Игра Судьбами

Я уложила Неджи в постель в своей комнате и направилась в библиотеку. Часы показывали два часа ночи, так что у меня было достаточно времени для занятий. Обмотав пальцы бинтами, я толкнула скрипучую дверь, которая неохотно поддалась моему напору. Я взяла с полки последнюю книгу — заключительный том по медицинскому ниндзюцу, который я успела прочитать лишь наполовину. В Стране Воды мой прогресс в овладении знаниями был поистине впечатляющим. Там мне не оставалось ничего другого, кроме как погрузиться в чтение. Перелистывая страницы, я продолжила чтение с того места, на котором остановилась накануне. Книга рассказывала о различных недугах и способах их лечения. «Госпожа Хината, вам следует отдохнуть», — с тревогой в голосе произнёс Рен. Признаюсь, после тренировок по тайдзюцу с Неджи с часу дня до семи вечера, а затем занятий со стрелами с девяти вечера до часу ночи организм действительно испытывал колоссальные нагрузки. Я едва успевала выкроить пять-шесть часов на сон, но, как ни странно, этого было достаточно. «Рен, я не приемлю оправданий, а те, кто прибегает к ним, имея все ресурсы, обречены на провал». «Я не создана для поражений, моя судьба — триумф», — спокойно ответила я ему. «Понимаю. Я лишь забочусь о вашем здоровье», — мягко заметил он. Я усмехнулась, услышав о его беспокойстве. «Скажи мне, Рен, каким образом мир шиноби помнит Мадару Учиху?» Он на мгновение задумался, прежде чем произнести: «В мире ниндзя его считают легендой. Он был единственным, кто мог сравниться с Первым Хокаге». Я кивнула в знак согласия. Он был прав. «Но люди никогда не узнают, как самоотверженно он трудился, на какие жертвы шёл, чтобы достичь такого уровня мастерства, сколько часов посвящал тренировкам. Им известно лишь то, что он принадлежал к клану Учиха, и ничего больше. Если бы он искал оправдания, то погиб бы, как какой-нибудь заурядный шиноби, о котором мы сегодня даже не вспомнили бы». 'Сила, добытая без труда и самопожертвования, подобна украденному добру'. «Если ты не заслужишь её своим упорством, однажды она будет потеряна», — произнесла я, переворачивая очередную страницу. Рен замолчал, и я больше не проронила ни слова. Хлоп С грохотом захлопнув последнюю книгу, я подвела итог: за три года и девять месяцев, то есть за 639 дней, по 5–6 часов в день я посвятила чтению 2874 часа и наконец достигла совершенства в медицинских знаниях. «Теперь пришло время добыть лабораторную крысу и приступить к настоящей работе… хе-хе… Интересно, чья жалкая душонка станет моей жертвой? Данзо, будь готов расстаться с одним из своих протеже». Постукивая пальцем по столу, я начала составлять план дальнейшего изучения. Я обратилась к отцу с просьбой оборудовать небольшое помещение для моих медицинских экспериментов. После того как я польстила ему и нашептала на ухо приятные слова, он согласился, и под домом, где в тот момент жили Хаку и Кимимаро, была обустроена комната. Обустроить комнату в деревне, населённой ниндзя, оказалось несложно — она была готова за один-два дня. Однако у меня не было времени посетить своё следующее «жилище», поскольку я собиралась провести там несколько часов. «В каком состоянии находится кладбище?» — спросила я. Нет, я не собиралась его грабить. «Как вы и предполагали, госпожа Хината, этот Учиха навещает его каждый день, отдавая дань уважения живому Ранмару», — усмехнулся Рен. Я кивнула в знак согласия. Пришло время постепенно заманить его в свои сети, чтобы впоследствии он с готовностью отдал мне свой драгоценный шаринган с тремя томоэ или Мангекё. (P.S. от переводчика: будет бьяку-шаринган как у чиби-Неджи?) «Госпожа Хината, почему бы вам просто не убить его и не завладеть его глазами? Зачем утруждать себя такими сложными схемами?» — спросил Рицу. «Помни, Рицу, мы профессионалы. Мы не прибегаем к кустарным методам», — усмехнулась я. «Я понял», — ответил Рицу. «Отлично. И не обращайте внимания на то, что я собираюсь написать», — обратилась я к ним, на что они оба кивнули и растворились в тени. Я достала из кармана небольшой свиток и развернула его. На столе появилась книга загадочного вида в металлическом переплёте с замысловатой гравировкой. Я купила этот пустой том в Кири. На моём лице заиграла злорадная улыбка, когда я открыла её и прочла название... «Последний вздох в твоих объятиях». Какое красивое и трогательное название… Я посвятила этот том исключительно своему Наруто. В нём я намеревалась научить его всему, что считаю необходимым: как доставлять удовольствие возлюбленной, разумеется, ожидая в ответ нежных слов, как постигать искусство поцелуя и, наконец, как зачинать потомство. Я не хотела, чтобы он оставался в неведении относительно этих аспектов, за которыми скрывается глубинная психологическая подоплёка. Поначалу он будет воспринимать этот труд как роман с эротическим подтекстом, но чем глубже он будет погружаться в чтение, тем больше будет приближаться к идеалу, который я для него создала. Эта книга будет подобна вину тысячелетней выдержки: с каждой новой встречей с ней вкус будет становиться слаще, а я буду преподносить ему новые уроки. Усмехнувшись, я приступила к написанию. Я сочиняла по странице в день; эта книга станет настоящим шедевром. 'Разумеется, в ближайшее время я не собираюсь ею делиться'. Примерно через десять лет он случайно наткнётся на неё… хе-хе. Хихикнув, я продолжила свои труды. Заполнив страницу, я закрыла книгу и убрала её в один из своих свитков. Солнце вот-вот должно было взойти, а зима всё ещё властвовала. Я плеснула в лицо холодной водой, умылась и посмотрела в треснувшее зеркало. Из него на меня смотрели десятки глаз, если не больше. Рассмеявшись, я прошептала—пришло время почтить память Ранмару.

***

За обеденным столом я с милой улыбкой обратилась к матери: «Мамочка, как мы назовём малыша?» «Ха-ха… почему ты такая нетерпеливая? Он никуда не денется», — сказала мама. «Если хочешь, можешь назвать его Принцессой», — предложил отец. У меня загорелись глаза от восторга, и я спросила: «Мне правда можно?» «Конечно, милая, можно», — ответила мама. Но внезапно я лукаво взглянула на неё: «Хм… Я не позволю тебе прикасаться к нему, когда он появится на свет», — заявила я, надув губы. Они оба рассмеялись над моей детской непосредственностью: «Хорошо, детка, можешь взять его и заботиться о нём. Я тебе ничего не скажу», — ответила мама. — Прекрасно, — согласилась я. После ужина отец ушёл, а Неджи ещё нежился в объятиях Морфея, так что мы с мамой остались дома одни. «Позволь мне помочь тебе», — сказала я и начала мыть посуду вместе с ней. Время от времени я помогала ей, и она не отказывала мне в этом. Пока мы мыли посуду, я делилась с ней своими мыслями, в основном касавшимися новорождённого. «Ты волнуешься больше, чем я», — заметила она, протягивая мне тарелку, чтобы я её вытерла. «Хе-хе… Я наряжу её как куклу и буду с ней играть», — мило сказала я. Почему это прозвучало так двусмысленно? Мама лишь посмеялась надо мной, очарованная моей непосредственностью. Когда с последней тарелкой было покончено, я слегка согнула ладонь и, ухмыльнувшись, опустила её в воду. «Мам, смотри, что у меня есть», — взволнованно воскликнула я, и мама посмотрела на меня. Всплеск Холодная вода окатила её лицо, а я, убегая, хихикая, показала ей язык. «Ах ты, маленькая проказница, иди сюда!» — гневно воскликнула она. «Попробуй поймать меня, если сможешь… ха-ха!» — прозвучало эхом, когда я исчезла, оставив после себя лишь дразнящий смех.

***

Подняв обе руки, я сплела из тончайших шелковистых нитей чакры два разных типа масок. “Наденьте.” Рен и Рицу мгновенно превратились в ничем не примечательных членов клана Хьюга. Они оставались неизвестными внешнему миру; их существование ограничивалось территорией клана. «Пошли», — скомандовала я, и мы втроём растворились в воздухе. Я сказала отцу, что собираюсь прогуляться в парке. Вскоре мы добрались до той части кладбища, где покоились члены клана Хьюга. С серьёзным выражением лица я остановилась перед могилой Ранмару. С помощью своего бьякугана я вскоре заметила приближающегося Исому Учиху с цветами в руках. “Вот он.” Увидев трёх человек, стоящих перед могилой его лучшего друга, Учиха замедлил шаг. Он впервые видел, как кто-то, кроме него самого, отдаёт дань уважения его покойному другу. Уверенными шагами он приблизился к нам и, увидев наши сосредоточенные лица, присоединился к скорбному молчанию. «Он был мне хорошим другом», — мрачно произнёс Рен. «Хм», — кивнул Учиха в знак согласия. «Я слышал от главы клана, что его не похоронили должным образом», — продолжал плести небылицы Рен, хотя именно он сгорел заживо. «Он умер у меня на глазах, и я ничего не мог сделать», — нарушил долгое молчание Учиха, испытывая отвращение к самому себе. «Я слышала, ты пытался защитить его ценой собственной жизни», — на этот раз я присоединилась к представлению. Он обратил на меня свой взор и спросил: «Кто ты, дитя?» «Она дочь главы клана», — ответил Рицу, играя роль моего личного телохранителя. — Понимаю, — сказал он. «Каждый член клана для нас — член семьи, и я слышала, что ты храбро сражался, защищая члена моей семьи», — начала я, чётко выговаривая каждое слово. Он молча стоял, давая мне возможность продолжить. «Ты знаешь, как тяжело терять близкого человека, и как член семьи покойного, я, Хината Хьюга, в неоплатном долгу перед тобой за то, что ты пытался защитить мою семью. Если ты столкнёшься с трудностями, не стесняйся обращаться ко мне. Я не подведу тебя, друг моей семьи», — посеяла я зерно в его разуме. Он ничего не ответил, лишь слегка кивнул в знак благодарности. Отдав дань уважения Ранмару, я удалилась в сопровождении своих верных приспешников.