились, и она понятия не имеет, где они находятся сейчас. Ей гораздо больше нравилось, когда они были обиженными сводными братьями и сестрами, не желающими этого делать. Теперь контроль ускользает от нее, и Винтер гораздо лучше справляется с ситуацией, чем она сама. С другой стороны, именно Винтер поставила их в такое положение. Невероятная ложь, думает Карина и отодвигает на задний план воспоминание о том, как ее собственные губы прижимались к губам Винтера. Она внизу делает свою домашнюю работу, когда Винтер начинает плакать и постанывать, сопровождая это еще одним набором явно женских звуков. Сегодня это девушка. Это освежает. Девушка не так громко говорит о своем удовольствии, как Винтер. Звуки, которые она издает, достаточно громкие, чтобы проникать сквозь тяжелую дубовую дверь кабинета ее отца. Карина стискивает зубы и идет прибавить громкость, но обнаруживает, что она и так включена на максимум. И да, она больше не слышит Винтер так отчетливо, но теперь музыка не дает ей сосредоточиться, и она не стирает из памяти осознание того, что Винтер выебала ей мозги. Это смешно. Она даже не задумывается, когда вскакивает на ноги и поднимается по лестнице. Она действительно должна была это сделать. Дверь в комнату Винтер распахнута настежь, и перед ней открывается прекрасное зрелище: Винтер скачет верхом на неизвестной брюнетке. Знает ли Винтер хотя бы ее имя? Волосы Винтер запутались в ее собственных пальцах, а бедра самозабвенно двигаются. Карина старается, она действительно старается, но ее взгляд все равно падает туда, где соединяются их бедра, и она быстро понимает, что Винтер не возражает против игрушек в постели. Это совсем не то, что ей сейчас нужно. Все это происходит в течение короткого промежутка времени. На самом деле, не больше секунды. Карина поднимает взгляд, чтобы встретиться с Винтер, и Винтер, ох. Она не подает ни малейшего признака того, что собирается остановиться. Вместо этого она смотрит Карине прямо в глаза, и ее стройные бедра двигаются с удвоенной энергией. Ее зрачки расширены, шире, чем были, когда она ловила губы Карины своими, шире, чем когда она хваталась за край кухонного стола, тяжело дыша, а щеки порозовели. Ясно как божий день, что Винтер пытается вывести ее из себя, хотя Карине еще предстоит выяснить причину. Возможно, причина в этом. У нее что-то екает в животе, когда она наблюдает, как ее сводная сестра доводит какого-то подонка до фальшивого оргазма. Губы Винтер растягиваются в легкой ухмылке, и Карина приходит в себя, снова хмурясь. — Винтер, – девушка под Винтер подпрыгивает от неожиданности, сжимая бледные бедра и заставляя ее издать еще один протяжный стон. Она вогнала игрушку поглубже в нее, и Карина не собирается думать об этом прямо сейчас. Она рычит. — Заткнись на хрен. Карина захлопывает дверь Винтер, и последнее, что она видит, - темно-карие глаза, темные и полуприкрытые. После двух похожих встреч Карина решает, что ей тоже нужно расслабиться. Винтер слишком затянула ее с ее запутанными интеллектуальными играми, а промежуточные экзамены уже не за горами. Ей нужна ясная голова и отсутствие отвлекающих факторов. Когда она спрашивает Ван Мэй, не хочет ли та поужинать с ней, девушка выглядит так, будто сошла с ума, но все же соглашается с застенчивой улыбкой на лице. Она была на уроке истории у Карины и с прошлой весны бросала на нее любопытные взгляды. В этом семестре у них нет совместных занятий, поэтому Карина считает, что она идеально ей подходит. Она милая, симпатичная и, возможно, будет готова к веселому времяпрепровождению без привязанностей и обязанностей. По крайней мере, Карина на это надеется. Она не очень хорошо разбирается в искусстве отношений на одну ночь, но у нее нет ни времени, ни душевных сил, чтобы охотиться за добровольными жертвами на вечеринках, как это делает Винтер. Она почти уверена, что парни на одну ночь не ужинают вместе и не заходят в дом посмотреть диснеевский фильм и съесть попкорн, но почему-то именно этим они с Мэй в конечном итоге и занимаются. Честно говоря, робкое "не хотите ли посмотреть фильм?", произнесенное Кариной, было, по ее мнению, очень прозрачным намеком, но Мэй увидела стопку DVD и практически взвизгнула. И что ж, Карина не собирается отказываться от такого выражения лица. Ночь еще только начинается, и в доме, к счастью, нет Винтер, по крайней мере, она на это надеется. По дороге домой она отправила ей короткое сообщение с просьбой пойти заняться чем-нибудь в другом месте, потому что у нее гость. Решение, которое определенно входит в пятерку худших решений, которые она принимала в своей жизни. Карина знает, что она не глупа. Ей нравится думать, что она умный человек. Ей также нравится думать, что она в какой-то степени понимает людей. Но для Винтер этого явно недостаточно. Осознание того, что она, по сути, пригласила Винтер, чтобы та мучила ее весь вечер, приходит, когда она плюхается рядом с Мэй на диван с горящими глазами и еще влажными после душа волосами. Карина как раз собиралась наклониться и накрыть ждущий, застенчивый рот Мэй своим, но это движение оттолкнуло ее от девочки, и они с Мэй каким-то чудом не столкнулись лбами в процессе. — О, Русалочка! Мой любимый. Отличный выбор, – радостно объявляет Винтер, набирая горсть попкорна и отправляя его в рот один за другим. Конечно, Винтер не может есть попкорн просто так, как все нормальные люди. Ей приходится собирать кусочки с руки языком. Затем она облизывает розовые губки, чтобы уловить привкус соленой карамели. Рецепт Карины авторский. Винтер это явно нравится, если судить по одобрительному стону, который она издает при виде вкуса. Карина едва сдерживается, чтобы не зарычать. — Ты же ненавидишь диснеевские фильмы, – замечает она. Мэй просто моргает, глядя на них, на ее лице застыла вежливая, смущенная улыбка человека, не понимающего шуток. Винтер действительно ненавидит фильмы Диснея. Она отчетливо помнит, как Винтер нахмурилась, глядя на ее DVD, и сказала, цитирую: "Фу, как я их ненавижу". Однако блондинка изобразила обиженное выражение лица. — Винтер, – Карина не обращает внимания на расширившиеся при этом глаза, — ты не могла бы пойти в свою комнату, пожалуйста? – она знает, что это невежливо, но у нее нет времени стесняться. Если бы не ее глаза, насмешливые и блестящие, Карина бы ей поверила. — Ты что, хочешь сказать, что я должна убраться восвояси? Серьезно? Это и мой дом тоже. Через шесть месяцев я стану твоей младшей сестрой. Тебе не кажется, что нам следует научиться делиться? Карине очень, очень хочется влепить ей пощечину. Как за то, что она раздражает, так и за извращенный подтекст в ее намекающем тоне. Она собирается схватить ее, ударить, поцеловать, она, черт возьми, не знает, что делать, но Мэй сжимает ее руку, которая все еще лежит у нее на бедре, застенчиво убирает ее и одновременно просит Карину успокоиться. — Может, мне лучше уйти? – тихо предлагает она. — Ты не обязана, - говорит ей Карина, и это правда. Винтер испортила им вечер: она знает, что даже если сейчас отведет Мэй в свою комнату, настроение все равно испортится, по крайней мере, у нее. Самое меньшее, что она может сделать, это позволить девушке досмотреть фильм. — Хорошо, – говорит Мэй с легкой улыбкой и откидывается на спинку дивана, не отрывая взгляда от экрана. Карина моргает. Она не станет врать, она определенно ожидала чего-то большего… самодовольство. Возможно, она тоже неправильно ее поняла. Она подавляет желание шлепнуть Винтер по затылку, когда слышит, как та саркастически бормочет себе под нос "какая милая".