Куда бы ни направился ветер

      Стояла весна.       Первые робко приоткрывшиеся бутоны вздрагивали на ветвях от лёгкого ветерка. Но безмятежность того весеннего дня предназначалась не для неё. Усталая после долгой дороги, Маура нерешительно приотворила калитку и скользнула в знакомый двор.       Последний раз, когда она ступала в этот маленький сад, стояло жаркое лето 1929 года. Несмотря на волнение от предстоящей встречи с Ниной МакМюррей, она лёгкой походкой шла следом за Рорком, держа отца под руку и любуясь аккуратными кустами и клумбами, полной грудью вдыхая сплетающиеся в один ароматы цветов.       Сейчас же, почти два года спустя, Мо не испытывала прежнего трепета. Только страх.       Она бы так хотела не стучать в эту дверь. Но на месте «Литтл Дейзи» уже год как стояло совсем другое заведение, а попытки расспросить новых владельцев о местонахождении предыдущей хозяйки и тем более Рорка Рикаби не увенчались успехом. В руках Мо оставалась всего одна ниточка — та самая, что вела к дому семьи МакМюррей. Всей душой она надеялась, что хотя бы Нина не сменила места жительства и сможет рассказать хоть что-нибудь о своём племяннике. Где он, чем он живёт теперь, цел ли он… жив ли он.       Мо силой отогнала последнюю назойливую мысль. Нужно взять себя в руки — не время думать о плохом. «Как бы ни было страшно, всегда нужно вначале попробовать,» — так она себя убеждала. Мо помялась на крыльце. Зажмурилась, бормоча что-то под нос, уговаривая не разворачиваться, не уходить.       Дрожащая рука ненадолго замерла в воздухе, прежде чем прозвучал тихий стук.       Минуты потянулись, как смола. Липко, вязко, удушливо… Мо постучала снова, на сей раз чуть громче… а затем снова… и снова, не ожидая ответа, и снова, и… неожиданно, дверь, наконец, отворилась.       — Извините, что долго, я…       Келвин застыл, непроизвольно сжав пальцами ручку. Как бы хотелось, чтобы жизнь хоть иногда становилась похожа на мюзикл. Чтобы сейчас заиграла проникновенная мелодия, и Келвин заулыбался бы, прижал её к себе и сказал, что очень рад её видеть, а уж Рокки-то точно будет вне себя от счастья. Но музыки не последовало. Смятение в глазах молодого человека заставило сердце в груди Мауры сжаться в тяжёлый комок.       — Боже правый, Мо! — наконец нашёлся он. — Это правда ты?       Она приоткрыла рот, но голос не слушался. А потому просто тихонько кивнула.       — Ты жива! — Келвин приложил ладонь ко лбу и, издав несколько нервных смешков, облокотился на дверной косяк. В его голове никак не укладывалось, что стоявшая перед ним девушка была настоящей. Перед глазами тут же замелькали те долгие дни после исчезновения Мауры, что они с Рокки провели бок о бок до самого распада «Лакадейзи». Дни, когда его кузен стал вначале ужасно, пугающе тихим, а затем превратился в ураган, бушующий куда сильнее, чем прежде. Если раньше Рокки навлекал на себя неприятности будто бы неосознанно, то после новости о перестрелке в «Casa di Rondine» он стал эти неприятности намеренно искать. Даже по нему с его привычной беззаботностью было видно, как сильно он мучился. И никакие попытки разговорить его, поддержать, не привели ни к чему хорошему. Всё это время Келвин чувствовал себя беспомощным — нутром чувствовал, что должен был сделать хоть что-нибудь, но не мог. Да и что, в самом деле, мог он поделать, кроме как дать этой жуткой ране затянуться и отболеть? Дать Рокки отгоревать ту утрату — ведь отвлечь его всё равно бы не вышло. Единственное, что могло вразумить его, это возвращение Мо — но из мёртвых, как известно, не возвращаются.       Не возвращаются…       Странная кривая улыбка, исказившая лицо Келвина от ошеломления, наконец, исчезла, уступая место мрачному осознанию.       — Ты жива…       Уже сидя на кухне, Келвин молча выслушал рассказ Мауры: о том, что из-за её работы на «Лакадейзи» нью-йоркскому синдикату удалось выйти на их след, и что они с отцом чудом выжили после нападения на закусочную. Как она и Аугусто, оба раненые, угнали автомобиль у нападавших, на половине пути сбросили его в Миссисипи с несколькими трупами в багажнике, и после на перекладных добрались до Миннесоты и укрылись в глуши, получив кров в вахтовом поселении благодаря тому, что Аугусто устроился на одну из немногих остававшихся лесопилок в штате. Это позволило им кое-как протянуть полтора года, пока наконец их не нашла счастливая весть об аресте глав того самого нью-йоркского синдиката, позволившей семье Венца вздохнуть спокойно.       — Было слишком опасно давать о себе знать, — Маура с удручённым видом всё продолжала крутить в ладонях чашку с чаем, — но теперь… теперь всё иначе. Мы можем наконец перестать скрываться. И… мне нужно увидеть Рокки. Поговорить с ним. Объясниться. Прошу тебя, Келвин, ты ведь знаешь, где он сейчас? Как он?       Келвин нахмурился. Ему всё ещё было сложно собраться с мыслями — даже несмотря на описанные Мо обстоятельства, глубоко внутри он по-прежнему испытывал горечь из-за несправедливо пережитого кузеном потрясения. Ему очень хотелось взять передышку и осмыслить всё в тишине, прежде чем дать Мо ответ, но её взгляд, полный робкой надежды, не давал ему времени взвесить как следует все за и против. А потому он сказал всё так, как было на сердце.