Мы требуем развод!

Не считая истины «добро побеждает зло», что ещё мы знаем о сказках? Незачем напрягать себя думами и ходить вокруг да около – я вспомню всё за вас. Хрустальная туфелька идеально села на изящную ступню Золушки, и принц наконец воссоединился со своей возлюбленной. Великолепная свадьба состоялась во дворце, где Золушка, облачённая в ослепительной красоты платье, сияющими глазами смотрела в лицо своего избранника. Глядящие на балкон подданные встретили свою новую принцессу с криком и восторгом. В карете, украшенной золотом, они отправились в свой новый дом, а добрая фея, наблюдая за ними издалека, с улыбкой взмахнула своей волшебной палочкой. С тех пор Золушка и принц жили долго и счастливо. Когда принц Филипп поцеловал Аврору, заклятие злой ведьмы развеялось, и принцесса проснулась. Она посмотрела в глаза своему спасителю и с улыбкой вложила свою руку в его. В королевстве начался великий праздник: король и королева с радостью приняли возвращение дочери, а добрая фея Мерривеза с нежностью наблюдала за воссоединением влюблённых. На балу, окутанные сиянием счастья, Аврора и Филипп в танце кружились под волшебную мелодию. Судьба вновь соединила их, и с тех пор они, в любви и мире, жили долго и счастливо. Принц нашёл Белоснежку, спящую в хрустальном гробу, и поцеловал её. Глаза принцессы медленно открылись, и её губы озарила счастливая улыбка. Гномы и лесные звери с восхищением наблюдали за тем, как принц помог Белоснежке подняться. Он посадил её на белого коня и, нежно держа за руку, повёз в свой замок. Лучи заходящего солнца окрасили небо золотом, а вдали показался величественный дворец — их новый дом. Угадайте, как они жили? Всё верно, долго и счастливо! Радость, справедливость, безудержное веселье и непременно счастливый финал – вот весь рецепт идеальной сказки про принцесс. Действительно, разве для душевного спокойствия юным зрительницам нужно что-то ещё? Незачем обременять неуместными тяготами полные надежды сердца и умы, которые верят, что в далёком будущем и для них наступит то самое «долго и счастливо». Вот только в будущем, которое оказывается ближе, чем чудилось в детстве, сказкой не пахнет. Лишь в будущем те некогда юные девочки задумываются, почему любимые сказки заканчиваются на свадьбе, почему ни один сценарист не показывает внутреннюю кухню брака. Разве девочки могут вразумить, что принц – это не просто образ сильного, умелого и смелого мужчины? Разве могут они додумать, что на принце лежит куча обязанностей, что принц пропадает днями напролёт в кабинете, решая государственные дела, или находится в нескончаемых походах, войнах, дипломатических визитах, или как борется с завистниками и недругами, отстаивая жизнь и трон? Почему никто не показывает, как жизнь молодожёнов изменяется в быту, когда розовые очки спадают, а флёр сказки рассеивается ядовитым смрадом недопониманий? Но обо всём по порядку. До вступления в брак, когда достопочтенный супруг дал мне свою фамилию, меня звали Сумирэ Кирисаки. Доставшаяся от отца фамилия стёрлась из всех документов, обратилась во что-то далёкое. Смена эта казалась мне ничем иным, как сбрасыванием кожи у рептилий: какой я была, такой и осталась, однако та плоть, что была мне родной, теперь влачилась по земле вместе с подолом свадебного платья. Мой вышедший из сказки принц по праву рождения располагал крупными активами. Будучи старшим из двух сыновей, он автоматически считался первым наследником обширного гостиничного бизнеса. Как подобает сказочным принцессам, состояние моей семьи было скромнее, но тоже не лыком шито – от моего деда отец получил издательство, специализирующееся на выпуске новостных газет. В отличие от госпожи Хайтани, моя мать не смогла подарить отцу наследника мужского пола, ограничившись одной лишь мной. А отец, в отличие от других крупных рыб, плавающих в водоёме бизнеса, дал мне свободу выбора, не усыновил юнца, который на мне женится и продолжит его дело. Поэтому, сдав экзамены на приличный балл, я поступила в Хитоцубаси на факультет «Бизнес-администрирование и менеджмент» и вознамерилась унаследовать издательство. Параллельно основному обучению, чтобы освоить процесс создания новостей и управление редакцией, я посещала некоторые лекции по социальным наукам, а в будущем планировала записаться на отдельные курсы «Журналистики и медиа» – мой университет специализировался на экономике, социальной политике, праве и бизнесе, отчего приходилось черпать информацию из сторонних источниках. Из других особенностей, данных специализацией учреждения, был сформированный контингент – почти семьдесят процентов от общего числа студентов составляли парни.  Как это было принято у студентов, я наравне со всеми посещала спортивные секции. Спортивного корпуса у нас не было, поэтому в определённые дни мы посещали спортивный центр Синдзюку, располагающийся в Окубо, близ кампуса университета Васэда. В отличие от Васэда, наш университет считался элитным (в год моего поступления в нём числилось немногим меньше шести тысяч людей), и выходцы из Васэда (превышающие нас по количеству в более чем восемь раз) считали нас консервативными, занудными выскочками. Мы и правда были собраннее и серьёзнее, потому что в отличие от них, имеющих более свободную и активную студенческую жизнь, нас по рукам и ногам связывали обязательствами, надеждами и статусом – как преподаватели, так и родители. Это соперничество было негласным, чем-то напоминало времена Холодной войны. И это соперничество сплотило студентов Хитоцубаси, объединило представителей всех мастей и возрастов, ведь одну соломинку, в отличие от всего веника, не составит труда сломать. Как раз в этот период я и познакомилась с Раном, за которого по окончании университета и вышла замуж. Мой будущий супруг – тогда ещё студент третьего курса – заприметил меня раньше (как оказалось, его младший брат был второкурсником, и некоторые лекции у нас были объединёнными). Подошёл, предложил сыграть в настольный теннис, был учтив и доброжелателен. Вопросы задавал по большей части сам, не обременяя меня заполнением неловких пауз. Меня всегда привлекали мужчины, берущие дело в свои руки, и почему-то в этот момент я поняла, что отношения с таким молодым человеком будут комфортны. По мере знакомства я узнала, что за симпатичным лицом, высоким ростом и складной фигурой, помимо манер, скрывается некая неподвластная описанию сила, и силой этой, если вкратце, звалась респектабельность. Ран славился смышлёностью, приятным нравом и порядочностью: умный, он был одним из лучших на своём потоке, но не имел ничего общего с монотонными зубрилами; вежливый, но не дающий слабину, держащий всё под контролем; харизматичный, но без вульгарной кокетливости и послужного списка любовных интриг. Я и сама не заметила, как он меня покорил. Отношения у нас завязались через несколько месяцев после знакомства, и в отличие от большинства парней Ран обозначил свои намерения сразу: назначил встречу сначала с моими родителями, получил их одобрение и отвёл меня к своим. Мы не торопили события и вели себя весьма сдержанно, не позволяя себе вольностей, не соответствующих нашим статусам – даже близость у нас произошла через год после официального знакомства семей. Возникшие между нами чувства не были спонтанным всплеском, порождением момента или быстротечным увлечением. Наши чувства были осознанными, по-взрослому обдуманными и плавными. Уже тогда, видя исходящую от обеих сторон серьёзность, вопреки весьма юному возрасту, нам вовсю пророчили брак. Если раньше мы просто любили бывать на людях, то, вступив отношения, начали делать это вдвоём. Ещё в студенчестве, когда перетёкшие в брак чувства только-только зародились, во время бесчисленных мероприятий, которые мы посещали исключительно вместе, я слышала множественную похвалу в свой адрес. Когда в паре фигурирует такая девушка, про её избранника неизменно говорят: «Повезло же ему!», и об этом я знаю не понаслышке. При мне же мужчины всех возрастов расхваливали моего парня, поздравляли его, по-отечески хлопая по плечу. Все комплименты гласили об одном и том же. Красивая. Умная. Образованная. Богатая невеста. Девушка из хорошей семьи. Порядочные родители – порядочная дочь.  И на всё я отвечала одной и той же наигранно смущённой улыбкой. Но если мужской пол считал, что Рану улыбнулась удача, я знала, что сорвала чёртов куш. И в отличие от недальновидных и не склонных к анализу мужчин, эту находящуюся на поверхности истину не хуже меня самой смекали ядовито улыбающиеся женщины. Успешный. Чуткий. Заботливый. Верный. Перспективный. Амбициозный. Ответственные родители – ответственный сын. Я знала, что сорвала джек-пот, и держалась за него обеими руками. Мы проводили всё время, свободное от университета, факультативов и обучения семейному бизнесу, вместе, но съезжаться так скоро не планировали. Уважительно относились к личному пространству партнёра, друг друга ни в чём не ограничивали и поддерживали амбиции каждого. Он не пытался осадить мои стремления к карьерному росту, не считал, что после вступления в брак я должна положить всю себя на семью и заниматься бытом, воспитывая общих детей. И за это простое уважение я уважала его ещё больше. Наши отношения, начавшиеся во втором семестре моего первого курса, закрепились штампами после выпуска из университета. К тому времени Ран уже окончил бакалавриат и магистратуру в направлении «Международная корпоративная стратегия», куда поступал заочно. Одновременно с тем он фактически занял место отца (Риндо, его младший брат, решил отойти от дел без вывода своей доли, выбрав более развлекательную стезю). Иронично, но в дальнейшем я поступила на тот же факультет. Вместе с бакалавриатом завершился мой путь как Кирисаки, и в магистратуру я поступила под фамилией Хайтани. Ценя нашу самостоятельность, родители обеих сторон решили взять расходы на свадьбу и медовый месяц. Ваша совместная жизнь началась с романтического тура по Европе, и не беря в учёт ночёвки, которые вы позволяли себе нечасто, ведь оба жили с родителями, лишь тогда для вас открылся совместный быт. Нежный Париж и прогулки по Монмартру, романтические ужины с видом на Сену; невероятная Флоренция и её атмосфера Ренессанса; элегантная Вена, вечера в опере и концерты в Музикферайне; строгий, практичный Лондон; деловой, извилистый Цюрих – поездка подарила поистине колоссальное удовольствие и незабываемые эмоции. Но что самое главное, этот медовый месяц соответствовал ожиданиям девочки, выросшей на мультфильмах про принцесс. Своё «долго и счастливо», путь к которому длился столько лет, я обрела с Хайтани Раном. Несколько месяцев спустя оказалось, что нагруженная в обе стороны работа очень мешает любви. Мы с Раном, преисполненные и окрылённые нежными чувствами, не могли вырваться из пут плотных графиков и уделить друг другу время. Мы работали наизнос, до изнеможения и хронической мигрени. Возвращаясь за полночь, валились с ног и сразу отключались, не успев поделиться даже чем-то самым простым, обсудить прошедший день. Выходные не приносили радости, казались короткой передышкой перед новой, не менее тяжёлой неделей. У нас никогда не возникало бытовых ссор – оба зарабатывали хорошие деньги, посему, с головой ушедшие в работу, чистоту доверили клининг-компаниям, а желудки – доставке и готовым наборам. Регулярность, с которой мы могли заниматься сексом, стремительно катилась в тартарары, потому что, выжатые хуже лимонов, сил и желания на близость практически никогда не испытывали. Но мы не пропадали в кабаках и барах, не искали мнимого утешения в объятиях других. Мы были друг другу верны. Хотя, если желание изменить и поселилось бы в наших головах, времени и сил на его реализацию мы бы всё равно не нашли. Сказки, когда история заканчивается на свадьбе, с детства вбивают в наши головы идеальную, утопическую картинку. Наслаждаясь этой сказкой, мы, тогда ещё малыши, не знали, что такое занятость и работа, не знали усталости и печали, не понимали, что человек, оказывается, физически способен столько пахать – принцы и принцессы ведь не пашут, они чествуют на пирах, развлекаются танцами и за считанные минуты решают возникшую проблему. Там у принца не болит поясница после долгого дня на лошади, а у принцессы не трещит голова от уроков дворцового этикета. Там у них есть друг на друга время, а впереди – целая, полная любви и удовольствий жизнь. Наш долгожданный брак трещал по швам, и я не знала, как это исправить. В таком темпе прошёл без малого год совместной жизни. Я читала статьи о видах кризисов в браке, где и узнала, что в первый год пары проходят кризис адаптации, сопровождающийся разрушением воздушных замков, бытовыми конфликтами и разочарованием из-за несоответствия ожиданий. Следующим, на третьем-пятом году супружеской жизни, считался кризис, связанный с увяданием романтики и рождением детей, уходом в быт. А за ним, на седьмом, числился тот, которого мы достигли быстрее любой другой семьи – кризис однообразия. Хоть измен у нас не было (по крайней мере, в своей верности я была уверенна, а со стороны Рана не видела никаких к ним предпосылок), нас с головой поглотила рутина. Когда удавалось провести вместе время я чувствовала себя в тисках и, смею предположить, Ран испытывал то же самое. Порой в совместные выходные мы выбирались в рестораны, парки и даже кинотеатры, но чаще всего мы оставались дома, коротали время за однотипными разговорами и действиями. Смотрели друг на друга глазами, омрачёнными губительной реальностью, и во взглядах каждого видели одну и ту же тоску, одинаковый океан сожалений и страхов, мятежную безысходность, растерянность и беспомощность.  Как-то раз, отчаявшись окончательно, с моих губ сорвались слова, сложение которых я не представляла себе ни на первом курсе, ни при поступлении в магистратуру: — Наверное, нам пора развестись, – сказала я в тот день, отвлекая Рана от заваренного им же кофе.  Его губы, на память мягкие, слегка причмокнули. — Думаешь? — Считаю уместным. Для нашего же блага. — И я об этом думал, – задумчиво признался он, закинув ногу поверх другой. – На следующей неделе приедут родители. Нужно поставить их в известность. Между нами всё так же была крепкая, кажущаяся нерушимой привязанность. Но её фасад заметно крошился, словно подготавливая нас к неизбежному. Между нами были чувства, трепетная память о проведённых вместе годах, разделённых в их течение эмоциях. Наш брак взметнулся по карьерной лестнице, но сгорел, не достигнув солнца и совместных мечтаний. Поэтому сейчас мы с Раном стоим перед его родителями, решившими навестить нас в канун годовщины, и излагаем своё решение, точно пристыженные школьники. Через две недели будет ровно год со дня свадьбы. Наши семьи поддерживали тесный контакт, но так как господин и госпожа Хайтани жили намного ближе, чем Кирисаки, обсудить подготовку к празднику приехали только они. — Развестись? Сумирэ, ты что такое говоришь? – После возникшей паузы, слишком тяжёлой как для нас, так и для старших, голос подаёт именно свекровь. – Ну что за вздор! Дорогой, ну же, скажи им!  — Вы, молодые, совсем с ума сошли. – Свёкр говорит негромко, притом осуждающе качая головой. Наше предложение явно кажется ему бредом сивой кобылы. –Я понять не могу, в вас что, и грамма терпения нет? — А люди! Что скажут люди? – вновь лепечет женщина. – Сынок, представь, что о вас говорить начнут!  Гостеприимство в нашей культуре считает фундаментальным качеством. Если станет известно, что руководитель, совсем недавно унаследовавший сеть гостиниц, вдруг разводится, прожив с женой так мало времени, по бизнесу семьи Хайтани придётся удар, и удар этот пошатнёт заработанную кровью и потом репутацию. Гостиницы – символ стабильности, очаг семейных ценностей. Малейшее пятно на супружеской жизни, которая в глазах элитных клиентов должна быть идеальной, отпугнёт посетителей. Посчитают, что своими услугами Ран не сможет обеспечить им благополучие, раз даже в собственном браке не сумел навести порядок. Впрочем, этот аспект с ним мы уже успели обсудить. И в конечном итоге решили поставить благополучие друг друга на ступень выше. Мы ценили и уважали прожитое вместе время, здраво оценивали свои возможности и понимали, что с каждым днём брак будет увядать всё больше и больше. Именно поэтому, не желая доводить наши некогда светлые, нежные чувства до ненависти, и пошли на столь отчаянную меру. Мы с Раном покорно опускаем головы, выказывая уважение к его родителям. В наших глазах, однако, крепко сидит уверенность в собственной правоте, и этот далеко не приятный блеск не остаётся незамеченным. Свёкр и свекровь переглядываются, переговариваясь без слов. И они, планировавшие уехать этим же вечером, внезапно для нас объявляют, что остаются погостить на ещё несколько дней.