Игра Судьбами

Фигура сеги была передвинута, отправляя в небытие фигуру противника. Ответный ход был направлен на то, чтобы избежать неминуемой гибели, но после трех ходов и эта фигура пала жертвой стратегического гения. Шикамару задумчиво смотрел на доску, понимая, что каждое его действие заранее просчитано отцом на несколько шагов вперед. Щелк. Последним ходом Шикаку уничтожил все фигуры Шикамару, поставив точку в партии. “Это твой проигрыш, Шикамару”. “Давай сыграем еще одну партию, папа”, – сказал Шикамару, собираясь начать расставлять фигуры на доске. “Кстати, сегодня с нами играла новая девочка”, – добавил он, и его тон был слегка саркастичным, что не ускользнуло от внимания отца. Шикаку с интересом приподнял брови, поскольку его сын редко делился подобными вещами. Он знал, что его сын был очень зрелым для своего возраста. В этом мире четырехлетние дети отправлялись на войну, пятилетние заканчивали академию, а в двенадцать лет некоторые становились джонинами. В будущем тринадцатилетний юноша уничтожит весь свой клан, который заботился о нем с самого рождения. “О, и как зовут твою новую подругу?” – с любопытством спросил Шикаку. “Хината”, – ответил Шикамару, не глядя на отца. Шикаку насторожился, услышав это имя. Он чувствовал, что с этой девочкой что-то не так, но все его попытки разгадать ее тайны не приносили никаких результатов. Он знал, что паранойя из-за четырехлетнего ребенка – это абсурд, но ничего не мог с собой поделать. “Расскажи мне о ней. Какое впечатление она произвела на тебя? Как она вела себя с вами?” – попросил Шикаку. Шикамару посмотрел на отца, но поскольку он сам начал этот разговор, решил продолжить: “Сначала она подошла к нам робко и застенчиво, как будто боялась разговаривать с нами”. “В этом есть смысл. Она ведь практически никогда не покидает территорию своего клана”, – кивнул Шикаку. Пока ничего подозрительного. “Затем она внезапно начала насмехаться над Ино и Сакурой. Я не знаю, что они ей сказали, но в какой-то момент она разозлилась и бросила в них снежки. А когда Чоджи попытался вступиться за них, она назвала его толстяком и отобрала у него чипсы”, – рассказал он, передвигая фигуру на доске. “И как отреагировали Ино и Сакура?” – Шикаку говорил таким тоном, словно был очень заинтересован этой историей. “Они тоже стали бросать в нее снежки, конечно”. “А она не уклонялась от них?” – спросил Шикаку. Шикамару немного подумал: “Иногда уклонялась, но некоторые снежки все равно попадали ей в спину”, – ответил он. ‘Хм, Хиаши начал обучать ее’, – подумал Шикаку. Это стало очевидно после того инцидента. “А ты что делал все это время?” – спросил он сына. Шикамару криво усмехнулся и ответил: “Я прятался за камнем”. “И она тебя не нашла?” – спросил Шикаку. “Нет”, – ответил Шикамару. ‘Значит, она еще не пробудила бьякуган’, – подумал Шикаку. По его мнению, скрыть такие мелочи было просто невозможно. Учихи тоже хвастаются своим додзюцу. Если бы она обладала такой силой, она обязательно продемонстрировала бы свое превосходство. Это был его вывод, основанный на собранной информации и личности Хинаты. Только член побочной ветви клана, Неджи, смог пробудить свой Бьякуган в возрасте четырех лет. “И что ты о ней думаешь?” – спросил Шикаку сына. “Она доставила много хлопот. Слишком избалованная, надменная, самоуверенная и своевольная”, – ответил Шикамару. Шикаку усмехнулся, услышав мнение своего сына. Теперь, когда он об этом подумал, он был слишком подозрителен к этой девочке. Она была обычным ребенком, как и его сын. Возможно, ниндзя из Кумо был убит кем-то другим. ‘Но вопрос в том, кто этот кто-то?’ Все же оставалось стойкое ощущение, что ими играют, что кто-то искусно манипулирует ситуацией. С самого начала он не мог ничего сделать, кроме как наблюдать и пытаться разгадать замысел этого таинственного кукловода. ‘Если это правда, то Иноичи наверняка пойдет к Хьюга. Его дочь тоже избалованная. Посмотрим, что там произойдет. Тогда я, наконец, перестану подозревать ее. В конце концов, она не смогла бы обмануть такого эксперта, как Иноичи’, – подумал он и продолжил игру со своим сыном.

***

“Кто это нарисовал?” – яростно прорычал седовласый мужчина. Его гнев еще больше усилился, когда он взглянул на рисунок, где его рука хладнокровно пронзала грудь его подруги Рин. Однако вскоре ярость сменилась чувством вины, когда он посмотрел на другого своего друга, Обито, который беспомощно наблюдал за убийством Рин. Он поклялся Обито, что защитит Рин, но… он сам убил ее своей рукой. Для него оба его друга были мертвы, но этот рисунок показывал, что Обито был жив и наблюдал за тем, как его Чидори убивала ее. “Если ты все еще жив, почему ты не вернулся? Как я теперь смогу смотреть тебе в глаза?” – разум Какаши отказывался верить в то, что этот рисунок был правдой. Но сердце невольно обрело надежду, что… может быть… просто может быть, его друг был жив где-то там. Вместе с надеждой этот рисунок воскресил его чувство вины, его самые страшные воспоминания. Посмотрев на свою правую руку, он снова почувствовал на ней кровь своей подруги. Он снова начал отдаляться от реальности, все больше времени проводя у мемориала. Если он продолжит в том же духе, то может погибнуть на одной из миссий. Его разум был слишком отвлечен, поскольку он отчаянно пытался найти своего друга. Рядом с ним стояла собака, его верный призывной питомец. “Тебе удалось что-нибудь найти?” – спросил Какаши. “Я же говорил тебе, Какаши, на бумаге не осталось никакого запаха. Она была сожжена огнем”, – ответил Паккун и опустил уши. Какаши тяжело вздохнул. После бесчисленных попыток он не смог найти человека, нарисовавшего этот рисунок. Ему казалось подозрительным, что этот человек знал правду, которую так тщательно скрывали. Тяжело вздохнув еще раз, он еще около часа просто смотрел на рисунок, стоя перед мемориалом. Ему потребовался всего лишь один рисунок, чтобы разбить его на кусочки. Он и так уже утонул в море вины, но этот рисунок просто пригвоздил его ко дну. Он сложил рисунок, положил его в карман и, словно призрак, исчез. Он был настолько рассеян, что даже забыл отозвать своего призывного питомца. Паккун лишь вздохнул и, оставив за собой облачко дыма, отправил себя обратно в мир призывных животных.

***

Наступило утро, и я весело болтала со своей мамой. “Мама, смотри! Ко мне пришли мои новые друзья!” – радостно воскликнула я, выбегая из дома с широкой улыбкой на лице. Я заметила Ино, стоящую вместе со своими родителями. Рядом с ними стоял Чоджи со своим отцом. Проигнорировав их, я посмотрела на Ино и натянула на лицо невинную улыбку. “ Ты пришла поиграть со мной?” – спросила я, делая попытку подойти к ней, но она тут же спряталась за спиной своего отца и, выставив вперед указательный палец, злобно указала на меня. “Это она, папа! Она бросала в меня снежки и сломала мои игрушки!” – пожаловалась Ино. Я сделала удивленное лицо. ‘Разве эта игрушка не Сакуры? Почему она врет?’ Затем я посмотрела на Чоджи, который, нахмурившись, что-то говорил своему отцу. “Да, это она. Она украла мои чипсы и бросала в меня снежки”, – пожаловался он. На их лицах читалась самодовольная уверенность. Они знали, что находятся под защитой своих родителей, поэтому я ничего не смогу им сделать. ‘Как же сильно вы ошибаетесь!’ “О, так вы пришли не играть, а жаловаться? А где ваша вторая подруга… плакса?” – спросила я Ино, игнорируя ее родителей. “Я не плакса! Смотри, папа, она опять обзывается!” – завопила Ино, обращаясь за помощью к отцу. Моя мама до сих пор молча наблюдала за происходящим. Затем она посмотрела на Иноичи и Чоджу, потом на меня, и ей сразу стало все понятно. “Почему бы нам не поговорить в доме?” – предложила она, жестом приглашая их войти. Они кивнули в знак согласия, и я испепеляющим взглядом посмотрела на Чоджи, заставив его нервно сглотнуть. Все они уселись в гостиной. Горничная тут же принесла чай и сладости. Да, у нас были горничные. “Итак, Иноичи-сан, что привело вас в наш клан?” – спросила моя мама. Он тяжело вздохнул и посмотрел на свою дочь. “Я и сам не хотел приходить, но она…” “Папа, скажи ей что-нибудь! Она ударила меня!” – перебила его Ино. Затем моя мама посмотрела на меня. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже давно сгорела в аду. ‘Вот черт!’ “Хината, что ты натворила?” – спросила она, и ее голос стал суровым и пугающим. “Мама, она назвала мои глаза странными”, – пожаловалась я, не сводя глаз с Ино. “Но ты попала мне в лицо!” – парировала Ино. “Ты тоже попала в меня! Что ты жалуешься?” – возмутилась я, продолжая смотреть на нее в упор. “А ты бросила мои чипсы на землю и обозвала меня толстяком!” – робко произнес Чоджи. “Ты тол…” – начала я, но… “ХИНАТА!” – моя мама прервала меня, и ее гнев буквально ощущался в воздухе. “Ты еще сломала мою игрушку…” – добавила Ино, подливая масла в огонь. ‘Не тебе, дрянь, она принадлежала Сакуре!’ “Это была случайность, и я извинилась, разве нет?” – попыталась я оправдаться. “Ты смеялась, когда сломала ее”, – возразила Ино. “Это неправда!” – попыталась я возразить, но не была уверена в своих словах. “Нет, ты смеялась!” – завопила она. “А ты плакала… хе-хе”, – с самодовольной ухмылкой прошептала я. Шлеп! Громкий звук пощечины заставил всех в комнате замолчать. Моя рука машинально поднялась к покрасневшей щеке, и я, повернув голову, посмотрела на мать полными слез глазами. На моем лице застыло оскорбленное выражение, но я не заплакала. “Хватит, извинись перед ними”, – строго приказала она. Затем я посмотрела на Ино и Чоджи и, подавив гнев, пробормотала: “Простите”. ‘Вот что значит получить пощечину. Ощущение, прямо скажем, не из приятных’. Опустив голову и уставившись в пол, я размышляла: ‘Несмотря на то, что все это я спланировала, ты заплатишь за это, скотина’. Подняв голову и бросив на мать полный ненависти взгляд, я выбежала из комнаты, даже не попрощавшись. “Прошу прощения за ее поведение. Она…”, – начала оправдываться моя мать. “Не стоит беспокоиться, дети часто ведут себя так”, – великодушно ответил Чоджа, который уже был занят поеданием принесенных сладостей. “Я уверяю вас, что это больше никогда не повторится”, – смущенно проговорила моя мать, извиняясь за мое поведение.

***

Направившись к дому моего дяди, я шла с опущенной головой, и никто не пытался меня остановить. Дойдя до нужной комнаты, я тихо постучала в дверь. “Брат, ты дома?” – спросила я дрожащим голосом, как будто вот-вот должна была расплакаться. Мгновение спустя дверь распахнулась, и Неджи посмотрел на меня обеспокоенным взглядом. “Что случилось?” – спросил он. Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, я подняла лицо, на котором уже блестели слезы. Шмыг Шмыг Мои всхлипы постепенно переросли в громкий плач. Взволновавшись, Неджи посмотрел на отпечаток ладони на моей щеке, и его глаза налились кровью от ярости. “Кто тебя ударил?” – спросил он, сжимая кулаки. Он был в ярости. “М-мама… Она ударила меня… из-за них”, – проговорила я сквозь слезы. Неджи не мог вынести вида слез на глазах его сестры. Обняв меня и ласково похлопывая по спине, он прошептал: “Не волнуйся, Хината. Я отомщу им за то, что они сделали”. Активировав свой бьякуган, он посмотрел в сторону дома Яманака и Акимичи. “Их лица останутся в моей памяти”, – пробормотал он, не спуская глаз с виновников моего горя. Я продолжала плакать, пока он утешал меня. Мне даже стало интересно, откуда берутся все эти слезы… “Ты действительно собираешься сделать это?” – спросила я его тихим голосом. “Да”, – твердо ответил он, и я почувствовала исходящий от него гнев. “Ты самый лучший брат на свете”, – прошептала я. ‘Да, Неджи… Ты действительно прекрасный брат, “мой брат”.’