Игра Судьбами

О том злополучном инциденте более не упоминали; после той ночи все вернулось на круги своя. Воцарилось молчание, словно ничего и не произошло. Спустя три дня, я направилась к обители Хаку и Кимимаро, а Неджи следовал за мной по пятам, с загадочной улыбкой на лице. «Сестра, он хоть что-нибудь сказал?» – поинтересовался он. «Нет, он молчит, как рыба об лёд. Рицу выжал из него все, что мог», – невозмутимо ответила я. Хотя это была ложь, я не могла допустить, чтобы моему подопытному причинили какой-либо вред. Он был слишком ценен для этого. «Понимаю», – кивнул он. «Но не беспокойся, брат. Он скоро заговорит», – с ехидной ухмылкой произнесла я, и на моем лице заиграла хитрая улыбка. Заметив мою ухмылку, он вздохнул: «Ты опять начинаешь чудить». «Хе-хе-хе», – лишь рассмеялась я в ответ на его замечание. Скрип Со скрипом распахнув дверь дома, я вошла внутрь. Хаку и Кимимаро терпеливо дожидались меня на диване. «Госпожа Хината, вы наконец-то здесь», – почтительно произнес Хаку, увидев меня вместе с Неджи. «Перестань, Хаку-тян. Не нужно так официально обращаться при моем брате», – я взглянула на него, а затем на Неджи. «Ведь так, брат?» – спросила я его. «Мне все равно, делай, как тебе удобно», – отрезал он. Восторженно хлопнув в ладоши, я заявила: «Прекрасно, тогда пойдемте посмотрим, как там моя лаборатория». Трио тут же загорелось любопытством. Я подошла к определенному шкафу, толкнула его, и за ним открылся потайной ход. «Пойдемте», – я спустилась по лестнице, освещенной мерцающими свечами, которые Рицу приходилось менять каждые двенадцать часов. Вскоре мы подошли к массивной железной двери. Словно открывая сундук с сокровищами, я нажала на ряд кнопок, и с характерным щелчком дверь распахнулась, являя взору роскошную лабораторию. “Мой отец – самый лучший отец на свете,” – подумала я, любуясь ценными инструментами, расставленными повсюду. Он не поскупился, выложив за них кругленькую сумму. «Сестра, а для чего это?» – с любопытством спросил Неджи, указывая на цилиндр, наполненный изумрудно-зеленой жидкостью. «Если я помещу в него чей-нибудь орган, он сохранится в идеальном состоянии на долгие годы, без каких-либо повреждений или инфекций», – ответила я. Я бросила взгляд на Рена и Рицу. Они стояли неподвижно, не вмешиваясь и не нарушая нашего уединения. «О-хо-хо, посмотрите-ка, что у нас тут, мой личный убийца», – насмешливо произнесла я и перевела взгляд на человека, прикованного цепями к операционному столу. Трио тут же пришло в ярость и готово было растерзать этого человека по моему первому слову. Довольная их преданностью, я тихо усмехнулась, показывая, что они могут успокоиться. Убедившись, что все приборы исправны, я наконец подошла к пленнику и встала на платформу. Она была сделана специально для меня, учитывая мой небольшой рост. Неджи, Хаку и Кимимаро окружили мужчину со всех сторон. «Брат, хочешь узнать, сколько раз в минуту бьется сердце человека?» – спросила я. «Я могу увидеть это с помощью Бьякугана», – ответил он. Кивнув ему, я обратилась к остальным двоим: «А вы как, знаете?» «Нет», – ответили они в унисон. Я посмотрела на Хаку-тяна. 'Настал твой час послужить мне в качестве импровизированного криостата' «Превосходно. Тогда я продемонстрирую вам», — сказала я. Подняв руку, я материализовала на кончиках пальцев изящный чакра-скальпель и направила его в грудь пленника. Одним стремительным движением я вскрыла ему грудную клетку. «Заморозь это, Хаку», — скомандовала я. Ещё до того, как хлынула кровь, Хаку молниеносно заморозил и рану, и вырезанный кусок плоти. Моему взору открылось сердце, пульсирующее между рёбрами и заключённое в тонкую двухслойную оболочку, известную как перикард. «Давай посчитаем, Хаку», — произнесла я, устремив взгляд на трепещущий орган. «Раз, два, три, четыре… пятьдесят, семьдесят два, восемьдесят, восемьдесят четыре». Под воздействием чакры сердцебиение участилось. Хаку старательно записывал данные в блокнот. Активировав Бьякуган, я полностью погрузилась в изучение внутреннего механизма работы сердца: как происходит перекачка крови, как она очищается и сколько времени занимает полный цикл. Время пролетело незаметно, я была полностью поглощена научными изысканиями. Меня мучила неизвестность относительно болезни, которая должна была поразить мою мать после рождения Ханаби. Как я могла возлагать вину за смерть моей матери на невинную девочку? Она ещё не появилась на свет и не просила о своём рождении. И я не могла допустить, чтобы моя мать ушла из жизни. Если это и произойдёт, то только по моей вине, из-за моей научной несостоятельности. «Итак, вот как функционирует человеческое сердце», — заключила я, выйдя из состояния предельной сосредоточенности. «Сколько времени это заняло?» — спросила я. «Около трёх часов», — незамедлительно ответил Хаку. Я кивнула и посмотрела на осоловелые лица Неджи и Кимимаро. «Если хотите уйти, можете это сделать». «Я останусь», — заявил Неджи, и я поняла, что им движет лишь мрачное любопытство, желание наблюдать за чужими страданиями. «Хорошо», — ответил Кимимаро, которому это зрелище было чуждо, и я не стала настаивать. «А теперь проверим, как долго он сможет продержаться после остановки сердца», — произнесла я, Вокруг его сердца сплелись нити толстые нити чакры, словно демонические змеи. Я кивнула Хаку, и он сомкнул нити, полностью остановив сердцебиение. Затем я начала внимательно наблюдать за реакцией организма на прекращение кровоснабжения. В течение первой минуты его состояние оставалось относительно стабильным, но затем он начал судорожно хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Его рот был плотно сжат; я не хотела, чтобы его предсмертные крики терзали мой слух. Из-за недостатка кислорода жизненно важные органы, такие как печень, почки и сердце, начали медленно отмирать. Нарушение кровообращения привело к прогрессирующему повреждению мозга. С помощью Бьякугана я с отстранённым любопытством наблюдала за всеми изменениями в его теле. Через пять минут, опасаясь необратимых повреждений мозга, я ослабила хватку чакры. «Итак, у него есть запас в пять минут. По истечении этого времени мозг может погибнуть», — констатировала я, и Хаку-тян зафиксировал эту информацию в своих записях. Через десять минут его состояние стабилизировалось. «Хаку-тян, дай мне яд», — сказала я, и Хаку подал мне яд, стоявший на полке. Я перевела взгляд на пленника; в его глазах плескался неподдельный ужас. Злорадно усмехнувшись, я окунула иглу в яд и вонзила её ему в предплечье: «Этот яд может убить тебя в течение получаса». С помощью внутреннего зрения я невозмутимо наблюдала за тем, как яд медленно проникает в его клетки, запуская процесс разрушения, прежде чем попасть в кровеносные сосуды. Спустя некоторое время, когда яд успел распространиться достаточно далеко, я создала две нити чакры. Первая обвилась вокруг его плеча и пережала кровоточащий сосуд, полностью остановив кровоток ниже предплечья. Вторая нить была наложена выше локтя. Всего за полчаса его рука ниже локтя приобрела багрово-синюшный оттенок. «Посмотрим, что у нас получилось, Хаку-тян». Я сосредоточила всё своё внимание на его руке и двух нитях, стягивающих её. Приложив все десять пальцев к его руке, я выпустила десять тончайших нитей чакры, каждая из которых разделилась на три части. Они проникли в его предплечье, образовав внутри сложную паутину. Одним из удивительных свойств чакры является её способность быть одновременно материальной и нематериальной, и я использовала это свойство так, как никто до меня. Струны чакры проникли в его руку, извиваясь, как змеи, и начали активно впитывать яд. Постепенно они поглотили всю заражённую кровь и сам яд. Затем я высвободила все нити из его руки; теперь они приобрели фиолетовый оттенок из-за впитавшегося яда. «Принеси мне миску с водой», — попросила я Хаку. Я вылила всю ядовитую субстанцию в миску с водой. Затем я убрала две нити, сдерживающие кровоток, и вскоре его рука приобрела прежний вид. «Везёт же тебе», — проронила я, глядя на мужчину и зловеще усмехаясь. После этого мой взгляд упал на его всё ещё бьющееся сердце, но, не успев ничего предпринять, я положила руку ему на грудь, и бесчисленные шелковистые нити чакры начали нежно обвиваться вокруг его сердца, не причиняя ему ни малейшего вреда. «Поразительно», — наконец выдавил Неджи, не отрывая взгляда от сердца, искусно сплетённого из тончайших нитей чакры, подобно маске, которую я сделала для Хаку. «Не правда ли?» — ответила я, излучая самодовольство. Это было только начало. «Да», — подтвердил Неджи, в то время как Хаку-тян выглядел озадаченным: он не мог увидеть это без помощи Бьякугана. «Пора привести его в порядок», — сказала я и попросила Хаку разморозить кубик льда, в котором хранился вырезанный кусок плоти. Положив его плоть поверх сердца, я взяла ещё одну тонкую нить чакры и тонкую иглу для вышивания и без труда сшила ткани, восстановив их целостность. В завершение я соединила край нити чакры с одной из точек тенкецу, чтобы она не рассеялась до полного заживления. «Всё, на сегодня хватит. Продолжим завтра», — сказала я и вышла из лаборатории. Подняв палец, я создала тонкую нить чакры: 'Удивительная вещь! Всё можно сделать с помощью нитей или всё состоит из нитей'. Я углубилась в изучение физической концепции, согласно которой Вселенная состоит из мельчайших вибрирующих струн, размеры которых не поддаются сравнению даже с самыми миниатюрными субатомными частицами. Согласно этой гипотезе, фундаментальные струны, переплетаясь, сворачиваясь и совершая колебательные движения, порождают материю, энергию и всевозможные явления, такие как электромагнетизм, гравитация и другие. Речь идёт о теории струн.