У двери

      — Ну что, первокурсник, готов?              Спрашиваю Лея тридцать первого августа. Он скатывается с дивана и ноет: «Нееет».              — Арс, а кто убираться будет, и готовить, и с Ку гулять, и от работы тебя отвлекать?              — Думаю, только с последним пунктом у меня проблемы могут быть, да и то не факт.              — Так привык уже с тобой двадцать четыре на семь проводить. А тут полдня на учёбе, я же скучать буду.              — Найдёшь себе друзей-товарищей. Будете ещё после пар в кофейни ходить. Ну или в бары.              — Я? Смеёшься? Сразу после учёбы к вам, дурилам, мчаться буду, — Лей на ноги ко мне перекладывается и пальцем в щёку тыкает. — Зато радует, что больше никакой формы и дурацких костюмов.              — А мне нравился твой костюм, — кусаю его за палец, Лей смеётся и пытается начать меня щекотать.              — Тебе его с меня снимать нравилось, — провожу ему рукой по внутренней стороне бедра снизу вверх и сжимаю посильнее на финалочку. Елисей глаза прикрывает, а на губах лёгкая улыбка появляется.              — Не без этого.              — Пойду-ка я костюм примерю, — пытается сползти уже с меня и хихикает, когда я ему этого сделать не даю.              — Стоять, ты и без костюма самый охуенный, — подминаю Лея под себя и нависаю над ним.              Нам определённо нужен диван побольше. Здесь сильно не развернёшься. Стягиваю шорты Елисея, а потом свои приспускаю.              — Плюй, — командую, подставляя свою ладонь ко рту Лея. У него глаза загораются тут же, и он беспрекословно выполняет то, что ему говорю. Обхватываю сразу два члена, распределяю по ним слюну и начинаю водить рукой. Лею медленный темп не заходит, он за мою кисть хватается и просит ускориться. Когда понимает, что я его слушать не собираюсь, начинает сам тазом вперёд подаваться.              — Мне тебя связать в следующий раз? — спрашиваю, проводя пальцем по уздечке. Лей кончает себе на живот с протяжным «свяжи» и тянется рукой к моему члену. Толкаюсь несколько раз в его руку и заканчиваю.              — Будешь меня так каждый вечер встречать? — спрашивает, пока мы стоим в ванной.              — Я думаю, тебя такие встречания через неделю заебут. Лучше уж с обедом тогда.              — А потом можно и обед.              — Договорились.              ***              С утра встаю первый и как мышка одеваюсь, чтобы вывести Ку. Курама недоволен, что его на час раньше подняли. «Курамочка, заинька мой, пошли, надо Елисею подарок сделать», — уговариваю Ку, пытаясь подать ему невербальные знаки. Сдаюсь, достаю пищалку и показываю. Он тут же оживляется и топает за мной в коридор.              — Да сейчас-сейчас, отойдём подальше, и дам я её тебе, — обещаю, выходя в подъезд.              Пока у Курамы пятнадцать минут свободного времени и он носится последним дурилой с пищащей курицей в зубах, смотрю по картам, во сколько открываются ближайшие пекарни. И что так поздно? Может, мне вот сейчас уже этот грёбаный миндальный круассан нужен. Так, а вот вторая круглосуточная, что тоже подозрительно. Какому долбоёбу в пять утра может понадобиться миндальный круассан, ну кроме меня, конечно? Ладно, буду надеяться, что выпечка у них свежая, а то первый день Елисея в универе пройдёт, мягко говоря, дерьмово.              Возвращаюсь домой, Ку даю команду сидеть, а сам иду тихохонько на кухню, чтобы поставить еду. Возвращаюсь к Кураме, беру на руки этого мини-пига и несу его в ванную.              — Ку, а где твоя пищалка? — спрашиваю шёпотом, только сейчас замечая, что он без неё. — Потерял? Ну и слава богу. Всем спокойнее будет.              ***              На прикроватный столик кладу кофе, круассан, в который уже воткнута свеча, и подарок. Прошу Алису включить музыку и иду будить Елисея.              О, его из крайности в крайность кидает? Раньше в рекомендациях был жуткий рэп, а сейчас не менее жуткие советские детские песни? А не, всё нормально, тут одно в другое переходит.              — Эй, именинник, доброе утро, — блин, руки-то заняты, приходится его коленкой в бок толкнуть. — Лисюююша.              — Арс, я тебя без гондонов поимею, если ты не перестанешь меня так называть, — бубнит, натягивая одеяло на голову.                — Нашёл чем пугать, — он опять спать что ли? Э, так дело не пойдёт. У меня ещё поздравительный минет. — Лей, давай жопу поднимай.              — И тебе доброе утро, — одеяло стягивает и глаза трёт.              — С днём рождения, шкет!              — Спасибо? Фига се. Эт чё? — ну наконец-то проморгался. — Алиса, выключи музыку.              О, а мне уже даже начал заходить этот жуткий бит.              — Поздравление и подарок. И если мы чуть-чуть поторопимся, то ты даже деньрожденный отсос получишь.              — Я его в любом случае получу, — язык показывает и требует поставить столик. — А вот то, что ты мне в кровати поесть разрешишь, — это реально праздник какой-то.              — Стой. Ещё свечку, — поджигаю, а Лей перед тем, как её задуть, задумывается.              — Слууушай, так у тебя же сегодня тоже праздник получается, — задув свечку, выдаёт с умным видом. — Сегодня тот день, когда ты официально перестал быть педофилом.              — Да ну тебя, — валю его на кровать и начинаю целовать.              — Арс, ну круассан. Круассан же. Сейчас из него весь кремушек вытечет, — возмущается Лей, вытянув руку вверх, приходится его отпустить и помочь обратно подняться.              — Не умею я красиво подарки дарить. Поэтому просто — на, — сую ему коробку, а Лей на меня смотрит ошалело.              — Я думал, что подарок — это поесть на кровати.              — Какой ты, однако, не избалованный.              Запихивает круассан в рот за два укуса, а потом с набитыми щеками дотягивается до тумбочки, на которой влажные салфетки лежат, и руки протирает.              — Фо, пя, моа?              — Да не говори ты с набитым ртом, подавишься ещё, — уже вижу, как у него глаза загораются. — И нет, я не умею делать дыхание рот в рот. Язык мне тоже не надо показывать. Глотай давай.              — О как, а первый раз помнишь? «Сплёвывай-сплёвывай». Но ваще, это пугающе-прикольно, как ты меня выучил за это время, — рассуждает, отпивая кофе из картонного стаканчика. А потом дотягивается до упаковки, разрывает её и спрашивает: — Ты чё, дурак?              — Не понравилось? Думал, на учёбу удобнее будет таскаться, чем с ноутом.              — Точно дурак. Очень понравилось. Спасибо. Просто я ваще не ожидал, а теперь ебать. Хуй знает, как на это реагировать. Я так-то думал, посидим вечером вчетвером, без подарков, чисто пожрём. Мама там на ужин нас пригласила. А тут. Ну пиздец. Спасибо, — лезет обниматься. Засасывает так, что если он сейчас же не прекратит, то точно никуда сегодня не пойдёт. Поэтому приходится Елисея от себя отлепить.              — А это что же получается, я сосу уже даже лучше, чем на айфон? — хихикает, включая «Айпад».              — Лей, ты такой чудила.