У двери

      Пришедшие результаты экзаменов Елисея не очень обрадовали, а я, мягко говоря, в ахуях от них был. Все предметы выше девяноста. Лей, оказывается, рассчитывал на сотку по русскому и чтоб не ниже девяносто пяти по физике с математикой. Пиздец у него запросы, оказывается. Я ему когда сказал, что в своё время по физике только порог перешёл, он аж йогуртом подавился.              Пару дней Елисей ходил с умным видом, мониторя сайты всех универов, и только потом мы с ним сели закидывать документы в те, которые он выбрал.              ***              — Арс, я дома! — кричит, вернувшись с первого сеанса психотерапии, на который всё же пошёл один. — Привет, жопа мохнатая, скучал? — Не разуваясь, начинает сразу тискать Ку, а тот и рад, на спине развалился и кайфует.              — Как прошло?              — Норм. Но чёт мне не очень вкатило, что за семь тыщ меня тупо хвалили час. Давай я больше туда не пойду? Ты меня и бесплатно хвалишь постоянно.              — Может, ещё хотя бы пару занятий?              — Ладно, но если Константин опять будет говорить твоими фразами, то я сбегу.              — Моими фразами?              — Да. Ой, там долго рассказывать, пошли есть, заодно и растреплю тебе всё.              — А можно вот так делиться?              — А чего бы и нет? Хочу и буду рассказывать.              Сидим, Лей яблоко точит и с набитым ртом мне каждую секунду пересказывает. А я вообще без понятия, норм это всё или нет. Я же у таких врачей никогда не был. Ну, вроде этот Константин дядька добрый — уже хорошо.              — О, а ещё я себе работу нашёл, — сообщает Лей между делом.              — Работу? Нахрена?              — Ну ты чё? Я так-то одной ногой сижу на маминой шее, с которой сейчас даже не общаюсь, а второй на твоей — это ваще не комфорт.              — И что за работа?              — Будущих девятиклассников к ОГЭ готовить. Ну, на самом деле, одну девятиклассницу. Учительница моя предложила, у неё сейчас запара и она её взять не может, порекомендовала меня.              — Круто. Поздравляю, — встаю, обнимаю его и чмокаю в висок. — А по универам что?              — Всё стабильно. Два сразу мимо. В одном пока на тоненького прохожу. В два прям с ноги залетаю.              — Лей, не могу, — обнимаю его крепко, такой он у меня хороший. — Так горжусь тобой.              — Правда, что ли?              — Конечно, правда.              ***              Лей вот вроде и от психотерапевта через пару сеансов отказался, а такое ощущение складывается, что психовать он намного меньше стал. У него ещё и второй ученик появился, ответственности теперь целая гора. Очки мои компьютерные на свой курносый нос нацепил и шастает по квартире с важным видом, поправляя их средним пальцем.              — Ааарс? — подходит ко мне со спины и обнимает.              — М?              — А помнишь, как говорил, что ты меня очень преочень сильно любишь?              — Чего тебе, жук? — спрашиваю сразу же, потому что в прошлый раз после такого вопроса в моей заднице оказался его член. Не то чтобы я был против, очень даже наоборот. Но надеяться сейчас на то, что Лей просто предложит мне проебать половину рабочего дня и свалить в «Макдональдс», даже не стоит.              — Мама написала, зовёт нас на ужин.              — Окей. Когда?              — Вот так просто? Ты даже тысячу и одну отговорку искать не начнёшь?              — Главное, чтоб ты их искать не начал.              — Не, я вроде готов к конструктивному диалогу.              — Вот и хорошо, — поворачиваю шею и целую Елисея в щёку. — Так когда?              — Давай сегодня. Ку с собой возьмём, чтоб он не грустил.              — Ку твой тебя в последнее время стал слушаться больше, чем меня.              — Это потому что этот дурной пёс видит, кто его больше любит, — отлипает от меня тут же и начинает Кураму тискать. — Да, хрюндель? Здоровый какой стал. Пойдёшь с нами? Конечно пойдёшь, куда ты денешься?              — А и это, Арс, я рисковать не стал, вчера, пока ты в офисе тусил, ориг отвёз в уник, куда точно пройду. Ты ж не злишься, что с тобой не посоветовался?              — Не чуди, нет, конечно. Иди пока лучше цветы закажи, — Лей на меня смотрит вопросительно, а я поясняю: — Ну что я к маме твоей пойду без цветов знакомиться?              — Вы знакомы так-то, — ага, и она, наверное, думает, что её сын живёт с каким-то престарелым алкашом. Нет уж, второе впечатление я планирую произвести более положительное.              — Ладно. Она лилии любит.              — Вот их и закажи. Покрасивше там какие-нибудь. Посолиднее.              Лей смеётся и плюхается на диван.              ***              Первый раз меня прям официально родителям представлять будут. До этого только один раз представляли жене, наверное, уже бывшей. Да и то, представление это было вынужденным. Потому что к человеку, который сосёт у твоего мужа в вашей спальне, явно появляется пара вопросиков, как минимум «что это за хуй?». Ой, фу, гадкие флешбэки подальше запихиваем. Чего это мозг решил мне всякой херни подкинуть?              — Готов? — спрашивает Лей, когда я букет из вазы достаю.              — Нет, но пошли, по дороге приготовлюсь. Ку, с вещами на выход.              — Он же сейчас пищалку свою возьмёт, — смеётся Лей, засовывая ноги в кроссы. Да, пищалка нам ни к чему.              — Ку, вещи отставить, так пойдём.              Иногда мне кажется, что Макс Кураму слишком умным сделал. Он же теперь на нас смотрит, когда мы с ним разговариваем, как на придурков последних.              ***              Проходим, сразу в коридоре вручаю Елене Игоревне букет, Лей её приобнимает буквально на секунду и отстраняется. Ку тут же бежит на разведку квартиры, и мне приходится за ним стартануть. Вдруг у него сейчас резко возобновится любовь к грызению диванов.              — Ку? Ты куда заныкался? Нас сейчас с тобой выгонят. Ку, ко мне, — выходит недовольный из дальней комнаты и садится рядом со мной. — Тебе не говорили, что вот так по чужим квартирам шастать — это невоспитанно? Пошли к остальным, — киваю ему на проход в коридоре, но тут Лей появляется.              — Чего ты его тиранишь? Пусть побегает, пойдём комнату свою бывшую покажу, — Лей меня тянет за руку, иду за ним, смущаясь немного.              Нифига себе. Да, про таких точно не скажешь «неблагополучная»: плойка, комп игровой, кровать гигантская, напротив шкаф во всю стену.              — Тебе как после этого в студии живётся?              — Заебись.              — Мальчики, кушать будете? — спрашивает тихо Елена Игоревна, стоя на пороге и слабо улыбаясь.              — Угу, — Елисей тут же мрачнеет и тянет меня из комнаты. А он точно готов к этому самому «конструктивному диалогу»?              Спойлер. Нет. Если судить по тому, что он сейчас сидит и обвиняет мать во всех смертных грехах. Она, наверное, по его мнению, и в том, что Ева плод с дерева схавала, тоже виновата. Пытаюсь как-то утихомирить Елисея, но он руку мою сбрасывает с плеча и ещё голос повышает. Заебись, значит, я в глазах Елисея святой, а мама вообще матерью зваться не может. Елена Игоревна слушает это молча, поджав губы и опустив глаза, и так мне её жаль становится, что я решаю это стопорить. Не надо было ему вообще соглашаться на этот ужин, если он осознавал, что есть вероятность вот такого исхода событий.              Пытаюсь усадить Лея на стул, он шаг в сторону делает, и мы втроём резко перестаём дышать, услышав жалобное пищание.              Лей тут же присаживается и начинает тараторить под непереставаемый скулёж Курамы: — Ку, прости. Где болит? На лапку наступил? Дай посмотрю? Арс, его в больницу срочно надо.              — Конечно надо, — симулянта этого маленького, который ещё и максимально жалобно лапой Елисею в нос тычет. Надо ж запомнил, как я ему на первой тренировке чуть-чуть лапу прищемил, а потом ходил извинялся и втихую подкармливал, пока Макс меня не спалил и не ввалил пиздячек. Откуда ж я тогда знал, что собаки тоже такими коварными могут быть? — Пойду пока посмотрю, что с ним, а ты тут выдохни.              — Ну что, мошенник? — шепчу, закрывая дверь в комнату Елисея. — Я тебе за это представление косточку твою любимую должен. Да тихо ты, тихо, — прикрываю пасть Ку рукой и обнимаю его.              — Но лапу всё равно твою посмотреть надо. Не оттоптал он тебе её? Ку, принеси, — кидаю ему плюшевого зайца, Курама тут же весело подрывается и бежит, а потом возвращается с ним в зубах.              — Ну, всё в порядке. В ветеринарку не поедем. Но и туда не вернёмся, пусть после пережитого стресса поговорят, а я тебе пока пузо чесать буду, — вожусь с Курамой и присматриваю на полке с книгами фотоальбом. Нихера себе, такие ещё делают?              Подхожу, беру и открываю первую страницу. Ой, какой хорошенький маленький был. Вот и не скажешь, что такой врединой вырастет.              — Ку, иди сюда, вместе смотреть будем.              Тыкаю пальцем в карапуза, который голый на трёхколёсном велике, видимо, где-то на даче, и объясняю Кураме: — Смотри, это Елисей, а это, не знаю, папа его, наверное, вон там вдалеке шашлык жарит.              Смеюсь над следующей фоткой, где Елисей весь в шоколадной пасте, показываю Ку, но ему интереснее с игрушкой бегать.              — Вы что, симулянты? — спрашивает Лей, открывая дверь.              Блин, ну да, спалить нас было легко по топоту мелких лап и смеху, который иногда сдержать не получается.              — А ты вообще сладкоежка, — тыкаю пальцем на фотку, Лей хмыкает и улыбается.              — Мам, а ты не боялась, что у меня сахарный диабет будет?              — Ты в эту пасту тогда так вцепился, готов был нам с Мишей руки за неё отгрызть.              Пересаживаемся с пола на кровать, открываю с самого начала. Лей краснеет, пыхтит, просит закрыть этот кринж, а я требую историю про каждую фотку.              — А это Михаил?              — Арс, ты чё? Это мама.              Ох ебать как неловко. Блею что-то из разряда «простите-извините» смущённо, а Елена Игоревна смеётся и отмахивается.              — Да ничего. Я в то время покрупнее была, ну и стрижка «пикси» считалась писком моды.              Больше никаких комментариев от меня не будет. Досматриваем альбом и решаем пройти на кухню. Лей парочку историй из детства вспоминает, пока мы едим. Вроде бы отошёл немного. Наорался, высказал всё, и легче ему стало. Даже посвящает Елену Игоревну, в какой универ документы закинул, а она за это делится с нами секретом, что со скорой уволилась и через неделю у неё собеседование в больнице. Елисей улыбается тепло, встаёт и обнимает её.              Расходимся через пару часов. Курама игрушку отдавать ни в какую не желает. Лей смеётся и говорит, что Заяц теперь будет жить у Ку в лежанке.