Что ты слышишь, Малфой?

Любовь не должна быть спасением. Это не костыль, а осознанный выбор. Грейнджер рассеянно постукивала пальцами по краю своего шерстяного пальто. От наушника, спрятанного в кармане, тянулся тонкий белый провод — резкий, чужеродный штрих на фоне бордовой ткани.. Её веки чуть опущены, подбородок покачивается в такт неслышной мелодии, звучащей только для неё. Лифт вздрогнул, резко дёрнувшись вниз, и с мерзким скрипом распахнул двери. Мерлин, в Министерстве когда-нибудь научатся следить за такими мелочами? Гермиона давно для себя решила: скрипучие механизмы, тёмные трещины в мраморной плитке, тяжёлые, истертые временем двери залов суда — всё это своего рода седина Министерства, напоминание для всех, кто сюда приходит, что место это требует уважения. Она моргнула, и взгляд скользнул по фигуре, застывшей напротив. Чёрные брюки, серое пальто, покрытое крошечными каплями растаявшего снега. И, конечно, выбившиеся из небрежного пучка пряди платиновых волос. Малфой. — Доброе утро, мисс Грейнджер. — Утро, мистер Малфой, — Гермиона кивнула в ответ, но взгляда не подняла, продолжая сосредоточенно вслушиваться в музыку. Драко едва заметно склонил голову, отмечая, как её пальцы всё так же ритмично касаются края пальто, будто отбивая невидимый такт. В воздухе повисло короткое молчание, наполненное гулким эхо старого лифта. Он привык к их молчаливому соседству. Привык к её присутствию на грани своего мира — почти ощутимому, но никогда не переходящему черту. Они не были чужими, но и назвать их приятелями язык не поворачивался. Их связывали годы, но не близость. История, но не дружба. Прошлое. Судебные залы, гулкие коридоры Министерства, пристальные взгляды, которые прожигали его кожу, словно оценивая, достоин ли он вообще существовать в этом мире. Дурная слава, бесконечные реабилитационные комиссии, долгий вынужденный переезд во Францию, годы, проведённые в одиночестве, в попытках стереть себя прежнего и создать новую версию. И всё это — без единого шага навстречу ей. Когда он вернулся, казалось, ничто не изменилось. Грейнджер не встретила его ни насмешкой, ни презрением, ни сочувствием. Только нейтральностью. Сдержанные кивки, ровный голос, абсолютно профессиональная вежливость — стена, такая же прочная, как его собственная. Годы тянулись, и их молчаливое сосуществование превратилось во что-то… сложное. Необъяснимое. В какой момент они прошли путь от ледяного безразличия до случайных совместных перерывов на кофе? Когда сдержанные, ничего не значащие улыбки стали чем-то, от чего в груди начинало глухо стучать? Когда короткие взгляды, пойманные в отражении стекла, перестали быть просто случайностью? Драко не мог точно сказать. Пять лет? Семь? Он просто принял её присутствие в своей голове, так же естественно, как принял дыхание, тень, отражение в зеркале. Грейнджер прописалась там на постоянной основе, и, что хуже всего, он даже не пытался её оттуда выжить. Он осознал, что не был заинтересован ни в ком другом. Вообще. Кроме той, что сняла его разум в долгосрочную аренду. Был ли он влюблён? Вопрос. Была ли это любовь? Однозначно да. Это была она. Когда он впервые понял, что знает, по каким дням она носит сапоги, а по каким – каблуки? Что может определить её настроение по тому, как быстро она листает документы? Когда успел заметить, как она постукивает пальцами, если ей не терпится что-то сказать? Как тщательно разглаживает уголки документов, потому что её бесит, когда они лежат неровно? Когда начал выделять её шаги из десятков других в коридорах Министерства? Драко точно знал, как звучит каблук каждой из её туфель по скользкой плитке. И каким-то странным образом, ему это нравилось. Он чувствовал, что они нашли баланс, тонкую, едва ощутимую волну, которая была комфортна им обоим. Что-то вроде ненавязчивого соседства. Или чего-то большего. Чего-то, что нельзя назвать. Но что невозможно не ощущать. Драко тихо выдохнул. Он смотрел на неё. Очертив взглядом уже привычную для него восьмёрку по её лицу — губы, родинка у правого глаза, непослушный завиток на виске, лоб, родинка над левой бровью, курносый нос, притягательная ложбинка над верхней губой, аккуратный подбородок. Движение почти машинальное, заученное до мельчайших деталей, но каждый раз оно приносило новый оттенок восхищения. Взгляд задержался на её губах —она что то беззвучно напевала . Казалось, она настолько погружена в свою музыку, что не замечает его присутствия. Драко сжал пальцы в кармане пальто. В мгновение ему захотелось применить какое-нибудь заклинание, чтобы узнать, что она напевает. Сонорус? Нет… Что-то, что позволит ему читать по губам? Черт… Чем же она была так увлечена? Он знал, что Гермиона постоянно таскает с собой кучу непонятных магловских изобретений. Из содержимого её сумки можно было собрать целый музей и водить туда на экскурсии юных (да и не только) магов. Драко, будь у него шанс, встал бы в очередь первым. Но сейчас его интересовало лишь одно — что звучало в её голове в этот самый момент? Девушка втянула воздух через нос, чуть сильнее покачала головой и что-то тихо, едва слышно, пропела. Мерлин бы подрал этот блядский скрип! Лифт остановился слишком резко, словно кто-то обрезал канат. Пространство качнулось, и в тот же миг всё наложилось друг на друга — резкий толчок, мгновенная потеря равновесия, скользящая по металлу ладонь, тщетно пытающаяся зацепиться за поручень. Гермиона попыталась удержаться, но воздух внезапно оказался пустым, не дав ей точки опоры. Рука взметнулась вверх, и вместе с ней — провод, тонкий, белый, запутавшийся где-то на краю её рукава. На секунду тишина разорвалась чужим голосом: "I wanna live in a house by the water…" "I wanna have 1 son and 16 daughters…" Падать было некуда. Его рука легла на её талию с безошибочной уверенностью — не размышляя, не колеблясь, просто инстинктивно, как будто всё было предрешено. Лёгкий рывок — она вдруг оказалась ближе, чем должна была быть. Слишком близко.Воздух стал густым и тяжёлым, словно завис между ними, не позволяя ни разорвать контакт, ни приблизиться ещё больше. Она врезалась в него, и в груди что-то щёлкнуло. Слишком близко.Он видел мельчайшие детали: чуть приоткрытые губы, лёгкую испарину у виска, несколько прядей, выбившихся из её почти идеальной причёски. И её глаза.Медовые.Ещё мгновение — и он бы смог различить её аромат. Сладкий, тёплый, с едва уловимой ноткой специй. Она первой нарушила тишину. — О, Годрик, спасибо! — выдохнула Гермиона, чуть смешно задыхаясь, словно только что пробежала марафон. В этот же миг она почувствовала, как каблук врезается во что-то твёрдое. Она наступила ему на ногу. Чёрт. — Ой! — спешно отпрыгивая назад. Он чувствовал, как её тепло исчезает, как пальцы соскальзывают по ткани её пальто, как что-то внутри сжимается от разочарования. — Я Драко, если ты вдруг забыла, — пробормотал он, скривив губы в усмешке, пытаясь сохранить немного обиженный тон голоса. Гермиона рассмеялась.Её смех пробежался по коже, как электрический разряд. Девушка наклонила голову и, сунув руку в карман пальто, начала выуживать оттуда что-то мелкое и непонятное. Драко пытался не пялиться. Получалось… так себе. В её руках оказался узкий, плоский кусок… чего-то. Пластика? Стекла? Металла? Оно выглядело неестественно гладким, с закруглёнными краями и едва уловимым мерцанием на поверхности. Его бровь взлетела вверх. — Что это вообще? — Он кивнул на странный предмет в её руках, но тут же осёкся, понимая, что спросил вслух. Гермиона вскинула на него взгляд, в котором на секунду мелькнуло что-то похожее на азарт. Она покрутила в ладонях странный предмет, будто оценивая, с чего начать объяснение. — Это плеер. Магловское изобретение, чтобы слушать музыку. Очень удобн… — Музыку? — Драко перебил её, с лёгким недоверием глядя на гладкую пластинку. — Как оно работает? Гермиона приподняла бровь, словно удивляясь его искреннему интересу. — Ну… Он воспроизводит записанные мелодии. Тут есть кнопки, — она повернула плеер экраном к нему, — можно переключать песни, менять громкость, ставить на паузу. Всё очень просто. Драко прищурил глаза, наклонившись ближе, словно пытаясь уловить малейшие нюансы её голоса. — И ты… действительно пользуешься этим? — Конечно, — легонько усмехнулась она. — Это куда удобней, чем таскать с собой старые пластинки и громоздкий граммофон, не находишь? Он слегка наклонил голову, внимательно наблюдая, как её пальцы изящно скользят по кнопкам устройства. — Покажи, — неожиданно даже для себя произнёс он. Гермиона моргнула, как будто лишь сейчас уловив скрытый смысл его слов. — В смысле? — Как это работает. Включи. Не споря, она провела большим пальцем по экрану, и через мгновение знакомая мелодия нежно наполнила пространство. Драко на мгновение замер, словно очарованный. «I wanna sing like Madonna I wanna dance like a queen Don’t want to look at the stars I want them looking at me» Гладкая поверхность плеера оказалась неожиданно тёплой под его касанием — или, быть может, так показалось ему в этот момент? Он осторожно провёл пальцем по устройству, будто трогая хрупкий, магический артефакт, полон загадок и тайн. Гермиона уловила его движение и едва улыбнулась. — Он сенсорный, — пояснила она, нажимая на невидимую кнопку, и мелодия мгновенно сменилась на новую. Драко поднял бровь в удивлении. — Ты действительно слушаешь это? — Почему бы и нет? — ответила она с лёгким вызовом, скрестив руки на груди. Он снова обратил взгляд на плеер, изучая причудливые символы на экране. В магическом мире музыка жила по иным законам: она заполняла пространство сама по себе, кружилась в воздухе, звучала до тех пор, пока не растворялась в эфемерном шуме. А здесь… здесь её можно было остановить одним нежным прикосновением пальца. — Хочешь попробовать? — внезапно спросила Гермиона. Драко перевёл на неё пристальный взгляд. — Что именно? — Послушать — она приподняла один из наушников и протянула ему. Его пальцы на мгновение задрожали, в голове мелькнула нелепая мысль — почти интимный жест, разделение музыки, разделение одного волшебного мгновения. Глупость? Может быть. Но он всё же принял наушник. С некоторой неуверенностью он поднял его к уху, будто испытывая этот загадочный прибор. — Э... Его? — пробормотал он, не зная точно, чего от него ожидать, и остановил наушник всего в нескольких сантиметрах от уха, считая, что справляется вполне достойно. — Давай, я помогу, — мягко сказала Гермиона, её пальцы легли на его, направляя наушник точно в ухо. Музыка ударила в сознание неожиданно, резко. Драко замер. Всё вокруг будто отступило, растаяло в этом новом, плотном, переливающемся звуке. Это было не похоже ни на что, что он знал. Не магия. Не шум улицы. Не голоса людей. Что-то иное. Живое. Звуки медленно заполняли его изнутри, словно тёплая вода, проникая в каждую трещину, оставленную временем, болью, разочарованиями. Он не был к этому готов. Ритм пробивался сквозь его защитные стены, возведённые годами. Это отличалось от симфоний, к которым он привык. Здесь не было бунтарства, напускной роскоши, но в глубине мелодии жила энергия, которая не отпускала. Мужской голос проникал в сознание мягко, но неумолимо, цепляясь за мысли, оставляя на коже неслышные мурашки. Драко прикрыл глаза.На несколько мгновений всё, что он знал о себе, рухнуло. Он не был Малфоем. Не был стратегом, интриганом, холодным аналитиком.Он просто слушал.И, возможно, впервые за долгое время — чувствовал. Гермиона, наблюдая за ним, Неосознанно она задержала дыхание. Она знала этот взгляд,словно понимая, что перед ней открывается новая грань его сущности, та, что не поддаётся строгой логике и расчету. Она позволила себе тихо сказать: — Видишь, иногда стоит позволить себе раствориться в музыке, чтобы вспомнить, что значит жить. Драко, все еще погруженный в магию новых чувств, лишь кивнул,его пальцы сжались в кулак, словно он пытался удержать что-то ускользающее, не в силах подобрать слов.

***

Весь оставшийся день Драко не мог сосредоточиться ни на чём, кроме своего утреннего приключения. Он пытался работать. Честное слово, пытался. Но уже больше часа сидел за столом, бессмысленно царапая пером пергамент, не написав ни единой связной мысли. Его губы, почти машинально, едва слышно, снова и снова напевали те самые две строчки, что он успел запомнить из песни. "I wanna live in a house by the water…" "I wanna have 1 son and 16 daughters…" Он даже не понимал, почему именно эти слова засели в его голове. Они звучали, кружились, прилипли к сознанию, словно заклятие, которое он сам на себя наложил. Нужно было найти способ снова увидеть это устройство. Он мог бы просто спросить Грейнджер. Мог бы. Но идея подойти к ней и прямо сказать «покажи мне ещё раз» почему-то казалась ему слишком… уязвимой. Он перебирал в уме возможные варианты, обдумывал, кого можно спросить. Ему нужен был кто-то, кто хотя бы понимал, как работают магловские изобретения. Кто-то, кто бы не задавал слишком много вопросов. Кто-то… Нотт! Драко резко подскочил с кресла, словно его подбросило на пружинах, и почти в два шага оказался у камина. Он схватил горсть летучего пороха, рассыпая его сквозь пальцы, и, чётко выговаривая слова, бросил в пламя: — Департамент по работе с тёмными артефактами, Теодор Нотт. Зелёные языки огня вспыхнули, охватив его фигуру, и в следующее мгновение кабинет Малфоя опустел.