Touch you

Карина осторожно освобождается от Винтер, показывая жестом, что предпочла бы поговорить на улице. Винтер тут ни при чем. Она просто не привыкла разговаривать по телефону, когда кто-то подслушивает. Винтер отодвигается и позволяет ей встать, и она спешит в свою комнату, чувствуя, как в животе зарождается головокружительное предвкушение. Она скучала по Джису. Как только она берет трубку, начинает говорить грубый голос. — Почему ты так долго? Думала, ты умерла или что-то в этом роде. Это очень милое высказывание, исходящее от Джису, и Карина чувствует, как на ее губах появляется широкая улыбка. — Я не умерла, - просто отвечает Карина. — Приятно это слышать. Я ведь ни от чего не отвлекаю, не так ли? Карина думает о мягких карих глазах и застенчивой улыбке и качает головой. — Нет, не… не совсем. Джису всегда было нелегко одурачить. — Ты колебалась. Я, конечно, отвлекла. Кто она? – затем ее сестра издает короткий смешок. — С тех пор, как ты решила ответить на телефонный звонок, твоя спутница стала не нужна, не так ли? — Она важна. Карина чувствует, как по коже пробегают мурашки раздражения, прежде чем прикусить язык. Джису ничего не знает. На самом деле прошло около семи месяцев с тех пор, как они в последний раз разговаривали или виделись. Карина привыкла к этому. Джису постоянно в разъездах, и даже если бы это было не так, она знает, что их контакты все равно были бы такими же редкими и случайными. Такова Джису. Свободная, ничем не обремененная, яркая и совершенно не похожая на Карину. Ее всегда тянуло к людям, которых она не могла понять. Объясняет девушка из комнаты напротив. — О, - Джису на секунду замолкает. —Так это, типа, серьезно? Карина также привыкла к тому, что они никогда не ведут светских бесед. Проходит месяц, полгода, год с тех пор, как они разговаривали в последний раз, - и они снова возвращаются к разговору, как будто и не прошло времени. Джису - единственный человек, который знает о ней все, что нужно знать. Или был единственным человеком. И Карина чувствует, что сейчас все немного по-другому. Она не может просто так все рассказать Джису. Но она очень, очень этого хочет. — Можно и так сказать, - медленно начинает она. — Она моя сводная сестра. Внезапный смех Джису был внезапным и неожиданным. — Карина! Я думала, ты с кем-то трахаешься. Так у тебя новая сестренка, да? Она лучше меня? Но она, должно быть, лучше Минхо. Любой человек лучше Минхо. — Он был не так уж плох. Ее сестра фыркает. — Верно. Хорошо. Так расскажи мне все. В этом-то и дело, не так ли? Она не может. Хотя, если кто-то и сможет меня понять, так это, наверное, Джису. — Я раскроила себе голову две недели назад. — Черт. Ты в порядке? — Да. Винтер заботилась обо мне. — Винтер, да? Звучит неплохо. Может, у тебя появится подруга, когда твой отец вышвырнет ее маму на обочину. Джису не слишком любит своего отца. Карина ее не винит. — Это здорово, Карина. Я рада. Я... - ее сестра колеблется. Обычно она так делает, когда собирается рассказать о чем-то не совсем правильном, что происходит с Кариной. Раньше Карина думала, что ее это отталкивает. Теперь она думает, что Джису боится. — Я знаю, как сильно тебе не нравятся люди в твоем доме. — Я не люблю. Но Винтер хороша. Я влюблена в нее. Джису на мгновение замолкает. Затем: — Ха. Может, мне стоит посмотреть самой, - и сердце Карины учащенно забилось. — О чем ты говоришь? — Я говорю, что могла бы заскочить, детка. Самодовольная ухмылку Джису ни с чем не спутаешь. Карина сжимает телефон обеими руками, моргая. — Твой маленький городок скучен, но весной здесь не так уж и плохо. И замороженный йогурт без тебя уже не тот. О, и я тоже не могу пропустить твой выпускной, не так ли? Весна. Есть одна веская причина ждать этого с нетерпением, а не бояться. — Я не могу дождаться, - говорит она Джису. Когда она видела ее в последний раз? — Мне нравится, как взволнованно ты говоришь, сестренка, - невозмутимо произносит Джису. Карина слышит какие-то шорохи на заднем плане. Автомобильные гудки, громкие разговоры и шум ветра. Джису сейчас где-то снаружи. — Мне пора идти, - ее голос звучит тише и мягче. Карина думает, что ей грустно, как и ей самой. — Я… Мне жаль, что я нечасто звоню. Будь в безопасности, ладно? Не делай ничего такого, чего бы я не сделал. Например, часто раскалывать себе голову. Карина улыбается, услышав раздражение в голосе Джису. — Хорошо. Я не буду. — Черт возьми, ты права. Я надеру тебе задницу, если понадобится. — До свидания, Джису. Обычно Джису сразу после этого вешает трубку. Она терпеть не может прощаний. Однако на этот раз она медлит. — Скоро увидимся, Карина. После того, как Джису отключилась, Карина некоторое время слушала гудки. Когда она снова вошла в комнату Винтер, то обнаружила, что ее сводная сестра крепко спит, свернувшись калачиком посреди кровати, и усмехнулась при виде этого зрелища. Карина не может сказать, что сильно разочарована. Немного, да. Не сильно. Она осторожно берет Винтер на руки - поскольку та спит, она не может с ней бороться, ссылаясь на травму головы, - и укладывает ее под одеяло, забираясь следом. Винтер даже не пошевелилась, только перекатилась на бок, чтобы прижаться к Карине, а потом снова затихла, и ее тихое похрапывание дало понять Карине, что она крепко спит. Вскоре Карина присоединяется к ней. Сначала она задремывает, смутно ощущая тяжесть Винтер, а потом отключается. Когда она просыпается, то сначала чувствует себя дезориентированной и сонной. Это быстро проходит, и она приходит в себя, когда чувствует, как мягкие губы снова и снова прижимаются к ее шее. Инстинктивно она слегка отстраняется, и тело рядом с ней замирает. — Прости, – голос Винтер более хриплый, чем обычно, ото сна. — Не хотела тебя будить. Я просто... - она резко замолкает, проводит рукой по прессу Карины и вздыхает. — Все в порядке, – бросив короткий взгляд на часы, она понимает, что сейчас час ночи. — Все спят, - без всякой необходимости замечает Винтер. — Да, - Карина изо всех сил пытается сосредоточиться на лице Винтер. Карие глаза наблюдают за ней, и это совершенно новое чувство. Она не может описать его, но никогда раньше такого не испытывала. Взгляд Винтер полон такой нежной потребности, что у Карины буквально перехватывает дыхание. — Карина... — Я здесь, - думает Карина и наклоняется, касаясь губами губ Винтер. Они делали это так много раз. Почему мне кажется, что это было в первый раз? Винтер дрожит, когда Карина осторожно переворачивает их и смотрит на нее сверху вниз. Она с удивлением осознает, что ее собственные руки тоже немного дрожат. Но Винтер важнее. — Все в порядке? – она выдыхает, сглатывая. Винтер кивает. — Да. Это... да. Она наблюдает, как Винтер быстро моргает. — Иди сюда. Карина подчиняется, наклоняется и снова целует ее. Она устраивается между бедер Винтер, задыхаясь, когда та прижимается к ней. Винтер горячая и тает под ней, она обнимает ее за плечи и прижимается к ней, пытаясь стать невероятно близкой. Она все еще немного дрожит, и Карина замедляет шаг, покрывая поцелуями ее лицо и шею. — Ш-ш-ш, - шепчет она ей в кожу. — Все в порядке? — Да, - вздыхает Винтер, когда Карина опускается ниже, оставляя на коже воздушные поцелуи. — Боже, Карина, да... Но, когда Карина начинает прижиматься губами к животу Винтер, ее снова тянут вверх. — Подожди, - задыхаясь, произносит Винтер. Ее тело дрожит от нервного предвкушения, когда она медленно снимает с себя рубашку с помощью Винтер. На очереди майка Винтер. Карина отправляет ее куда-то в полет, и Винтер плюхается ей на спину. Дышать трудно, но Карина этому рада. Потому что Винтер распростерта перед ней, светлые волосы разметались по подушке, обнаженная грудь тяжело вздымается от дыхания. Она смотрит на нее снизу вверх с чем-то похожим на благоговейный трепет, и Карина уверена, что и у нее такой же взгляд. Она определенно чувствует это. Она медленно опускается, скользя руками по животу Винтер и вверх по бедрам. Наслаждается ощущением ее гладкой кожи под своими мозолистыми пальцами и думает о том, как ее ждет жидкое тепло. Шелк и бархат. Она стягивает трусики Винтер со своих ног, сохраняя медленный темп и глядя Винтер в глаза, широко раскрытые и серьезные. Ее ноздри раздуваются, и она чувствует ее запах, мускусный и готовый. Ее собственные трусики снимаются быстро и легко, и она теряет их где-то на кровати. Сейчас это не имеет значения. Как всегда, она разрывается между быстрым и медленным. Она хочет насладиться этим, но, боже, Винтер извивается перед ней и не дает возможности сопротивляться желанию овладеть ею прямо здесь и сейчас. Блондинка кусает нижнюю губу и вцепляется в хлопковые простыни, и это самое прекрасное зрелище, которое Карина когда-либо видела. Она уверена в одном. Сегодня ночью она хочет утонуть в ней. Больше никаких сдерживаний. Винтер приветствует ее нежным поцелуем, когда Карина снова нависает над ней, ее левая рука находит правую руку Винтер и переплетает их пальцы у ее головы. Между ними словно пробегает искра, где бы они ни соприкасались, кожа к коже. Обе стонут, когда Карина наконец-то прижимается к ней, чувствуя, какая Винтер влажная внизу живота. Ей нужно большего. Это почти пугает, насколько схожими кажутся их мысли в этот момент, когда левая рука Винтер скользит между ног Карины в такт движениям правой руки Карины. Их губы все еще соединены. Карина вдыхает, а Винтер выдыхает. Все это кажется нереальным и правильным, и Карина хочет, чтобы это никогда не прекращалось. Винтер всхлипывает, когда пальцы Карины находят ее клитор, а затем пальцы Винтер делают то же самое с ней, и она как будто летит. Именно в этот момент Карина мысленно репетирует, и она крепче сжимает руку Винтер, когда та подносит пальцы к своему влагалищу. Винтер делает то же самое, глядя на нее снизу вверх, и Карине не нужно как-то называть эту вспышку в ее глазах. Они собираются заняться любовью, и именно так смотрит на нее Винтер. Она заставляет свои глаза оставаться открытыми, когда они входят друг в друга, и вот оно. — Винтер, - выдыхает она, глядя на нее. — Я люблю тебя. Ответ Винтер выражается в отчаянных поцелуях, прижиманиях и тихих вздохах; в изгибе ее спины и шеи, в глазах и губах, в ласкающих руках, и наконец, наконец, когда Карина вырывается из ее рук и чувствует биение пульса под пальцами, она отпускает ее, сжимая ее ладонь в своей и крепче сжимая ее ноги обхватили бедра Карины. — Я тоже тебя люблю.