Touch you

Проходит еще неделя, и, несмотря на то, что Винтер явно с трудом соглашается, она уступает и позволяет ей вернуться к обычным тренировкам. — Но никаких подъемов тяжестей, - говорит она, указывая пальцем на испуганное лицо Карины. — У тебя травма головы. — У меня просто небольшой порез, Винтер, - поправляет ее Карина. Он уже почти зажил. У нее забавный пушок из волос вокруг раны. Однажды она дотронулась до него, и это вызвало странное ощущение. — На моих тренировках также не так много тяжелой атлетики. Это легко исключить. Винтер удовлетворенно кивает. — Хлрошо. Я также буду присматривать за тобой, Винтер. На всякий случай. Как только Карина произносит это, она сразу понимает, что это плохая идея. Ну, на самом деле, не "плохая" как таковая. Не "плохо" в смысле "плохо для их отношений. Но, безусловно, плохо для ее тренировок. (Разве это отношения?) В тот же вечер подозрения Карины подтвердились, и она коротко посетовала на потраченную впустую тренировку, прежде чем снова поцеловать затаившую дыхание Винтер. С другой стороны, Винтер - это, безусловно, своего рода тренировка. И более приятная, чем почти все в ее домашнем тренажерном зале, который превратился в подвал, где они сейчас находятся, когда Винтер прижимает ее к коврику и она извивается от нежных поцелуев, осыпающих ее шею. Похоже, запрет на секс наконец-то снят, и Карина, конечно, не жалуется. Она задается вопросом, осознает ли Винтер, насколько сильно Карина скучает по этому. Нуждается в этом. Нуждается в ней. — Боже, Карина… — Просто Карина. — Как оригинально. — Трудно быть оригинальным, когда ты сидишь на мне. Будь это в любой другой день, Винтер бы посмеялся. Может, надавила бы на Карину посильнее, чтобы заставить ее поежиться. Но, как любит напоминать ей Винтер, у нее травма головы, и однажды она станет совершенно невыносимым врачом. если, конечно, она выберет медицинскую школу. Они еще не решили. (Они?) Поэтому, как только Карина произносит эти слова, Винтер тут же отстраняется, на ее лице появляется беспокойство. — Я тебя не задушила? Очевидно, что Винтер услышала только «ты на мне» и сделала не такие грубые выводы, как обычно. Карина стонет, плюхаясь на коврик. Винтер милая и привлекательная, но это становится уже чересчур. Ладно, это ложь. Ей это нравится. Винтер постоянно проявляет заботу. Но сейчас она не это имеет в виду. — Винтер, - начинает она, приподнимаясь на локтях. — Как ты вообще пришла к такому выводу? И правда. Она может спокойно жать лежа со своим весом, а Винтер как минимум на десять процентов легче ее. Может быть, даже больше. Ей следует сообщить ей об этом. И о том, что она может жать лежа с собственным весом. — Я все время тебя поднимаю. Винтер коротко улыбается, прежде чем протрезветь. — Но ты же не все время получаешь травмы. И вот оно. Карина ожидала, что это произойдет, как только ее здоровью перестанет угрожать непосредственная опасность. В глазах Винтер вспыхивает едва скрываемое чувство вины, и Карина вздыхает, сжимая руку Винтер в своей. Она такая мягкая по сравнению с ее рукой. И к тому же маленькая. Она проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Винтер, и та вздыхает. — Винтер, – она улыбается своей "едва заметной" улыбкой, и взгляд Винтер смягчается. — Я в порядке. Прошло чуть больше двух недель. Карина думает, что у нее получилось, хотя бы на мгновение. Но Винтер - упрямая натура. Она опускает взгляд и встает, отряхиваясь. — И все же. Мне не следовало так на тебя набрасываться. Этот разговор давно назрел, и Карина мысленно ругает себя за то, что не начала его раньше. — Винтер. Она следует за своей сводной сестрой и тоже поднимается на ноги. Она вспотела и чувствует себя немного неловко, но это важно. — Я в порядке. Она снова берет ее за руку, и Винтер не пытается ее стряхнуть. Она наблюдает, как ее пальцы пробегаются по боксерским перчаткам, которые все еще на ней. Она слегка ухмыляется, вспоминая, как Винтер, задыхаясь, попросила ее "не снимать их", прежде чем поцеловать ее. Ее сводная сестра переминается с ноги на ногу и моргает. Верно. Важный разговор. Карина не умеет вести светскую беседу и обходительный подход, поэтому она начинает с того, что у нее есть. — Я знаю, ты думаешь, что это твоя вина. – Рука Винтер в ее руке дергается, но остается на месте, и она сжимает ее один раз. — Но это не так. Это был несчастный случай. Карина считает, что это немного забавно - тот факт, что они обсуждают произошедшее через две недели после того, как это произошло, но она полагает, что выбор времени никогда не был их сильной стороной. Кроме того, Винтер была слишком занята, чтобы убедиться, что Карина не умерла, а Карина была слишком занята, уверяя Винтер, что она не в критическом состоянии. Винтер вздыхает, и Карина понимает, что ее это не убедило. — Правильно. — Нет, Винтер, не надо меня поправлять, - она снова сжимает ее руку, и Винтер сжимает ее в ответ, и они внезапно возвращаются в ванную, в которой они прятались на свадьбе родителей. Не часто Винтер нуждается в ее утешении, - думает Карина. — Это был несчастный случай. Такое случается. Сейчас я в порядке, все в порядке. Она знает, что это не избавит Винтер от чувства ответственности, по крайней мере, не сразу. На такие вещи нужно время. Она готова успокоить ее, когда ей это понадобится. Она не совсем уверена, но ей кажется, что она чувствует улыбку Винтер на своем плече, когда та обнимает ее. Это приятно. Обнимать Винтер. Чувствовать ее в своих объятиях, податливую и теплую. Она сжимает ее в объятиях, прежде чем отступить на шаг, слегка улыбаясь и получая ответную улыбку. Винтер еще не совсем свободна от неуместного чувства вины, но это только начало. Поздновато, самоуничижительно думает Карина, но все же это начало. Она сосредоточена на том, чтобы снять свою боксерскую форму, и поэтому не совсем готова к нежному поцелую, который дарит ей Винтер, но с радостью принимает его. Она думает, что если бы они не были вынуждены так долго воздерживаться от секса, все осталось бы так, как задумывалось. Просто легкий благодарный поцелуй. Но она безумно скучает по ней, и это чувство, несомненно, взаимно, так что оно почти перерастает в нечто большее. Обычно это приводит к тому, что они прижимаются друг к другу, измученные и сходящие с ума от удовольствия. То, чего Карина жаждет где-то глубоко в животе. Она притягивает Винтер к себе, прижимаясь и сглатывая ее вздохи, и их языки находят друг друга, и... внезапный стук в дверь подвала заставляет их вздрогнуть, и они отпрыгивают друг от друга, прерывисто дыша и широко раскрыв глаза. — Девочки, ужин готов! Из-за тяжелой дубовой двери доносится громкий и бодрый голос госпожи Нараэ. Карине всегда нравилось, что госпожа Нараэ уважает личные границы, но в последнее время она стала благодарна за это совсем по другой причине. Если бы у нее была склонность врываться в чужие дела, ей бы не понравилось то, что Карина вытворяла с ее дочерью. Она наблюдает, как Винтер наблюдает за ней, ее грудь все еще тяжело вздымается от дыхания. Наблюдает, как она кусает нижнюю губу в разочарованном ожидании, и да, сегодня она проведет ночь в своей комнате. Прошло слишком много времени. Еще один стук. Ужин. Верно. Дерьмо. Ей все еще нужно быстро принять душ.