Игра Судьбами

Домашний арест – вот как можно было описать мое нынешнее состояние, и инициатором этого заключения была не кто иная, как моя собственная мать, взбешенная моей недавней выходкой, о которой забавно было вспоминать. С того злополучного дня она словно приклеилась ко мне, превратившись в мою неотступную тень, постоянно нависающую надо мной, подобно призраку из прошлого; днем, привязывая меня к своей спине, она занималась домашними делами, позволяя мне мирно дремать, чувствуя тепло ее тела и ритмичное покачивание, успокаивающее лучше всякой колыбельной. Прошел месяц с тех пор, как моя мать установила столь строгий режим, и моя жизнь действительно преобразилась, словно я попала в заколдованный круг: почти весь день я проводила в безмятежном сне, прерываемом лишь появлением Неджи, жаждущего поиграть со мной, и его настойчивыми призывами, которые, несмотря на всю мою вредность, я не могла игнорировать. Около часа я предавалась играм с братом, неустанно используя бьякуган, пытаясь усовершенствовать контроль над этой уникальной способностью, доставшейся мне по наследству, а по ночам, когда весь дом погружался в тишину, я продолжала тренировки, оттачивая мастерство и шлифуя каждую деталь. И как я могла забыть о своих ночных издевательствах, о том удовольствии, которое я получала, изводя свою чересчур заботливую матушку? Я начала устраивать ночные концерты, просыпаясь посреди ночи и заливаясь отчаянным плачем, лишь для того, чтобы нарушить ее безмятежный сон, руководствуясь циничным принципом: “Если я лишена покоя, то и никто другой его не получит!” Итак, складывалась моя нынешняя ситуация: чуть только начинались мои рыдания, как мать, словно подброшенная пружиной, распахивала глаза и с тревогой бросалась ко мне: “Что случилось, детка? Почему ты плачешь?”, — спрашивала она, с неподдельным беспокойством вынимая меня из кроватки, и ее встревоженное лицо становилось для меня лучшим развлечением. Внезапно прекращая свой плач, я просто устремляла взгляд на ее встревоженное лицо, и меня переполняло неудержимое желание рассмеяться, чему я и предавалась, заливаясь звонким хохотом, который эхом отдавался в ночной тишине. “Ах ты, маленький дьявол, что же ты не даешь мне покоя?”, — она прищуривала глаза, с показным гневом глядя на мое смеющееся лицо, и в ее взгляде мелькала усталость, смешанная с нежностью. И так повторялось каждую ночь, один или два раза, пока у нее не закралось подозрение, что это маленькое существо делает это нарочно, с единственной целью – помучить ее. Вдоволь натешившись, я притворялась спящей, закрывая глаза и изображая полное безразличие; она с облегченным вздохом укладывала меня обратно в кроватку и, обессиленная, возвращалась в постель, где уже мирно спал мой отец. Я скептически рассматривала своего отца, безмятежно спящего рядом с моей матерью: неужели он действительно настолько бесчувственен, что даже не просыпается от моих ночных криков? Он действительно глава клана или просто притворяется, играя роль грозного лидера, а на самом деле – лишь сонная марионетка? “Эй, хотя бы попытался проснуться, нахмурь брови, изобрази на лице хоть какое-то беспокойство”, — мысленно упрекала я его, испытывая легкое презрение к его безмятежности. Теперь, размышляя об этом, я осознавала, что родители вели себя вполне пристойно, не давая мне никаких подозрений в чем-то непристойном. “Или они все-таки занимались этим за моей спиной, пока я спала?”, — эта мысль невольно промелькнула в моей голове, вызывая смесь любопытства и отвращения. Было бы забавно, конечно, застать их врасплох, подсмотреть за ними, словно за просмотром порно в прямом эфире, но, к моему глубокому разочарованию, они ничего подобного не делали, оставаясь верными своим ролям любящих родителей. Покачав головой, отгоняя от себя нелепые мысли, я сосредоточилась на своей тренировке, решив использовать это ночное бодрствование с пользой для дела; небольшой перерыв в размышлениях пошел мне на пользу, позволив собраться с силами и настроиться на работу. Активировав свой бьякуган, я внимательно осмотрела все свои тенкецу, насчитывая их ровно 361; собравшись с духом и полностью сосредоточившись, я начала направлять тончайшие нити чакры в каждую из этих точек, стараясь контролировать каждый импульс, каждую вибрацию. Вскоре 361 нить чакры вырвались наружу со всех сторон моего тела, образуя сложную паутину энергии, не повредив при этом ни моей одежды, ни деревянных прутьев кроватки; они были почти неосязаемы, эфемерны, словно сотканы из света и тени, и я чувствовала, как их тонкие вибрации пронизывают все мое существо. Я начала вливать в эти нити больше и больше чакры, ощущая, как они становятся плотнее и прочнее, приобретая почти осязаемую структуру, подобную тончайшим стальным тросам, готовым выдержать любое напряжение. Однако, эти нити чакры оставались невидимыми для обычного глаза, доступными лишь для восприятия обладателей бьякугана, способных видеть сквозь завесу материального мира, или для ниндзя-сенсоров, чьи чувства были настроены на улавливание малейших энергетических колебаний в окружающем пространстве. Таковы были впечатляющие результаты моих неустанных тренировок, продолжавшихся в течение пяти месяцев, когда я не позволяла себе пропустить ни дня, не тратя впустую ни минуты драгоценного времени, отдаваясь совершенствованию своих способностей с маниакальным упорством. Каждый день я внимательно изучала чакру, постигая ее природу, наблюдая, как она зарождается в глубинах моего существа и как ее можно преобразовывать во что угодно, придавая ей различные формы и свойства, словно играя с глиной в руках искусного гончара. После почти трех часов, посвященных кропотливому контролю над всеми 361 нитями чакры, я мастерски втянула всю свою энергию обратно в тело, не позволяя себе тратить впустую ни капли драгоценной чакры, ведь для этого у меня уже были глаза, способные выполнять множество задач и поглощающие немалое количество энергии. И я знала, что даже без помощи бьякугана, полагаясь лишь на свою волю и внутренние ощущения, я смогла бы выполнить эту сложную задачу, добившись полного контроля над своей чакрой и доведя свое мастерство до совершенства. Сразу после того, как чакра вернулась в мое тело, я начала ее направлять и расширять каналы, проходящие через каждую часть моего тела. Начиная с макушки головы и опускаясь до самых кончиков пальцев ног, я сосредоточила всю свою чакру в одной точке и попыталась расширить это место, чувствуя, как внутри меня нарастает давление; я была достаточно осторожна, чтобы не навредить себе, продвигаясь медленно и постепенно. Это был утомительный, требующий предельного сосредоточения и огромной силы воли, но я знала, что должна это сделать, чтобы стать сильнее и реализовать свой потенциал. Три цикла были пределом возможностей моего маленького тела, и я начала делать это с 5-го дня моего рождения, и мое все еще растущее тело очень быстро подчинялось моей воле, словно пластилин в руках умелого мастера, позволяя мне формировать и изменять его по своему желанию. В настоящее время я удерживаю количество чакры, которое может вместить человеческое тело в возрасте 5 месяцев, и это впечатляющий результат, достигнутый благодаря упорству и неустанным тренировкам. Не успела я опомниться и осознать течение времени, как наступило утро, и все вокруг начали просыпаться, возвращаясь к повседневной жизни; благодаря своему бьякугану я могла видеть их, бегающих туда-сюда, занимающихся своими делами, словно муравьи в муравейнике. В настоящее время мой радиус действия составлял около 1-2 километров, позволяя мне обозревать окрестности с высоты птичьего полета и наблюдать за жизнью клана Хьюга. Истратив почти всю свою чакру на глаза, на расширение их возможностей и увеличение радиуса действия, я, наконец, закончила тренировку на сегодня, чувствуя приятную усталость во всем теле и удовлетворение от проделанной работы. После получения питательной дозы молока от матери, меня, по обыкновению, привязали к ее спине, чтобы я могла видеть все, что происходит вокруг. По моим первоначальным представлениям о старейшинах клана, основанным на прочитанных книгах и просмотренных аниме, они оказались на удивление добры ко мне и моим родителям, не проявляя никакой жестокости или коварства. Черт возьми, они даже играли со мной время от времени, улыбаясь и проявляя знаки внимания! Разве их не показывали плохими людьми, плетущими интриги и стремящимися к власти? Так вот, на деле они были так добры и заботливы ко мне, что вызывали у меня замешательство; как я могла поставить их на место, как могла научить их смирению, если они относились ко мне с такой любовью и уважением? Я усмехнулась своим блуждающим мыслям, решив воспользоваться ситуацией и извлечь из нее максимум выгоды: “Если они такие хорошие, то я использую их доброту в своих целях, превратив их в своих союзников и манипулируя ими, как марионетками, ради достижения своих целей”. Сама того не ведая, на моих губах появилась зловещая улыбка, но на лице такого малыша, как я, это выглядело жутковато и пугающе. Моя мать вошла на территорию клана, и каждый член боковой ветви почтительно приветствовал ее, бормоча что-то хорошее обо мне, о моем таланте и будущем величии. “Они начали подлизываться ко мне, хотя я еще младенец?” Я не могла удержаться от тихого смеха, когда услышала их лицемерные похвалы в свой адрес. “Хорошо, очень хорошо, продолжайте хвалить меня и восхвалять мои достоинства; возможно, в будущем я не выберу вас в качестве своих лабораторных крыс” Я помнила каждый жест руками, каждое сплетение пальцев, необходимое для сотворения ниндзюцу. Но знала ли я, сколько из них сработает в моих руках? Черт возьми, я даже запомнила знаки для Печати Жнеца Смерти, но, признаться честно, не собиралась испытывать ее силу в ближайшем будущем. "Я ценю свою жизнь”. И все же, почему я до сих пор не освоила ни одного элементального дзюцу? Почему не научилась ни низкоуровневой “Штормовой ладони”, ни “Прорыву ветра”, ни даже классическим “Огненному шару” и “Водяному шару”? Причина проста: я хотела сначала довести до совершенства свой контроль над чакрой. Если уж и учить что-то, то не традиционным способом: зазубрил последовательность печатей – и вот, дзюцу готово. “Оставлю их на будущее”, – решила я, наслаждаясь утренней красотой поместья моего клана. Он, несомненно, был достоин звания самого богатого и благородного. Бесчисленные сады с изящными прудами, деревья с нежно-розовыми листьями, цветы всех мыслимых и немыслимых расцветок… каждый мог иметь здесь свою собственную тренировочную площадку, если бы только захотел. “Уже утро, а значит, пора спать”, – подумала я, ощущая подступающую зевоту. Так минуло еще пять месяцев, почти не отмеченных значительными событиями. Я продолжала оттачивать контроль над чакрой, укреплять каналы, расширять энергетические пути, неустанно тренировала свое внешнее и внутреннее зрение. Теперь я могла провести чакровым скальпелем по своей руке, не причинив себе вреда, и, если бы захотела, перерезать чью-нибудь шею одним молниеносным движением, так, что жертва ничего бы и не заметила. В этот самый момент мои крошечные ножки несли меня вперед, стремясь догнать моего дорогого “старшего брата”. Всего месяц назад я научилась ходить, а еще я могла говорить, хотя до сих пор молчала в присутствии всех. Он замедлил шаг, позволяя мне догнать его, и, наконец, я, хихикнув, ухватила его за руку. “Ха-ха-ха… какая же ты быстрая, сестренка! Ты даже смогла меня поймать!” – рассмеялся он, одарив меня своей самой широкой улыбкой. В настоящее время ему было целых два года. Я лишь тихо посмеялась над его наивными детскими выходками. Поиграв со мной еще немного, он вновь заговорил: “Скажи мое имя, Неджи… Н-Е-Д-Ж-И”. Он каждый день пытался научить меня этому, и, думаю, пришло время его вознаградить. Я медленно открыла рот: “Н-Н-Н-Е-Е-…” – и запнулась. “Да… да, говори… Неджи…” – он сложил свои крошечные ручки передо мной в ожидании. “Н-Н-Н-Е-Е-Ж-И… Неджи…” – наконец, я произнесла свои первые слова. “Да… да…” – он был вне себя от радости, услышав, как я назвала его по имени. Он схватил меня за плечи и заглянул прямо в глаза. Он действительно был счастлив, я это видела. “Это моя сестра…” – радостно произнес он и выбежал на улицу, чтобы поделиться этой новостью со всеми. “Хе-хе… старший брат… ты на правильном пути…” – подумала я, улыбаясь. Вскоре в комнату вошли мои родители и отец Неджи, их лица были исполнены взволнованного ожидания. “Я не лгал, тетя, она действительно произнесла мое имя!” – с восторгом заявил Неджи, глядя на мою мать. Затем он повернулся ко мне, его глаза сияли надеждой: “Ну же, скажи мое имя… пожалуйста”, – взмолился он. “Неджи…” – произнесла я всего одно слово, и он был на седьмом небе от счастья. Лицо моей матери слегка омрачилось, когда она поняла, что первое слово, сорвавшееся с моих губ, было не “мама”. Она поспешно придвинулась ко мне ближе и ласково произнесла: “Скажи… мама… моя маленькая девочка”. “Неджи”. “Нет, нет, мама”. “Неджи”, – упрямо повторила я, словно маленький попугай. Все присутствующие не смогли сдержать смех. Так пролетели еще два месяца, и мой день рождения наступил, а затем и прошел. Это был поистине утомительный день, наполненный поздравлениями и шумными торжествами. “Я хочу воздушный шарик, старший брат”, – сказала я Неджи, указав на красочную лавку с воздушными шарами. В тот момент мы покидали территорию клана, и я заметила двух охранников, незаметно следовавших за нами в тени. С самого рождения я ощущала их присутствие, понимая, что они гораздо сильнее обычных охранников. Если моя догадка верна, то они были как минимум уровня джонинов. Я также обратила внимание, что они не отчитываются перед моим отцом, и мне не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что они мои личные телохранители. “Мой отец весьма предусмотрителен… они пригодятся мне через два года”, – подумала я про себя. Моя мать шла рядом с нами, нежно держа нас обоих за руки. “Почему ты не попросишь у меня?” – с улыбкой поинтересовалась она. “Я хочу воздушный шарик, мама”, – я озорно рассмеялась, и ее лицо озарилось нежной улыбкой. “Все, что угодно для тебя, моя малышка”, – ответила она, нежно целуя меня в макушку.