Yesterday

Надо было думать. Что именно и как — ну вот это, пожалуй, был главный вопрос. А еще: зачем и почему? Можно было заодно спросить: где и куда? Нет, пожалуй, не так, надо было переставать задавать дурацкие вопросы и что-то там передумывать. Нужно было действовать и решительно. Оставалось только одно… В привычной тишине раннего утра своего однообразного и одинокого пристанища, Руслан сидел будто скульптура «Мыслитель» на краешке дивана, его взгляд блуждал по комнате, словно искал утешение и умиротворение в родных предметах. Каждый уголок, каждая деталь были ему знакомы до боли, и в этот момент он почувствовал, как привычная обстановка постепенно становится удушающей. Как же ему все надоело. Оно и раньше надоедало, а сейчас вообще стало невмоготу. Вот бы…. Перемен? Цой плохого не подскажет. За окном весело продолжали щебетать птицы, наполняя воздух радостью, но внутри Енисейского царила пустота. Он снова оказался в ловушке времени, застряв между вчерашним и завтрашним, в бесконечном повторении одного и того же дня — Дня Сурка. Ему предстояло пережить этот день вновь, зная, что Коля, тот самый Новосибирск, наконец-то соберется с силами открыть ему своё сердце, в который раз. Руслан не мог избавиться от ощущения, что этот момент будет решающим для них в итоге. Ему нужно было решать и решаться. Он почесал нос, углубляясь в раздумья, и в этих процессах его мысли метались, словно контуженные. «Как я должен отреагировать?» — спрашивал он себя, а в голове царила настоящая пустота. Он вспомнил о различных любовных романах и сериалах, где герои с восторгом принимали признания и признавался, но все эти образы казались ему далекими и неуместными. Будто это не про него и не про них? У них не должно быть вот так. Все не от мира… Красноярск закрыл глаза и попытался представить себе тот самый миг. Вот Коля стоит перед ним, его лицо светится от волнения и надежды. «Что, если я просто не смогу подобрать нужные слова? И опять все испортится? Опять двадцать пять, с добрым очередным утром, Русланчик,» — мелькнула мысль. Он знал, что должен выглядеть удивленным, но не слишком — чтобы не испугать начальничка своей чрезмерной несвойственной реакцией. Вдруг его память выдала несколько сцен из любимых фильмов: как один герой с широко раскрытыми глазами, хлопая ими и закусывая губу, смотрит на другого, а потом сдержанно улыбается. «Нет, это слишком театрально,» — подумал Руслан. Будет он тут пучить глаза и вздыхать. Даже стыдно за себя стало. Он снова почесал нос и попытался собрать свои мысли воедино. В его голове возникали новые образы: он мог бы слегка приподнять аккуратно брови и произнести: «Что? Ты серьёзно?» — с лёгкой улыбкой на губах. Это звучало бы естественно, но было ли это достаточно? Руслан сомневался. Он понимал, что его реакция должна быть искренней, чтобы Коля почувствовал себя комфортно в своей уязвимости. Без насмешек и критики. При этом, не разыгрывать театр, что ждал этого момента всю свою жизнь, и броситься в объятия. Постепенно в его сознании начали формироваться другие варианты. Как насчёт молчания? Он мог бы просто глядеть на Новосибирск с открытыми глазами, полными удивления, как будто слова столицы сбили его с толку. Затем медленно произнести: «Я… никогда не думал об этом.» Это было бы честно, но не слишком эмоционально. Он мог бы добавить немного интриги в свой ответ. Тогда, мяч будет на Колиной стороне. Он затеял все это, пусть и продолжает. У него же точно должен быть план, продолжение, к которому тот готовился. И скорее всего не один. У Новосибирска всегда есть план. И всё же Руслан чувствовал, что ему нужно что-то более смелое, в его стиле. Он представил себе момент, когда он вдруг рассмеётся — не над Колей конечно же, а от счастья и облегчения: «Ха! Я ждал этого момента!» Эта реакция могла бы развеять напряжение и сделать признание лёгким и светлым. Но сможет ли он так отреагировать? Нет, нет, нет, лучше — «я подозревал! Знаешь, почему-то мне всегда казалось, что это должно было случиться.» Будто история мальчика, который все время дергал девочку за косички, а потом они, пропуская нюансы, живут долго и счастливо. С каждой новой мыслью Руслан ощущал, как напряжение внутри него постепенно уходит. Он понимал: независимо от того, какую реакцию он выберет, главное — это искренность. Енисейский должен быть собой и позволить своим чувствам говорить за него. Как минимум, теперь он не ненавидит и не презирает Колю. Просто вспомнить, как это быть человеком и иметь человечным… Забавно, правда? Серьёзный, правильный, ученый Новосибирск, суровый босс ментально-несозревших переростков, оказался гораздо более чувствительным человеком, чем уставший от бессмертного существования Красноярск, поживший и познавший. Ведь, когда-то он тоже мечтал и любил… На самом деле, Руслан не искал легкого пути — он не любил врать, никогда серьезно не врал так-то в жизни. Он не стеснялся правды, какой бы мерзкой и горькой она не была. Горькая правда всегда ранит больнее, чем сладкая ложь. Поэтому, он и отказал изначально Коле. Да, переборщил немного так. Но это была правда. Обжигающая, жестокая, неприятная. Красноярск не хотел симулировать с Новосибирском, не желал пробовать и вступать в то, что заведомо провалится, ранив обоев. А в первую очередь самого Руслана. Но, видимо, наступал тот момент, когда придется пробовать и пытаться выстроить что-то стоящее.

* * *

— Я… я не знаю, как это сказать, я никогда даже такого не испытывал, я не знаю, как это, но… я люблю тебя. Эти чувства заполнили меня целиком, и мне больше невыносимо молчать, — запинаясь произнес Коля. В голове Руслана заметались мысли, будто хомячки в колесе, и он растерянно уставился на своего меньшего босса. Он честно долго обдумывал, что могло бы произойти в случае положительного признания, поверьте, дорогие читатели, у него было время на это, но сейчас, когда оное свершилось именно в этот раз, он лишь смог выдавить из себя: — Что, серьёзно? Да? А я и подумать не мог, — его голос невольно дрогнул от неожиданности и растерянности, а сердце стучало так, будто пыталось выбраться из груди и уйти от своего хозяина на фиг. И пока Колин взгляд начал со скоростью наилучшего Харлея потухать на глазах. Нужно было соображать, и быстро. Однако, как только шок начал так же поспешно отпускать его, в душе Руслана зажглась искорка радостной сообразительности. — Это прикольно, на самом деле, — ответил он моментально, ощутив, как легкость окутывает его. Мысли о том, что ему необходимо вводить парня в нужный строй, начали наполнять его воображение яркими красками. Он, добавив капельку театральности и наигранности, посмотрев на Новосибирск успокаивающими глазами, полными надежды и интереса. Пока сам, пораженный стрелою Купидона, постепенно возвращался в реальность. — Слушай, а есть ли у тебя какой-нибудь план? У тебя всегда же есть что-нибудь, — спросил Енисейский с улыбкой, которая сама собой распустилась на его губах, — ну, признание знаешь, положительное. Я принимаю твои чувства, — Руслан постарался улыбнуться как можно искренне. Сибиряков, словно пробудившись от волшебного сна, поспешно достал из кармана записную книжку — маленькую, потертую временем, но полную замысловатых идей. — Безусловно, у меня все же продумано, — начал он с легким смущением в голосе, — первое — мы можем пойти в кафе. Я слышал, там есть отличный выбор напитков и сладкой выпечки. Это повышает уровень дофамина и серотонина в крови. Достаточно простой, правда клишированный, но проверенный метод для первого свидания. Не слишком обязывающе, но и не просто, скажем так, если бы мы просто провели вечер в этом зале для совещаний. Согласно исследованиям, проведенным в области психологии, теплая обстановка способствует расслаблению и открытости. Также тесты показывают, что совместное потребление пищи способствует формированию связей между людьми. — Я подобрал список кофеен в округе и составил рейтинг от наиболее подходящего к наименее, — поглощенный докладом разъяснял Коля. Руслан кивнул, стараясь не диссоциироваться, его внимание полностью сосредоточилось на кончике Колиного носа, по крайне мере, очень стараясь. — Кафе? — спросил он. Казалось бы, Енисейский ожидал скорее полет к центру адронного коллайдера, чем обычное кафе. Или на что там Новосибирск горазд? — Потому что, — продолжал Коля, делая паузы для эффекта. Он говорил с таким энтузиазмом, что Руслан невольно улыбнулся. Неловкость все еще витала в воздухе, но теперь она была как дружелюбный призрак — не пугающий, а скорее забавный. — И потом, — рассказывал Сибиряков, листая исписанные листочки записной книги, — мы можем прогуляться по парку, по прогнозу погода сегодня остается приемлемой, и обсудить волнующие нас темы. Я даже составил список нескольких тем для разговора. Убрал любые темы о политике, проблем финансирования и ЖКХ, инфляции, обсуждения коллег-городов, личных вопросов о прошлом и сексуальной жизни, загрязнение природы и проблемы пожаров, также вычеркнул все научные темы, которые могут быть непонятны тебе, темы про насекомых так, как они могут быть неприятными, тему взаимоотношений между городами, сплетни, простыми словами… «И что им тогда останется? Обсуждение ворсинок ковра и узора на обоях?!» — хотел возмутиться Руслан, но вовремя воздержался. — Темы для разговора? — переспросил он с легкой усмешкой вместо, — это звучит довольно серьезно. Я готов обсуждать с тобой и обсуждать все что угодно … — Ну да, — внезапно смущенно ответил Коля, — я просто думал… вдруг нам не будет о чем поговорить. Обычно мы не можем найти правильные точки соприкосновения… И неожиданно для себя Руслан почувствовал, как его сердце наполнилось каким-то странным и необъяснимым чувством. Тепла что ли?.. Будто на горячую батарею попой сел в холодный зимний вечер. Неловкость начала медленно рассеиваться, уступая место чему-то новому и захватывающему. — Звучит здорово, — сказал он наконец, — давай сделаем это. И по волшебству мир вокруг них заиграл новыми красками, полными ожидания и надежды. Почему он тогда, уже не так уж и недавно для него, он так жестоко отказал? Хотя бы мог весело провести время, подтрунивая над его планом Новосибирска.